Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Айрин (2)

Пoзнакомиться с Айрин можно здесь.

Машина у Айрин под стать ей -- большая и надёжная. Правда, кажется, древняя.

- У тебя есть любимая машина? -- задумчиво спрашивает Айрин.
- Есть, -- с готовностью отвечаю я, -- Мини-купер.
- Мини-купер? -- она морщится и смеётся своим басом, -- Нет, это не для меня! Я не то, что внутрь не помещусь, я боюсь, что если я сяду на него сверху, я его раздавлю. Но тебе, -- внимательно оглядывает она меня с ног до головы, -- это самое то! А то в вашей машине тебя вообще не видно -- как ты её водишь?
- Нормально вожу, -- пожимаю плечами я, -- Я подушечку на сиденье подкладываю, и тогда всё хорошо.

Айрин смеётся. Кивает головой и смотрит куда-то в сторону. И у неё на лице отчётливо проступает, что она никогда, ни за какие деньги, не будет любить мини-купер.

Айрин расстраивается и радуется как ребёнок. Все эмоции написаны у неё на лице. Будто читаешь детскую книжку -- именно детскую, с крупным шрифтом и цветными картинками.

- Врачи, всё-таки, идиоты, -- грустно качает она головой, -- ты представляешь, дорогая, мне сказали, что мне нельзя есть ничего жареного. Совсем. Я их спрашиваю -- а что же я тогда буду есть? А они молчат. Ну вот скажи, что я, по-твоему, да не по-твоему, не отвечай, должна тогда есть? И как я это должна готовить? Я знаю! -- она смотрит и на лице у неё почти восторг, -- Я придумала! Я буду печь. Точно -- буду не жарить, а печь!

Я хочу что-то ответить, но понимаю, что мысль ещё не закончена и потому терпеливо жду продолжения. Оно не заставляет себя ждать.

- Только я одного не понимаю, -- задумчиво продолжает Айрин, -- как же мне печь так, чтобы печёное было такое же жирное и хрустящее, как жареное. Как?

Я не знаю. Я бы с удовольствием рассказала. Но я действительно не знаю, как сделать так, чтобы печёное было такое же хрустящее и жирное, как жареное. К тому же, мне смутно кажется, что если печёное будет такое же жирное и хрустящее, как жареное, то, наверное, его ей тоже есть не разрешат. Я пытаюсь утешить.

- Печёное это очень вкусно. Я очень люблю печёное. Не меньше, чем жареное.
- Да?! -- саркастически смотрит на меня Айрин, -- Ты думаешь это всё? Они мне ещё сказали, что мне и алкоголь нельзя пить. Совсем. Что мне теперь, не жить, что ли? Я ничего не подозревала, а они потащили меня на какую-то грамму -- ну, знаешь, у них там много всяких грамм, так вот -- они потащили меня на какую-то грамму, а потом -- раз! -- она так громко сказала раз, что я вздрогнула, -- Раз -- и нельзя ни жареное, ни алкоголь!

Тут я эксперт. Ведь когда я была беременной, мне тоже нельзя было пить. Поэтому спешу поделиться:

- Ой, это совсем не беда. Есть такое замечательное безалкогольное пиво. Почти любое безалкогольное пиво просто ужасно, но есть одно, которое пахнет пивом, на вкус как пиво, выглядит как пиво и даже пена -- огромная пена. На полстакана. Если хочешь, я тебе привезу попробовать.
- Пиво... -- расстроенно отвечает Айрин, и я понимаю, что сказала совсем не то, что надо. -- Во-первых, я не люблю пиво. Уже не люблю. Вот когда я была молодая, -- она цокает языком и глаза искрятся, -- тогда я любила пиво. Много пива. Но не безалкогольного. Это же извращение какое-то!
- Почему извращение? -- удивляюсь я, -- Оно действительно похоже.
- Может оно и похоже, -- язвит Айрин, -- но это не пиво! Пиво должно ударять в голову, иначе какое это пиво! А твоё безалкогольное -- сплошное издевательство. Можно сто литров выпить и ничего. И кому оно надо? Кроме того, -- Айрин спешит сказать, опасаясь, что я не дам ей закончить мысль, -- я же говорю, я уже не пью пиво. Я же не молодая уже, -- кокетливо добавляет она и быстро продолжает, -- Я люблю ром с колой, вот что я люблю! Вот скажи мне, ты можешь мне достать безалкогольный ром с колой? А?

Я не могу. Я знаю, что даже если бы он существовал, он бы всё равно ей не понравился. И правда -- безалкогольный ром с колой это, наверное, не очень вкусно. Хуже даже, чем безалкогольное пиво. И точно не ударяет в голову. Я участливо киваю головой и молчу.

- Они хотят, чтобы я всю свою жизнь поменяла! -- она выразительно смотрит и, кажется, проверяет, поняла ли я, насколько это ужасно, -- Жареному нет, алкоголю нет, вообще еды поменьше. Ужас! Я ещё с ужасом жду, когда они мне скажут бросить курить! Но пока не сказали. И хорошо. Я всё равно не сдамся! Не сдамся и всё!

И она, в очередной раз, смеётся своим басом. Это я хорошо понимаю. Я тоже не сдаюсь и не поддаюсь. И я уже хочу добавить как я её понимаю, но она спешит сказать ещё что-то:

- Может, и брошу. Не знаю. У меня сейчас дома пятнадцать пачек сигарет. Пока их не докурю, точно не брошу. А потом уже подумаю. Значит ещё месяц, полтора, а может, -- мечтательно смотрит она куда-то вверх и, видимо, считает, -- даже два! Целых два месяца. А потом я подумаю, -- добавляет она смущённо и, кажется, краснеет. Как девочка. И снова смеётся своим басом.

Ах, Айрин -- как же я тебя понимаю. Мне очень хочется изобрести безалкогольный ром, чтобы он был вкусный, и чтобы ударял в голову, и чтобы безалкогольный. И очень хочется придумать как же сделать печёное, чтобы оно было такое же жирное и хрустящее, как жареное. Но я не знаю как. Я могу только стоять, молчать, улыбаться и рассуждать о том, что и без жареного можно прекрасно жить. Правда, я сама, наверное, не смогла бы. Или изобретала бы печёное, которое жирное и хрустящее.

- Айрин, не расстраивайся, -- улыбаюсь я.
- Я?! -- удивляется Айрин и твёрдо добавляет -- Я не расстраиваюсь! Я очень злюсь. Потому, что они идиоты -- я же сказала, ещё в самом начале. И ничего не понимают. А я понимаю. Только они, почему-то, меня не слушают. И говорят, что правы они, а не я. А я точно знаю, что я права. Как ты считаешь? -- и снова громогласно хохочет.
- Конечно, ты права, -- хитро отвечаю я, но не даю победному взгляду на её лице задержаться надолго, -- Но и они немножечко правы. Совсем чуточку. Так получилось.

Айрин встаёт, оглаживает бёдра, и машет рукой, выгоняя меня:

- Иди уже отсюда, иди! Всё, до завтра. Пойду я готовить... Печёное... Ишь ты...
- Подожди, скажи только, она хорошо поела сегодня?
- Она?! Она прекрасно -- она вообще всегда прекрасно ест. И ей никто не говорит -- нельзя жареное! Иди уже, до завтра!

Она что-то продолжает бормотать, но уже не мне, а себе. И я понимаю, что на сегодня разговор окончен. Мы садимся в машину и начинаем медленно отъезжать.

- Подождите, подождите, -- слышу я крик Айрин и останавливаюсь. Она бежит к машине. Останавливается рядом с моим окном и тяжело дышит.
- Я забыла, я совсем забыла, -- никак не может отдышаться Айрин. Видно, что она волнуется и хочет сказать что-то очень важное.
- Что? Что ты забыла, Айрин? -- я тоже начинаю волноваться. Айрин улыбается, пытается отдышаться и, не прекращая улыбаться и качать головой, выдыхает :
- Она сегодня сказала Айя! Подошла и сказала: Айя! Ты знаешь что такое Айя?, -- она загадочно смотрит на меня и выжидает. Я пожимаю плечами и качаю головой. Сзади чадо радостно повторяет -- Айя, Айя...

Айрин засовывает голову в машину и победно смотрит:

- Айя -- это я! Это Айрин, поняла теперь? Всё, уезжайте! Бай-бай! Не забудь мне привезти завтра мою девочку!

Она отходит от машины и медленно идёт к дому. Опускает голову, что-то бормочет, размахивает руками и громким басом смеётся. Кажется, я слышу в её бормотании: Айя, Айя...

P.S. Я отключила капчу, надеюсь, что они уже от меня отстали. Прошу прощения ещё раз.
Tags: Айрин, опусы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments