Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Элиягу

Ривка, Рухеле, Изя, Гершик, Барух.

Ривка самая старшая. Огромная девица уже, почти на выданье. Кажется, будто вчера родилась, только-только брисице праздновали, а уже и бат-мицва давно прошла. Косы длинные, тяжёлые. Чёрные. Своенравная. Как посмотрит, так отрежет. С характером. Недаром Ривка - в свою прабабушку. Та тоже была с характером. Даже внешне похожи.

Чем отличается эта ночь от других ночей?

- Гершик, ну что ты скачешь туда сюда, ты слышишь, Барух вопрос задал! Сядь на место. Не хватай со стола. Ещё не начали. Ну что ж такое, сладу с вами никакого нет. Арон, скажи ему, чтобы не крутился!
- А когда афикоман, когда афикоман?
- Афикоман позже, Изенька. Афикоман Барух прятать будет, как самый маленький.
- Опять Барух, всегда Барух, сколько можно!
- Сядь майн хайсл, сядь майн фейгеле - не сердись, будешь ему помогать, будете вместе прятать.
- Мамочка, мамочка, - завертелся Барух на стуле, - это же я майн хайсл, это же я майн фейгеле!
- Ты, конечно, майн хайсл, конечно, майн фейгеле. Ривочка, ну что ты такая серьёзная? Рухеле, не трогай харойсес! Арон, ну давай, читай!

Фирочка была из одной из самых почтенных в округе семей - семьи раввина. Когда исполнилось семнадцать, подобрали жениха. Жених был молодым, рыжим и красивым. Не первый парень, конечно, но неплох. Да и какая разница, в общем-то? Отец сказал, значит такому и быть. Фирочка плакала ночи напролёт. Ей хотелось большего. Ей хотелось любви, хотелось, чтобы сердце ухало, чтобы под языком тянуло, чтобы во рту сладко, как от медовой коврижки. А от него ни сладко, ни горько. Так, кислятина сплошная. Платье сшили красивое. В пол, кружева накладные на лифе - не платье, мечта. Мама аккуратно расчёсывала волосы, заплетала их в тугие косы. Подбирала наверх, чтобы не мешали, чтобы не болтались. Косы были роскошные. Фирочкина гордость. И так жалко было саму себя, что дыхание перехватывало. Но ослушаться? Под хупу она шла, как на эшафот. Фирочка не знала, кажется, что такое эшафот, но если бы знала, то знала бы, что шла она именно так, как туда шли. Свадьбу назначили незадолго до Песаха - иначе целых два месяца ждать потом. Чуть меньше двух - сорок девять дней. Сорок девять дней можно было бы ещё надеяться, что свадьбы не будет. Но назначили до - чтобы первый седер встретить уже вместе. Как дошла до хупы и сама не помнила, но помнила, что поняла внезапно, что никакие силы не заставят. Хотелось содрать с себя платье прямо с кожей, которая стала липкой и противной - как леденец, который раз облизнули и оставили. Развернулась и побежала изо всех сил, наступила на длинное платье, материя треснула и разошлась. Добежала до дома, рванула на чердак и заперлась. Всё потом. Потом разговор с отцом, потом слёзы матери, потом подумает о том, что опозорила всю семью. Всё потом. Сейчас содрать с себя это ужасное, кажется навсегда приросшее платье, и вздохнуть.

Отец был зол. Чёрен, словно туча в грозу. Кричал, колотил кулаками по столу. Потом обмяк, сел за стол и принял решение. Раз так не захотела, то в следующий раз только за вдовца или разведённого. И чтобы старше был - много старше.

Жизнь постепенно вошла в колею. Фирочка спустилась с чердака. Семь лет никто её не трогал. Семь лет никто слова не говорил. Только мать иногда грустно вздыхала, да отец осунулся. Но молчал.

Арон появился там совсем недавно. Красавец. Старше Фирочки на пятнадцать лет, вдовец. Увидел Фирочку - косы в пол, взгляд, походка, осанка - и немедленно попросил руки. Как положено. Фирочка согласилась сразу же. Уже через год появилась Ривочка. Как появилась на свет, так сразу было понятно, что она Рива - так похожа была на бабушку, что скулы сводило. Огромные черные глаза, сразу длинные ресницы - и взгляд. Такой, как у бабушки. Такой - как посмотрит, так отрежет. С самого рождения.

- Гершик, возьми карпас, окуни в солёную воду. Изенька, ты тоже. Ривка, прекрати строить рожи - большая девица уже! Ты взяла карпас? Макнула в солёную воду? Какой пример ты подаёшь?
- Мама, ну не хочу я эту зелень. Не люблю я её. Я лучше потом харойсес поем.
- Никакого харойсеса без карпаса - ну что же это такое! Арон, ну что ты молчишь, скажи уже им! Что ты смеёшься, вы все надо мной смеётесь! - Фирочка кокетливо поправляет платок на голове и окунает лист салата в миску с солёной водой. - Арон, продолжай.

И была сладостна она ему. И подарила она ему пятерых: двух девочек и трёх мальчиков. Ривка, Рухеле, Изя, Гершик, Барух. Баруха последним самым. Потом. Жили не задумываясь ни о чём. Жили как жили. Все так жили. Потом пришли Советы и жить стали по-другому. Поначалу было прекрасно. Называлось это НЭП. Ничего Фирочка не понимала во всех этих нэпах-шнэпах. Понимала только, что была своя лавка, лавка приносила какой-никакой доход. Жить можно было, в общем-то, неплохо. На чёрный день имелся чулочек с царскими десятками. Немного их там было, но хоть что-то. Жизнь долгая предстоит. Сначала надо Ривку замуж - скоро совсем огромная станет. Скоро ей не на седере с ними сидеть, а за спиной у мужа. Впрочем, пока она маленькая - едва десять исполнилось. Заявила, что когда-нибудь поедет в город учиться - на врача. Учиться это хорошо, только боязно в город её отпускать. Девочка же совсем. Рухеле тоже совсем большой станет. Тоже надо и учиться и замуж. А мальчики-то, мальчики! Пока маленькие, конечно, но совсем скоро подрастут и тогда опять деньги нужны. Нет, этого чулочка на всё не хватит. Фирочка иногда доставала чулочек и пересчитывала. Нет, определённо, пока не хватит.

Арона неожиданно забрали. Приехали и забрали. Сказали, там видно будет. Что видно, где видно? Фирочка всё знала о таких видно. Всё знала, потому достала чулочек, развязала и поехала в их капезе - так, кажется, оно называется? Отпустили, конечно. Не сразу, но отпустили. Кому он нужен был вообще? Незаметный, небольшая лавка. Ничего особенного. В такие смутные времена было столько тех, кто были особенные, что терять время на таком, как Арон - ну для чего? Фирочка не сомневалась, что отпустят. Молилась, конечно, плакала, но твёрдо знала, что у них всё будет хорошо. Не может не быть. Жизнь новая начинается. Теперь можно будет даже в городе жить. Ривка сможет в свой институт поехать. У Фирочки, понятное дело, образования не было. Не принято было тогда. Но Фирочка была умной женщиной и понимала, что образование это важно и хорошо. Только бы ещё себе парня хорошего нашла. И пусть на все праздники приезжает, обязательно. Особенно на песах. Как же можно песах без семьи?

- Кушайте мацу, кушайте! Рухеле, возьми себе кусочек мацы. Что это за мода? Не скачите, потом афикоман, потом! Ладно, давайте я уже положу горячее. Давай тарелку, Арон! Папе куриную ножку, Гершику одно крылышко, Изе второе, Барух, хайсл майн, давай я тебе немножко белого мяса положу. Ривка, на тебе вторую ножку, Рухеле - тебе тоже белого мяса, а мне шейку. Всё равно вы никто не любите шейку, а я люблю. Ничего вы не понимаете в курице. Как можно не любить шейку? Где мой бокал? Подождите, а где бокал для Элиягу? Подождите, неправильно так. Я сейчас принесу. Вот - бокал и тарелка. Наливай ему скорее, сейчас я положу в тарелку... что мы уже ели? Вот - положу карпас, положу крылышко... Изя, давай я тебе дам белого мяса, а ты мне отдашь крылышко, ладно? Элиягу надо обязательно крылышко! Ещё немного харойсеса - мы его пока не ели, но я вас знаю, как начнёте есть, никакому Элиягу уже не достанется. А он потом придёт и будет голодный и несчастный. Что же за Песах без еды и вина?

Барух самый младшенький. Фирочка и не думала уже, что будут ещё. Как-то среди ночи проснулась, сама не знала от чего, и поняла, что понесла. Точно поняла. Чуть Арона не разбудила, да решила обождать. Через месяц уже понятно стало, что права. Самый младшенький. Столько лет прошло. Уже думала, что старуха, что не сможет больше, а тут раз. Хорошо, что тогда в город переехали. В городе полегче. В городе Арон работает, и живут неплохо. Нет, конечно не богатые, но на всё хватает. Чулочек, правда, давно не пополнялся, но зато и не опустошался - тоже хорошо. Там, может, не так много, но это же совсем на чёрный день. На самый чёрный. И вообще не им. Фирочка всё решила: разделит между внучками, когда будут. Сколько будет, так и разделит. А мальчики сами сильные, им помогать не надо. Мальчики вообще другие. У Фирочки перехватывало сердце, когда она смотрела на Изю и Гершика, но любовалась она не ими, а Ривкой и Рухеле. Мальчики не для любования. Разве что вот этот - последыш. Если он мальчик, конечно. Но это же совсем другое дело. Фирочка твёрдо знала, что будет мальчик. Иначе не могло и быть. Родился маленький Барух - красивый, как девочка. Огромные голубые глаза, светлый пушок на голове - ангел, одним словом. И чем старше он становился, тем сильнее Фирочка убеждалась в том, что он настоящий ангел. Потому и получилось его родить. Так-то, обычного ребёнка, да в этом возрасте - так и не бывает вовсе. Барух не отходил от Фирочки, слушал её бесконечные сказки, играл с ней в разные игры. Одна игра, которую особенно любил: подходил к Фирочке близко-близко, она закрывала глаза и шептала - беги! Он убегал, прятался. Так прятался, чтобы никто не нашёл. Поначалу плохо получалось прятаться, а потом навострился. Как-то раз спрятался в огромном сундуке. Фирочка долго его искала, испугалась даже, а он как выскочит: мамочка, я тут! А потом уже договорились, что пока она его не найдёт, выскакивать не будет. Разве что, очень надоест там сидеть. Часами играли. И афикоман лучше всех прятал, никто никогда найти не мог. Выкупали у него. У Фирочки всегда была припасена большая шоколадка. Шоколадка вручалась в обмен на афикоман, а съедали её все вместе. Барух добрый - нельзя быть жадиной. Надо делиться. Немного Ривке, немного Рухеле, несколько долек Изе, обязательно Гершику, и остальное, что осталось, уже себе.



Ривка объясняла, что надо обязательно уезжать. Обязательно. Ведь убьют всех. Фирочка пожимала плечами:

- Глупости какие! Что они, звери? Чего им нас убивать? Что мы им сделали? Мы будем тихо сидеть, никто нас не тронет.

Ривка, несмотря на беременность, поехала. Сказала, что врачи нужны. Что без врачей никак. Сказала, что вернётся скоро и всё равно заберёт - если надо будет, так силой. Гершик записался на фронт. Сбежал и записался. В тот день погода была просто замечательная. Всё будет хорошо - Фирочка это твёрдо знала. Собрала чемодан, тёплые вещи - Арон, как раз, простудился, ему обязательно надо пару свитеров. И пошли все вместе. Барух подпрыгивал, спрашивал куда идут. Изя молчал. С утра обиделся, да и замолчал. Фирочка и сама не знала куда они идут, но знала, что всё должно быть хорошо. Обязательно. Потом-то уже поняла, что не будет. Когда стояли большой толпой в овраге, всё поняла. Закрыла глаза и прошептала - беги! Барух радостно побежал, только его и видели.


Родила Ривка уже самой зимой. Девочка - один в один Фирочка. Так и назвали. Боялись, что не выживет. Муж на фронте, она сама черт знает где. Есть хотелось всё время. Но Ривка твёрдо знала, что всё будет хорошо. Вынимала иногда чулочек и смотрела на него, как Фирочка когда-то. Каждый раз била себя по рукам - не время ещё, не время. Пока жить можно. Когда станет совсем нельзя... Тогда может быть. Да и не её это - маленькой Фирочке достанется. Ривка всё думала об Элиягу. Сколько вина оставили, сколько еды, почему же он так и не пришёл? Почему не помог, когда надо было? Кто-то рассказал, как из толпы выбежал мальчик и побежал. Успел. Ривка точно знала, что это Барух. Не раз видела: закрытые глаза, шёпот - беги! Вот всё закончится, обязательно найду. Обязательно.

Баруха так и не нашла. Да и невозможно это было. Даже если жив остался, так либо приютили его, либо в детдом сдали. Имя, наверняка, другое дали. За столько лет он и забыл, наверное, кто он. А даже если не забыл - как искать его, как? Гершик пропал без вести. Одно письмо сохранилось. Канул в никуда - из тьмы пришёл и в тьму канул. Изя вместе с Фирочкой и Ароном лежит - в одной общей, на всех. Хорошо, что вместе. Рухеле нашлась внезапно. Плакали весь вечер, обнимались, целовались. Глянула на Фирочку и ахнула - как на маму похожа. Тот же взгляд. Красавица. Договорились больше никогда не теряться. Никогда. И чтобы Песах обязательно вместе. Всегда. Как раньше. Потому, что как же можно седер без семьи?

Фирочка смотрела на чемоданы:

- Всё взяли? Точно всё? Господи, все нервы они мне вымотали. Даже уехать спокойно нельзя.

Один золотой червонец ушёл на билеты, второй на багаж. Третий, кажется, обменяли, чтобы на первое время было хоть что-то. Ривка отказалась уезжать. Категорически. И было понятно, что спорить с ней бесполезно. Как посмотрит, так отрежет. Если бы папа был жив, может и поехала бы. А так - сказала, что от могилы никуда. Ни ногой. Только чулочек в руку положила. Плотная небольшая колбаска. Поделила: одну часть Фирочке, вторую её сестре, третью дочке Рухеле. Всем девочкам по чуть-чуть. А мальчики - они на то и мальчики, чтобы сами. Мальчики они же сильные. Девочкам надо помогать. Даже если девочка большая, если у неё все на свете учёные звания, уже свои дети, и ярко-выраженное собственное мнение. Она же всё равно девочка.



- Ну что вы копаетесь? Садитесь скорее, седер же начинается! Скорее давайте! Бокал для Элиягу поставили? А тарелку? Поставьте же вы ему тарелку, я говорю вам - сегодня он точно придёт! Вот увидите. И откройте дверь - не ломать же ему её!

Милосердный, Он пошлёт нам пророка Элиягу, чтобы подать нам благую весть о спасении и утешении.
Tags: годно, опусы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →