Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Деревянная рыба, стеклянный дракон

На самом деле, рыба, как раз, была стеклянная. Деревянным был дракон. Рыбу подарили цыгане. Давно. Так давно, что кажется, что этого и не было вовсе. Но было - куда же денешься.

На самом деле, её звали Хая. На работе должна была бы быть Хая Мотелевна - какая уж тут Хая, когда ты главный врач. Немного обидно было, когда называли евреичкой, но совсем обидно стало, когда переделали имя и сделали из него... Ну, в общем, оно сразу понятно, что можно сделать из этого имени. Тогда она стала Клара Марковна. И не то чтобы это имело значение, просто если уже о рыбе, тогда и обо всём сразу. Цыгане кочевали табором и именно летом останавливались где-то близко. Да оно, наверное, и понятно, почему летом. Не заснеженной же зимой им останавливаться там, право слово. Зимой, когда сугробы даже не по колено, а по самую макушку - впрочем, это от роста зависит, а Клара была маленькая. Но, как ни странно, оказывается, дети болеют даже летом. Эти маленькие негодники каким-то образом подхватывают всё подряд - то корь, то ветрянку, то воспаление лёгких. Клара Марковна была педиатр. Наверное потому, что она была педиатр, а не член всяких организаций, ей было тяжело понять, почему больных детей с пропиской лечить можно и нужно, а без прописки нельзя, не рекомендуется и не входит в обязанности. Поэтому, когда пришли цыгане... У цыган, конечно же, никакой прописки не было. Какая может быть прописка, когда у тебя табор, лучший друг степной ветер, а любовник - луна и перебор струн. Какая может быть прописка, когда для того, чтобы была эта самая прописка, тебе нужна квартира, работа и тысяча справок из самых разных учреждений. А твоя работа: дай ручку, погадаю; твой дом: большая палатка; и единственная справка в наличии: свидетельство о рождении. Исключительно для того, чтобы все желающие могли удостовериться, что ты действительно есть. Действительно существуешь.

Но дети у них болели, несмотря на отсутствие прописки. И когда заболел любимец Колька, они пришли в больницу. А там сразу - где прописка, справка, свидетельство? Клара Марковна вышла на шум и позвала делегацию цыган к себе в кабинет. Без прописки и справок. Мальчик Коля действительно заболел. Каким образом он заболел воспалением лёгких в такую жару, было совершенно непонятно. Уличный градусник показывал приблизительно ту же температуру, что и градусник у Коли подмышкой. Коле было грустно, и он ничего не понимал в прописке. Коле было плохо, и он ничего не понимал ни в градусниках, ни в лёгких. Коле было тоскливо - он был замечательный пятилетний мальчишка, который должен был бегать по двору и запускать воздушного змея, или скакать на лошади, или сидеть у костра, или учиться читать потайные надписи на ладони, чтобы когда-нибудь кому-нибудь погадать. Просто так. Ради искусства. А он сидел в кабинете с градусником подмышкой и только ждал, когда же ему станет лучше. Она лечила его: каждый день, четыре раза в день, цыгане приводили Колю к ней на уколы. Каждый день она лично делала ему уколы, уговаривала пить горькие отвратительные таблетки и угощала конфетами. И всё это совершенно без прописки. Потому что откуда же ей взяться?

Мальчик Коля поправился и побежал дальше скакать в седле, пускать воздушных змеев и помогать запекать вечерами картошку. Делегация цыган пришла в больницу недели через две. Они пришли в кабинет Клары Марковны - разодетые в пух и прах, необычайно серьёзные и важные. В руках у матери Коли был большой пакет, который она и протянула своей спасительнице. Клара Марковна смутилась - ей, несомненно, было очень приятно, но это не входило в её понятия об этике, - и вежливо отказалась. И всё бы хорошо, если бы цыгане не подумали, что это ритуал. Что на самом деле, ни в коем случае нельзя принимать подарок вот так вот сразу. Что обязательно надо сначала отказать. Потому что иначе нельзя. Они пришли на следующий день: представителей стало больше, одежды стали богаче, но загадочный пакет остался тем же, и они попытались вручить его ещё раз. Чуть более настойчиво. Клара Марковна удивилась, но и в этот раз сказала своё твёрдое нет. Негоже брать подарки за работу. Самый лучший подарок, - подчеркнула она, - что Коля здоров. Цыгане вежливо кивнули и ушли, поняв, что подарок следует вручать не один, не два, а три раза. У каждого свои обычаи, решили цыгане. Через неделю они пришли снова. Чуть раньше, чем Клара Марковна приходила на работу. Когда она подходила к кабинету, они там уже стояли. В этот раз с ними пришёл сам барон. Барон счёл необходимым появиться, так как такой сложный ритуал довести до конца без него было невозможно. Барон счёл необходимым появиться, чтобы эта маленькая женщина поняла, что она обязательно должна принять дар. Барон счёл необходимым появиться, так как Коля был его любимым племянником. Кажется, одним из двенадцати, но самым любимым. Барон счёл необходимым появиться, так как он должен был увидеть воочию специалиста, который к тому же ещё и женщина, проявляющая такую строптивость.

Барон вышел вперёд, церемонно раскланялся и протянул пакет. Клара Марковна пожала барону руку, поинтересовалась здоровьем Коли, поговорила о погоде и ценах, и категорически отказалась брать подарок. И ей казалось, что на этом история должна закончиться. И она, в каком-то смысле, закончилась. На следующее утро Клара Марковна нашла под дверью тот самый пакет - просто пакет, без всяких делегаций и барона. Без браслетов, цепей и обещаний нагадать счастливую жизнь, причём совершенно бесплатно. В пакете была большая коробка, а уже в коробке была рыба. Стеклянная полуметровая рыба. Молочного цвета, с голубыми полосками на пухлых стеклянных боках. Рыба смешно таращила глаза и навсегда застыла с открытым ртом. Рыба смотрела из пакета и представляла собой идеальный образец катастрофического китча. Рыба весила килограмма четыре, и маленькой Кларе Марковне предстояло тащить её домой: на двух троллейбусах, с пересадкой. Рыба подмигивала вытаращенным глазом и, кажется, пыталась успокоить. Впрочем, именно рыбе, было, наверное, совершенно безразлично. Рыба украсила собой сервант: самый верх, чтобы было не так заметно. Стеклянная рыба - памятник всему на свете. Она переживёт всех - не может не пережить.

А где же деревянный дракон, спросите вы? А я отвечу: деревянный дракон тоже был. Он помещался в ладошку и был невероятно тёплым. Он всё время лежал в сумке - он должен был приносить удачу. У него не хватало одного глаза, и оттого он казался беззащитным и немного грустным. Наверное, их следовало познакомить. Но рыба была столь величественна, а дракон таким беззащитным, что это оказалось не под силу никому. Впрочем, вполне возможно, что совсем не поэтому. Вполне возможно, что они просто жили в разное время и в разных реальностях. Может быть. Кто знает. Но они, несомненно, были.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments