Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Коряга.

За окном, а точнее на балконе, вдруг расцвела старая, на вид совершенно засохшая, коряга. Она стояла там всю зиму, всю весну и почти всё лето - засохшая, в горшке, неуклюже раскорячившись. Уродина. Что с неё возьмёшь - коряга. Её засохшие ветки, похожие на узловатые пальцы какой-нибудь страшной колдуньи, цеплялись за майки проходящих и, кажется, старались их поцарапать. Просто так. Как там было - "почему она злая? Потому что уродина!". Она равнодушно впитывала воду, которой её исправно поливали раз в месяц, и продолжала царапаться. Злая, уродливая... И вдруг... За одну ночь... Когда никто не ждал... Старая, ужасная, злая коряга, похожая на немого героя сказки Гауфа - расцвела. За одну ночь её ужасные руки-прутья покрылись белыми и розовыми цветами. И не верилось, что они настоящие. Казалось, что кто-то, кому очень хотелось вызвать улыбку, потихоньку пробрался и украсил её бумажными цветами - белыми и розовыми. Смешно... Ни единого листика - ни единого. Только белое и розовое. На следующий день появились листочки - маленькие, тёмно-зелёные - они прятались под цветами. Казалось, появились только для того, чтобы никто не сомневался - она больше не коряга! Она не злая... Она кокетливая и молодая. И невероятно хрупкая и нежная... Нет - никакая она не коряга...

"Какая хорошая примета!" - восклицали гости и прижимали руки к груди - "Это значит, что теперь всё непременно, обязательно, будет хо-ро-шо!", - напевали они и потихоньку проверяли настоящее ли это бело-розово-зелёное великолепие, появившееся за один день. Бывшая коряга больше не царапалась и не пыталась поймать за майку всех проходящих. Она тихо улыбалась и тянулась куда-то вверх всем своим, внезапно появившимся, бело-розовым. И мне казалось, что она улыбается именно мне. Что она пытается рассказать мне о том, что можно не бояться; что новое совсем не обязательно страшное. Она подмигивала и улыбалась. И при чем тут приметы? Какие могут быть приметы, когда она расцвела? За один день!

... Когда наш самолёт приземлился в Израиле, я вздохнула-выдохнула - всё. Теперь новая жизнь. Теперь новый, незнакомый, немного каркающе-хрипящий язык. Я никогда его не выучу. Я никогда не смогу; не сумею; не выдержу. Наверное, в почти семнадцать, всё навсегда. Всё становится вечным - никаких полутонов - только навсегда и никогда. Я смотрела в окно аэропорта и думала о том, что жизнь закончилась. Был ноябрь. А за окном разгар лета. И я - в трёх свитерах..

- Ну для чего три свитера?! - я не плакала, я просто злилась.
- Доченька, надо... У нас и так перевес... Мы тоже наденем по три свитера... - мама, почему-то, плакала и как-то слишком быстро и резко гладила меня по голове...

Как же мне надоело это "надо"... И почему плакать, когда все так хотели в Израиль?! Я не плакала - я злилась. Я строила планы о том, как я сбегу от идиотов родителей и никогда - слышите! никогда - никто не сможет мне уже говорить как мне надо одеваться, как жить и вообще. Я взрослая! Мне через месяц будет семнадцать! Я сама всё знаю, сама всё умею... Я только не знаю как же мне дальше жить - в этой новой, совершенно незнакомой мне стране. В стране, в которой в середине ноября люди ходят в майках и каркают-хрипят, смеясь над понятными только им шутками. Таксист ловко подхватил наши чемоданы. Он тоже был в майке. Толстый, невысокого роста - совсем старик (наверное, лет сорок!) - он улыбался и говорил. Быстро-быстро... И совсем непонятно... Смеялся над собственными фразами и отирал капельки пота со лба. В середине ноября. Старательно, медленно, выводил "Привьет! Садьись!". И мы сели....

.... Я столько лет езжу по этой дороге - но ни разу больше мне не удалось воссоздать то ощущение....

Я смотрела в окно и меня поражало всё. Эти пальмы, аккуратно посаженные по краям и в центре дороги; эти машины - какие-то особенно красивые и слепяще-блестящие. Это голубое небо; это солнце. И стало как-то внезапно легче... Израиль шепотом рассказал мне, что он меня любит. И я - так же шепотом - призналась ему в любви. Кажется, я плакала. Незаметно. Я вспоминала всех своих любимых друзей и плакала. Я смотрела на эту дорогу и мне казалось, что я их предала - своих друзей - променяла на мгновенную любовь к этим коренастым пальмам, к этому солнцу, к этому небу. Всё будет хорошо... Не такой уж и каркающий этот язык - просто немного грассируют... Не такой уж и хрипящий - просто "х" совершенно другое - гортанное, внутреннее. И кажется, именно в этот день, я пообещала стоявшим на дороге пальмам, что никуда от них не уеду. Ведь это дом... Нет, наверное я буду уезжать на время - но обязательно буду возвращаться; буду ждать возвращения и скучать по середине ноября - такого, когда разгар лета...

... Наверное, я просто сошла с ума. Ведь я совершенно точно знаю, что и сейчас я уезжаю не навсегда. Я обязательно вернусь - через два года... максимум, три...

Господи, о чем это я? Просто расцвела коряга. Просто случилось небольшое, бело-розовое, дурманящее, чудо. И, наверное, это действительно хорошая примета. И всё хорошо - было, есть и совершенно точно будет - ведь даже коряга расцвела. Впрочем, никакая она больше не коряга!
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments