Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Жара

На улице жара, которой, говорят, не было уже сто лет, как минимум. Да что там сто -- с написания аккадских текстов не было. Вообще не было никогда. Мне звонят и говорят: ты слышала? ужасная жара, сказали не выходить на улицу ни за что. Ни за что? -- переспрашиваю я, -- ну ладно, тогда я чадо оставлю пока в детском саду, пусть там поживёт. Я же не могу нарушить советов и за ней пойти. В голове вертится, не даёт покоя текст. Усиленно просится наружу, а я всё никак не могу за него зацепиться. Всё в нём есть. Он ужасен как эта жара и прекрасен своей ужасностью. Он занимает половину моей головы -- остальную половину я ему отдать не могу, ей нужно работать. Чадо сочинила гениальную песню. Скорее не песню, только припев. Он мне очень нравится. Первые строчки: если с мамой хорошо обращаться, если с мамой вежливо говорить, если с мамой хорошо обращаться... Последняя варьируется, мне сулят всякие разные блага -- если со мной хорошо обращаться, думаю я, то хорошо будет всем -- даже этой жаре.

Почему-то все удивляются, узнавая о том, что это только кажется, что я открытый, весёлый человек. Я, скорее, неуклюжий и неповоротливый интроверт, искренне ужасающийся, попадая на весёлые сборища, состоящие из сплошь незнакомцев. Мы с чадом похожи: мы забиваемся в угол, глядим исподлобья на окружающих и пытаемся найти хоть одно знакомое лицо. Не имеет значения кто это будет -- мадам, стоящая за сырным прилавком в магазине и отвешивающая нам гауду, в такой ситуации расценивается как ближайший человек. Мы будем ей искренне улыбаться и даже спросим как дела. Вот оно -- счастье! На всеобщем празднике жизни, называющимся окончание года в детском саду, я сидела усиленной мебелью, пряталась за спиной чада и вздрагивала если вдруг ко мне обращались. Расцвела тогда, когда заметила, наконец, единственных знакомых мне родителей. Но они, к сожалению, сели далеко и мне пришлось и дальше притворяться шкафом. В компании из малознакомых, перемешанной чуть более знакомыми и разбавленной хорошо знакомыми, я, как правило, громко разговариваю, усиленно жестикулирую и рассказываю какие-то истории, которые нравятся всем, кроме меня -- я же их все уже знаю. Остановить меня сродни остановить локомотив -- это, несомненно, возможно, но, во-первых, сложно, во-вторых -- для чего? Тогда ведь им придётся изображать локомотив, а это может быть утомительно. Ах, какая ты весёлая, смешная и открытая, -- говорят мне, а я улыбаюсь изо всех сил, которые вот-вот кончатся и тогда они узнают, что я совсем не такая.

Все дети в детском саду, за исключением чада, двух её любимейших друзей и девочки в очках, для меня на одно лицо. Девочка в очках отличается -- она одна в очках, больше таких нет. У них у всех есть имена, которых я не знаю. Что имена -- мне бы запомнить чем седьмой ребёнок отличается от одиннадцатого. Впрочем, я уже смирилась.

На улице жара и все советуют сидеть дома и ни за что не выходить на улицу. Я выныриваю, время от времени, покурить, соглашаюсь с тем, что на улицу лучше не выходить, и захожу назад -- в счастливые девятнадцать градусов. На самом деле, дома, конечно, не девятнадцать, несмотря на то, что на кондиционере так написано. Он рычит, сипит, будто просит прощения, и оправдывается, что не в состоянии, несмотря на горячее желание, помочь холодной погодой. В садике, на празднике, мы сидели во дворе, изнывая от жары, а ведущая радостно сообщила: тема сегодняшнего праздника -- Африка! Так вот почему мы сидим на улице, вместо того, чтобы сидеть внутри -- там кондиционер, он спасает. Вот же ж, -- подумала я и почти произнесла вслух, -- а почему они не выбрали темой, к примеру, Исландию? Там сейчас плюс тринадцать. Проверять в интернете температуру в Исландии стало чудесным времяпрепровождением -- он равнодушно сообщает, что там плюс пятнадцать, я счастливо вздыхаю, закрываю глаза и... Нет, к сожалению, за окном всё ещё плюс тридцать семь и влажность. Как же им хорошо-то, в Исландии, думаю я и безжалостно закрываю страницу. Открою ещё раз через час -- хорошего понемногу.

Текст всё вертится и вертится, не давая покоя. Вторая половина головы активно сопротивляется, пытаясь работать. Жужжит кондиционер. Не выходите на улицу без особой надобности, говорят мне снова. Без особой я не выхожу. Вышла бы, если бы в Исландии.
Tags: я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments