Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Велосипед

Он едет на велосипеде по обочине дороги. В жёлтом шлеме, всегда в жёлтом шлеме. У него белая окладистая борода -- густая, пышная и, наверное, очень мягкая. Под ней не видно крепление шлема, и кажется, будто шлем просто нахлобучен на голову и держится там на его густой шевелюре. Он едет и машет всем проезжающим машинам. Когда загорается красный свет, он останавливается -- улыбается и машет. Хочется стоять на светофоре долго, хочется забыть обо всём на свете, выйти из машины, подойти, пожать руку и спросить как дела. В дождь он надевает плащ. Плащ свешивается прямо со шлема и создаётся впечатление, что он не едет, а летит. Велосипед почти не виден, кругом дождь, а он улыбается и машет всем проезжающим машинам. Но никто не знает, кому он точно машет: думаешь, что он машет только тебе. Только ради тебя он выехал в дождь, надел шлем, обернулся в плащ и поехал помахать лично тебе. День становится светлее. Мишугене, думаю я, проезжая мимо, как же он так ездит? Кому он машет? Что он ищет на этой дороге? Что он здесь потерял, забыл? Впрочем, скорее всего, он ничего не потерял и не забыл. Он улыбается и ему улыбаются в ответ. Может, это и есть то, что он потерял? Дома, наверное, у него огромная собака. Она ждёт, бросается к нему, когда он появляется в дверном проёме, машет хвостом и улыбается. Они похоже улыбаются -- улыбка теряется у него в бороде и чудится, что борода тоже улыбается.

Он мог бы быть героем романа. Такого -- настоящего девочкового. В котором знаете, как бывает... Они жили-жили, а потом, однажды, она пришла раздражённая и злая. И вовсе не на него. Просто день был такой. И самой себе бы ни за что не призналась бы, что в этот момент, что бы он ни сказал, всё было бы не то. Что бы он ни промолчал, он бы молчал не так. Как бы он ни посмотрел, это был бы не такой взгляд. Несмотря на то, что обычно взгляд был правильный. Такой, как надо. Такой, как хочется. Особенно, после долгого неудачного дня. Настроение было не то, день был какой-то дурной -- один из тех, которые жалко, что вообще был. Да ещё и лимоны кончились. И не то чтобы ей хотелось лимона, но, именно тогда, когда она увидела, что лимоны кончились, ей невыразимо захотелось чая с лимоном. А он не понял. Про лимон, кажется, понял, а про всё остальное... Потом-то всё, как по сценарию -- поругались, конечно. Так поругались, что захотелось быть где угодно, только не там и не сейчас. И мириться не хотелось. Ведь оба упрямые. Молодость вообще упрямая и категоричная. И очень мало полутонов -- да и куда их вместить, когда тонов так много, что вся палитра занята, никакого места не осталось. Каждый спрятался в свой панцирь, сбежал в свою крепость -- там так глухо, не достучаться ни за что. Конечно, расстались -- ведь оба упрямые, да и роман того требует. Девочковый же. И первое время ей было почти хорошо. По-злому хорошо. Она ходила по дому и думала о том, что как же прекрасно, что он теперь где-то там, а вовсе не тут. Потому, что никто не бубнит, никто не смотрит через плечо и никто не говорит: хватит смотреть всякую чушь по телевизору, сколько можно! Можно подумать, что твой футбол не чушь, -- шептала она самой себе, продолжая спор, который и не начинался.

Можно завтракать кофе, обедать куском хлеба с сыром, а ужинать... Кому нужно ужинать? Разве что, кусочек шоколада. И немного коньяка. И эйфория -- не надо накрывать на стол, раскладывать вилки-ножи, правильные тарелки -- что ты делаешь, -- бубнила она передразнивая, -- такой нож к мясу не подают! Тоже мне, аристократ нашёлся. И можно разбрасывать трусы по всему дому и выкинуть учебник по шахматам. Всё, наконец-то, избавилась. Но через пару недель она ловит себя на том, что вместо бутербродов очень хочется хорошего мяса. Большой кусок. Да где же этот дурацкий, правильный нож, -- роется она в ящике, смахивая набухшую каплю на носу. Это совсем не из-за него, шепчет она куда-то в потолок, это просто потому, что я забыла, какой именно нож подают к мясу. Да что ж такое! Звонит телефон и она бежит, сметая всё на ходу, ни за что не признаваясь себе в том, что это не потому, что звонит телефон, а потому, что хочется, чтобы звонил именно он. Она поднимает трубку: Здравствуйте, мы хотим предложить Вам замечательный набор ножей! Она на секунду замерла, пытаясь понять -- ножей? И машинально кладёт трубку, забыв сказать о том, что ей не нужны ножи. Ей, кажется, вообще ничего не нужно. Надо ходить на работу, улыбаться коллегам, сотрудникам. Отвечать на мамины звонки, на которые сейчас отвечать совсем не хочется, хотя сама виновата. Мама звонит и сразу -- ну что, этот подлец уже появился? И всего две недели назад он был подлец, а теперь хочется, чтобы он появился. Он всё равно подлец, но только её подлец -- личный. Но он, не изменяя тому, что он подлец, не звонит. И вообще ему нет никакого дела -- это совершенно очевидно. Дурацкие лимоны, никогда не буду больше покупать лимонов, -- обещает она самой себе и немедленно покупает лимон.

Дома она аккуратно раскладывает бельё, запекает мясо с картошкой и наливает себе вина. На столе разложена скатерть, на большой тарелке красиво лежит кусок мяса, вокруг него мелкой россыпью картошка. По одной стороне вилка, по другой нож. Правильный нож, нашёлся таки. Она моет посуду, садится на небольшой серый диван -- как же хорошо, что он сказал серый, зелёный, и правда, здесь бы смотрелся хуже -- и включает футбол. Телефон не звонит, и совершенно очевидно, что уже и не позвонит. Она несколько раз поднимает трубку, проверяет гудок и даже набирает какие-то цифры, но, махнув головой и упрямо сжав губы, кладёт трубку на место. Понимаешь, -- объясняет она лучшей подруге, которая звонит, чтобы пригласить её погулять, -- если он не звонит, значит ему и не надо. Надо было бы, позвонил бы. А так -- чего унижаться, и так ясно, что он мне скажет. Гулять не хочется, нет. Не потому, что жду звонка, с чего ты взяла, вовсе не жду, просто не хочется и всё. Она кладёт трубку, досматривает футбол и ложится спать.

Следующий день начинается как обычно. Она встаёт, готовит себе яичницу -- завтрак самая важная трапеза дня, -- бурчит она наставительно, но ласково, варит кофе и садится завтракать. На столе скатерть, на скатерти большая красивая тарелка, рядом с которой вилка и нож. Совсем другой нож -- не тот, что для мяса. Она моет посуду и собирается на работу. Открывает дверь, а во дворе на лавочке сидит он. Ссутулившись смотрит куда-то в пол. Он видит её и подскакивает: ты хоть позавтракала, горе? И она улыбается и думает, что именно таким должен быть главный в жизни герой -- особенно тот, который подлец. Она берёт его под руку и он, как всегда, провожает её на работу, а она, по пути, рассказывает ему всё самое интересное, что случилось пока его не было. Будто он просто был в дальней командировке. Они доходят, целуются и он, как обычно: увидимся вечером, мясо не забудь купить, вино я сам куплю -- всё равно ты в вине ничего не понимаешь. А на работе она звонит маме и, захлёбываясь, обо всём рассказывает и прерывается только тогда, когда: он что, даже цветов не приволок?! Вот подлец! И ей смешно, она смеётся и ждёт когда закончится день. Только не забыть купить мясо.

Потом они, как водится, женятся. И тут, конечно, всё не так подробно -- счастливая жизнь, кому же интересно. Но всё же. У них дети, внуки. Дочка красавица. У дочки любовь и она слушает-слушает и иногда только прерывает: вот подлец! И тут же краснеет, хорошо, что дочка не видит. Он ей рассказывает о том, как много интересных людей он видит на перекрёстке, а она предлагает: а давай ты начнёшь ездить на велосипеде! Будешь смотреть на них, улыбаться и здороваться. Это же так здорово, когда ты едешь, а тебе навстречу кто-то едет на велосипеде, машет и улыбается. Он покупает велосипед -- тем более, что доктора настоятельно советуют. И каждый день ездит, улыбается и здоровается. И в один день он возвращается, а там мигалки, сирены, люди бегают. Он стоит у порога и думает только о том, что надо не забыть посмотреть какая погода завтра -- надо знать, надевать плащ или нет. Но завтра он сидит в больнице и пьёт ужасающий кофе и ест бутерброды. Тихо шепчет в бороду: смотри, теперь я ем бутерброды. Ему хочется сказать ей что-то очень важное, такое, что всегда забывал, такое, без чего никак нельзя. И он бежит, чтобы сказать, но его останавливают -- мы очень старались, но ничего не могли больше сделать.

Дома он надевает шлем, берёт велосипед, проверяет погоду и оставляет плащ на вешалке. Едет по обочине, улыбается и машет. Ведь это же так здорово, когда ты едешь, а тебе навстречу кто-то едет на велосипеде, машет и улыбается.

Но, наверное, в жизни всё совсем не так. И хорошо, что не так.
Tags: годно, опусы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments