Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Ореховая

Она ведьма, понимаешь. Не совсем ведьма, колдунья, скорее. Да и не колдунья вовсе, нет конечно, что за глупости. Просто она огнём торгует. У неё магазин небольшой, на Ореховой улице. Там, вообще-то, почти ничего нет. Дома за заборами, деревья разные на тротуаре. И вот, среди домов и деревьев, её магазин. Его и не заметишь, если не знаешь, что он там. А огонь там, представляешь, на разлив. И покупают же. Сама видела. Выходят с пакетами -- такие, знаешь, из плотной, но прозрачной клеёнки. Как в больницах, или где там, где-то такие точно есть. Ими ещё от дождя хорошо укрываться. И ручки у пакетов стягивающиеся: как в мусорных мешках. Всегда от неё выходят тихо, почти на цыпочках, несут эти прозрачные пакеты, а в них -- густая оранжевая жидкость. Густая-густая -- как смола. Самый настоящий огонь, зуб даю. Его нести надо очень осторожно, если споткнёшься, к примеру, упадёшь и пакет лопнет... Слушай, вот говорю и не понимаю -- а если он действительно лопнет, что будет-то? Он же, по идее, жидкий. Его красиво добавлять в камин, говорят. Он там теплится сам по себе, а потом, когда слово заветное скажешь, разгорается. Но это не главное. Главное, он помогает очень. К примеру, настроение плохое или в голове совсем пусто, или ещё что. Наливаешь каплю на камень специальный, ждёшь немного -- пока застынет, а потом можно жевать. И сразу хорошо становится. Он, конечно, обжигает, но чуть-чуть совсем, как если бы чеснока целую дольку без ничего съел. Вкус от человека зависит. Вот любишь ты мандарины, он мандариновым будет, а если, к примеру, тебе коньяка, то он коньячным становится -- как настоящий выдержанный коньяк, самый лучший на свете. Эти камни тоже она даёт. Бирюзовые -- плоские, прохладные, с фиолетовыми прожилками. Когда в первый раз приходишь, к первому пакету она обязательно камень даёт. Но он личный. Огонь всем можно -- из одного пакета, а камень свой должен быть.

У неё много покупают. Этому магазину сто лет или даже больше -- сначала там прабабка заправляла, потом бабка, потом мать её, и вот теперь она. У них по женской линии все немного чокнутые. Может и до прабабки они уже такие были, а может с неё всё началось. Она, говорят, странная была, но не вредная. Колдовала помаленьку, но безобидно. Чтобы дождь пошёл над конкретным домом. Рассказывают, как-то вышла зимой на улицу, осмотрелась, куда-то плюнула, дунула, на кусочке дороги растаял снег, и вдруг -- прямо из брусчатки начала расти земляника. Огромная, душистая, прямо горстями собирай так много. А она принесла из магазина этот свой пакет, в нём огня на самом донышке, сначала немного полила куст, а потом начала собирать. Собирала, собирала, а земляники всё столько же. Собрала, чтобы сверху огонь покрыть, и ушла. Земляника там ещё неделю росла. Везде зима, холод собачий, все в валенках (или в чём они тогда ходили), а на этом кусочке дороги -- земляничный куст. Внушительный, между прочим, куст.

Эту улицу не так просто найти. Не зря они там обосновались. Ну вот смотри -- на неё когда попадаешь, сразу понимаешь, что что-то тут не то. Там же небо бирюзовое, представляешь? И облака -- они фиолетовые. Не вру, честное слово, вот густого фиолетового цвета. Будто огромные бесформенные баклажаны над тобой плывут. А те, кто там живёт, не замечают. Привыкли, наверное. Я думаю ко всему можно привыкнуть. Вот если бы рядом с тобой тигр жил. Всем было бы странно, страшно, а тебе -- тигр и тигр, только рычит по ночам, что с него взять. Вот и у них так, наверное. Мне другое интересно -- они, когда куда-то едут, обращают внимание, что там всё по-другому? Думаю, что нет. Организм перестраивается, вроде как привыкает к иному. Как ко времени.

Она одна в магазине. Сама закрывает, сама открывает. Никто не знает когда она туда приходит, но, когда ни приди -- она уже там. И всегда одинаково одета. Как же она одевается! На ней жёлтое, невозможно жёлтое платье, чёрные колготки и ослепительно белые туфли. Вот представь только. Эти туфли, говорят, ещё прабабкины. Или даже старше. Каблучок небольшой, квадратный; носы -- квадратные, чуть сплющенные, на носах камень, почти на весь нос, густо-оранжевый. Этот камень, он не камень вовсе -- это кусок огня. Аккуратно слепленный, гранёный. Если присмотреться, немного дрожит. Вот она шаг делает, и он подрагивает. Завораживающее зрелище, между прочим. Это старый огонь, сейчас такого у них уже и нет вовсе. Колготки чёрные, плотные, ног не видно совсем. В жару и в холод. В холод-то ладно, а вот как она в жару в них ходит? А платье! Невозможно жёлтое платье! Аж глаза слепит. Воздушное, разлетающееся. Три пуговки под шеей -- густые, оранжевые. То ли шёлковое, то ли атласное, но гладкое, блестящее, переливающееся и ослепительно жёлтое.

Её спрашивали раньше -- как же так может быть, огонь и на разлив. Она не ответила, вышла, плеснула на улицу немного -- снег загорелся. Горел немного, как сухие листья, догорел, растёкся оранжевой лужей и исчез.
Tags: годно, зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments