Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Десерты

Она стояла у прилавка с десертами. Зелёная узкая куртка до середины бедра, кремовые брюки, чёрные туфли-лодочки на небольшом каблуке. Перетаптывалась с ноги на ногу, держала руки на груди и суетливо потирала одну руку другой. Каждую секунду то отходила на шаг, то приближалась снова, будто никак не могла решить, стóит ли ей дальше стоять. Прилавок с десертами здесь красив: в больших белых керамических посудинах разноцветные шедевры. И всё выглядит настолько цветным и радостным, что создаётся ощущение, что именно здесь, на этом прилавке, сконцентрировано всё ощущение праздника. Сконцентрированы цвета, детские улыбки и измазанный до ушей рот. Молодая женщина -- лет пятидесяти или около. Куртка скрывала фигуру, но стройные ноги выдавали стройную фигуру. Сзади девочка совсем. Облако непослушных коротких иссиня-чёрных кудрей.

Мы смотрели на одно и то же. Белое творожное чудо, покрытое тонким слоем густого, почти непрозрачного бордово-фиолетового вишнёвого желе, украшенное круглыми лоснящимися идеальными вишнями. Вишни лениво, почти царственно, наблюдали сверху за всем происходящим. Нахальная медовая крошка по краям, поначалу непонятно откуда и взявшаяся-то. Я попросила отрезать мне щедрый кусок, и улыбающаяся девочка по ту сторону прилавка взяла в руки лопатку и направилась к аккуратным белым плошкам. Молодая совсем. Платье в пол, расширяющееся от талии, полупрозрачный чепчик на голове, небольшие круглые очки. Точным жестом наметила сколько отрезать и захватила прямоугольник лопаткой. Нахальные медовые крошки, до того спокойно находившиеся на самом дне, возмутились такой бесцеремонностью и полезли со всех сторон, прилипая к белоснежному творожному боку. Разлетелись по всей стенке, отказывались покидать посудину. Быстро перекатывались с лопатки назад в плошку, будто играя, будто предлагая поймать их, несмотря ни на что. Вишенки наверху чинно поглядывали, покачиваясь в бордовой, почти фиолетовой, густоте желе. Ворчали, раздосадованные бесцеремонным вторжением. Успокоились лишь оказавшись в небольшой пластиковой коробочке, которую я должна была забрать с собой: свой небольшой кусочек белоснежно-фиолетово-медового счастья. Женщина всё смотрела и смотрела. Делала шаг назад, шаг вперёд, шаг назад, шаг вперёд, будто исполняла сложный ритуальный танец. Может и правда, невозможно просто так унести это бело-фиолетовое, может и правда оно требует чего-то взамен. Да хотя бы и странного танца.

Девочка ловко упаковала коробочку и, всё ещё держа её в руках, обратилась к женщине:

- Могу ли я Вам помочь?

Женщина заворожённо смотрела на фиолетовые вишни, казавшиеся частью какой-то невероятной композиции, достойной пребывания в музее или, на крайний случай, лавке ценностей. Она открывала рот, пытаясь что-то сказать, но всякий раз выдыхала и продолжала свой странный танец. Держа руки на груди и поглаживая одну руку другой. Будто ласково била себя по рукам - отойди отсюда, отойди!

- Могу ли я Вам помочь? - снова обратилась девушка к женщине, продолжая держать мою коробочку в руках.
- Вы мне, конечно, помочь можете, - наконец выдохнула женщина, будто решившись на что-то важное, - и мне очень хочется, чтобы Вы мне помогли. - Она заворожённо смотрела на медовую крошку, нагло вылезшую на поверхность с самого дна и разлетевшуюся по белоснежному боку. Бок казался щербатым: весь, там и здесь, покрытый нахальной медовой крошкой. - Но если Вы мне поможете, - сокрушённо-заворожённо продолжила она, - мой доктор меня убьёт!

Замолчала снова, будто и не говорила ничего. Я обернулась потрясённо, посмотрела на неё. Она стояла, топталась на месте, продолжая заворожённо смотреть на белоснежное чудо и казалось, что нет никаких сил, которые в этот момент могли бы её оттуда сдвинуть. Девочка протягивала мне коробочку в пакете, а я была не в силах отойти. Женщина, не обращаясь ни к кому, кроме прилавка, задумчиво добавила в ответ на мой молчаливый изумлённо-восхищённый взгляд:

- Нет, правда же. Убьёт. Все четыре убьют. Я сегодня была у четырёх. Включая хирурга. И если я сейчас отсюда не отойду, все четыре меня убьют. Включая хирурга.

Она продолжала топтаться на своих туфельках-лодочках. Невысокий каблук. Кремовые брюки. За прилавком, откуда-то из ниоткуда, появилась вторая. Симпатичная женщина лет пятидесяти. Платье в пол, расширяющееся от талии, полупрозрачный чепчик на голове, круглые очки на невероятно круглом лице. Она напоминала добрую фею из какой-то старой, давно забытой детской сказки. Казалось, что она сейчас жестом фокусника достанет из-под огромного белого, накрахмаленного, почти стоящего, фартука поверх платья, волшебную палочку и, тихо улыбаясь, прошепчет: карим-ба-бум! И после её шептания всё засверкает, заблестит, все начнут танцевать вальс и никто и не поймёт с чего это всё началось. Вишни превратятся в элегантных дам в длинных платьях, в корсетах, сверкающие диадемы на головах, и пригласят на вальс неуклюжее авокадо, мирно лежащее на соседнем прилавке. Авокадо недовольно пробурчит, что оно, мол, не танцевало уже сто лет, что не сможет, что отдавит все ноги, но вишня настойчиво протянет свою тонкую руку и они закружатся в танце. Но она отёрла руки о фартук и интимно наклонилась через прилавок, почти к самому лицу:

- А мы им не расскажем. Никому из них. Включая хирурга.

Женщина внезапно оторвала глаза от прилавка, посмотрела на фею в фартуке и выдохнула:

- Правда? Точно не расскажем? - в глазах её было столько мольбы и надежды, она всё топталась - шаг назад, шаг вперёд, шаг назад, шаг вперёд.
- Точно, - засмеялась фея. В смехе её послышались лесные колокольчики, запахло неизвестными пряностями и блеснула под фартуком эбонитовая волшебная палочка, немедленно снова исчезнувшая за ненадобностью. Она подмигнула: сначала женщине, потом мне. И я немедленно поверила ей. Кажется, женщина тоже.
- Это хорошо, это просто прекрасно, - подпрыгнула на туфлях-лодочках женщина. На лице её, будто на лице ребёнка, восторг и какое-то неимоверное счастье, - Тогда мне, пожалуйста, вот этого: белого, с вишнями, с крошками... Но совсем немного. Самую маленькую коробочку. Совсем чуть-чуть. Капельку. И, если можно, - решилась она, тряхнув непослушными кудрями, - одну ложечку прямо сейчас. Попробовать.

Фея протянула ей ложечку: окутанный медовой крошкой пушистый творожный бок с царственной вишней на самом верху. Как корона. Женщина поднесла ложечку ко рту. Отодвинула и внимательно посмотрела со всех сторон. Смотрела на неё и фея, не двигаясь, замерев. Женщина зажмурилась и ложка у неё уже во рту, а она сама улыбается, не открывая глаз. И, кажется, даже кремовые брюки разделяют восторг. Встала на цыпочки, замерла. Выдохнула, улыбнулась - хорошо!

Фея взяла лопатку и снова нахально разлетелась медовая крошка. Снова белоснежный бок, покрывшийся рыжими медовыми щербинками. Снова тягучий баритон крошки: куда вы меня тянете, отстаньте уже, наконец!

Я забрала свою коробочку с разноцветной радостью. Женщина обернулась на секунду и подмигнула чаду:

- И ты, дружочек мой ненаглядный, ты тоже никому не рассказывай! - Она прислонила указательный палец к растянувшимся в улыбке губам - Тссс! Это секрет!
- Тссс, - вторила ей чадо, улыбаясь и всем видом показывая, что она-то уж ни за что. И никогда.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments