Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Франция. Люди (часть вторая)

Эммануэль

-- Сейчас мы поедем в небольшую деревню, совсем небольшую. Завтра мы оттуда уедем в Авиньон, это близко, будем там гулять, а сегодня... -- Ыкл загадочно посмотрел на меня, -- сегодня сюрприз! Сегодня будет ужин в ресторане с мишленовской звездой, -- он победно посмотрел на меня, а я только думала о том, сколько это стоит и о том, что он сошёл с ума. Но ничего не сказала. -- Это особенный ресторан, тебе понравится. Это даже не совсем ресторан. То есть, он ресторан, конечно, но чтобы там поужинать, надо заранее написать письмо повару, договориться с ним. -- я ошалело слушала, а он посмотрел на меня, махнул рукой, -- В общем, сама всё увидишь.

Магически прекрасная гостиница La Bastide Rose встретила нас молчаливо и величественно. Находилась она не в деревне, а на отшибе. Кроме неё, собственно, ничего -- река, камни, лес и тишина.

Ужин был назначен на восемь, у нас было время переодеться, поселиться и торжественно спуститься.

-- Мы одни здесь сейчас? -- я смотрела на весёлую Поппи, хозяйку гостиницы, и пыталась сообразить.
-- Одни, конечно, не сезон же. Так ещё и лучше, что одни. Какая радость от толпы.

Мы занесли пожитки в комнату, которая, кажется, видела на свете всё -- молчаливая, наполненная чувством собственного достоинства, украшенная тяжёлыми железными ставнями, тёплая и очень уютная комната.

-- А в ресторане мы что, тоже будем одни? -- я смотрела на Ыкла и пыталась сообразить как это быть одному в ресторане.
-- Одни, да, -- Ыкл придирчиво осматривал парадные белые брюки, -- Так ещё и лучше, нет?
-- Конечно, лучше, -- всё ещё пытаясь прийти в себя от изумления, прошептала я, -- Так это, получается, мы будем там сидеть за столиком, мишленовский шеф-повар будет готовить лично для нас, будет подавать нам, будет свечка гореть, вино будет нам подливать, а мы одни за столиком. И больше никого. И никаких столиков, -- отчего-то перешла на шёпот и поняла, что никак не получается представить.

Мы спустились вниз и пошли в ресторан (по совместительству в этом же месте подают завтрак, очень удобно). Мы зашли в зал, за кухонной стойкой стоял Эммануэль -- личный мишленовский повар на вечер. Лично наш. Он всё ворочал огромные железные миски, наполненные всякими овощами, пристально смотрел на них и вся обстановка, почему-то, напоминала картинки из Карлика Носа.

-- Проходите на веранду, -- поклонился он нам, -- ужин пока не готов, -- юг, однако, не стоит рассчитывать на пунктуальность, подумалось мне, впрочем, ещё подумалось, что так даже лучше. -- На веранде я включу фонарь, принесу вам вина, пепельницу, сможете сидеть, пить, курить, беседовать. Там и ужин подоспеет.

Я говорила уже, что собиралась разделить тексты на отдельные части, в том числе, посвятить отдельную часть еде. Но здесь я не могу об этом не рассказать, так было бы нечестно по отношению к Эммануэлю, для которого еда -- его тайна и жизнь.

На веранде было немного прохладно, Эммануэль зажёг фонарь и стало тепло.

-- Какое вино будете пить? -- он терпеливо смотрел на нас, ничего не предлагая.
-- Наверное, десертное, -- Ыкл посмотрел на меня, но я лишь развела руки -- какое скажешь, такое и будем.

Эммануэль предложил несколько вариантов и сам выбрал тот, который, на его взгляд, больше всего соответствовал будущему ужину.

Элегнатный, в чёрной рубашке в тонкую белую полоску, с закатанными рукавами, в чёрных брюках и чёрном фартуке. Лукавый взгляд, хитрая улыбка. Если бы не волосы цвета смеси соли и перца, ни за что не подумаешь, что взрослый. Навсегда задержался где-то там, где всегда радостно, весело и игриво.

Десертное вино оказалось ровно таким, как надо. Мы смотрели по сторонам. Низкие плетёные кресла, низкие плетёные диваны, высокие деревянные столы, за которыми удобно стоять. Огромная украшенная ёлка в углу, деревянные украшения на стенах. Всё немного волшебное и загадочное, будто сказка, которая случайно, на один вечер, лично для нас, оказалась былью.

-- Ой, смотри, -- нет, моё торжественное элегантное платье никак не соответствовало моей детской радости при виде огромной вазы, доверху наполненной деревянными пистолетами. Пистолеты, вырезанные из цельного куска дерева, были смешно воткнуты и образовывали букет. Букет из пистолетов. Определённо, нельзя надевать лучшее, самое элегантное платье, делающее тебя похожей на царицу жизни, сидеть в нём, аккуратно заведя ноги под кресло и глупо смеяться от букета из деревянных пистолетов.

-- Давайте я вам расскажу, что у нас сегодня на ужин, -- Эммануэль возник из ниоткуда, его только что не было, откуда он взялся? -- Я так понимаю, что переписывался с тобой, -- он поклонился Ыклу, скорее утверждая, нежели спрашивая. Ыкл кивнул и смущённо улыбнулся. Я сидела в элегантном платье, которое необыкновенно хорошо сочеталось с сим торжественным моментом. -- Ты сказал, что вы не хотите мяса на ужин. Но сказал, что не возражаете против рыбы, так? -- Ыкл кивнул. Начал было что-то говорить, но передумал. Эммануэль продолжил, -- Раз ничего против рыбы, значит -- за рыбу, так, по крайней мере, я это понимаю. -- Удивительно красивый английский, по-французски немного грассирующий. -- И овощи любые, правильно? Не было ограничений на овощи? -- Ыкл и я дружно закивали, никаких ограничений на овощи, мы очень любим овощи. Эммануэль довольно кивнул, -- Поэтому, сегодня будет рыба. И овощи. Много овощей, разных. Добро пожаловать к столу, садитесь, я вам всё расскажу.

Мы вошли в небольшой зал. Полчаса назад ещё ничего не было, но сейчас стол покрывала тяжёлая жёлтая скатерть, на которой стояла свеча, небольшой букет, лежали столовые приборы (чёрт возьми, я сейчас всё опять перепутаю -- вот этой большой вилкой, что ей едят? а маленькой? а почему два ножа? плевать, разберусь по ходу пьесы. как стыдно-то, ужас, а туда же -- платье нацепила, а какой вилкой что есть ни малейшего понятия).

-- Рассказываю! -- Эмануэль стоял рядом со столиком, очень гордый и довольный, -- Сначала будет небольшая закуска из овощей. Потом будет суп с лососем, после этого будет рыба с гарниром, после которой десерт. Но это очень коротко, подробным будет сам ужин. Какое будете пить вино?

Ыкл и Эммануэль долго совещались. Сразу было решено, что белое, но вот какое белое, какое? Они совещались и совещались, а у меня в голове творился бардак: боже мой, так какой же вилкой что едят, а почему в вазе пистолеты, а почему мы здесь одни, сколько это всё будет стоить, а вдруг мне не понравится, какая шикарная ёлка в углу, обалдеть, какие вилки красивые, свеча только для нас, так не бывает, так никогда не бывает, но вот же -- есть, и что теперь со всем этим делать и как жить, не имея этого всего, как же хорошо, какая разница какое вино, лишь бы вкусное.

Эммануэль вернулся с бутылкой вина

-- Попробуйте, не понравится, ничего страшного -- я её заберу себе, -- он картинным жестом убрал бутылку за спину, -- а вам дам другое.

Вино оказалось прекрасным. Лёгкое, нежное, немного фруктовое, немного терпкое.

-- А вот и первое блюдо! -- Эммануэль поставил перед нами небольшие тарелки, наполненные чем-то серо-бордовым, с небольшим листиком петрушки поверх, что-то, похожее на тонкий маленький кружок зажаренной картошки сбоку.

-- Что это? -- Ыкл попробовал "картошку". Я всегда гордилась тем, что могу угадать практически всегда практически все ингредиенты.
-- Как что? Это из чечевицы, вот это, явно, картошка, тут ещё петрушка и, кажется, всё.
-- Отчего же это настолько вкусно? Настолько необычно? -- Ыкл посмотрел на меня и я растерялась. Действительно, блюдо было дивным и никак не получалось себе представить дивную чечевицу. Что же это тогда такое?
-- А вы угадали ингредиенты? -- Эммануэль стоял рядом и внимательно смотрел.
-- Чечевица, картошка, петрушка, -- неуверенно начала я.
-- Картошка?! -- кажется, я оскорбила всё то прекрасное, что в нём есть, -- Ни в коем случае! Чечевица там есть, правда. Но никогда не делайте чечевицу с картошкой! Пф! С картошкой! Это, -- он мечтательно улыбнулся и сказал так нежно, будто речь шла о чём-то хрупком, готовым вот-вот разбиться, -- иерусалимский артишок, топинамбур! Но никак не картошка. А остальные?

Больше я ничего, как ни пыталась, угадать не смогла. Эммануэль довольно крякнул и забрал пустые тарелки.

-- А кем вы работаете? -- он налил нам ещё по бокалу и улыбнулся.
-- Математиками, -- смущённо признались мы.
-- Математиками? Как-то строил я дом одному математику, -- он посмотрел на моё удивлённое лицо и быстро добавил, -- я по профессии, вообще-то, гражданский строитель, но я потом расскажу. Даже не строил, скорее обустраивал. И вот у него дома огромная пустая комната, а в конце комнаты забитый бумагами стол. Он мне говорит: можешь что хочешь трогать и как хочешь менять, кроме этого стола. А что там трогать и что менять, если там только этот стол, вот скажите мне, вы же тоже математики? -- я представила себе эту комнату и этот стол и поняла, что сказала бы то же самое. Поэтому только смущённо улыбнулась. -- А у себя на докладах он, наверное, вот так вот быстро пишет, -- Эммануэль преобразился и стал напоминать сумасшедшего учёного, незаметным жестом растрепал волосы, начал писать на невидимой доске, сгорбился и метался от одной невидимой доски к другой, что-то бормоча. Мы расхохотались, он поклонился и улыбнулся -- Я ещё клоун. В смысле, иногда работаю клоуном, но пока я больше этому учусь. Это так прекрасно быть клоуном, вы не находите? -- я была очарована. Ыкл, впрочем, тоже. -- Но я заболтался, а сейчас будет суп!

Он торжественно поклонился и удалился на кухню, колдовать. Долго колдовал над нашими тарелками, всё присматривался, разглядывал со всех сторон, что-то бормотал и, кажется, спорил сам с собой. Наконец довольно кивнул, лёгким жестом схватил полуметровую деревянную перечницу, покрутил пару раз, критически осмотрел ещё раз, ещё раз довольно кивнул.

-- Вуа-ля! Это суп из всяких разных зелёных овощей и корешков. Я позволил себе добавить туда ещё немного подкопчённую сёмгу. Вот это сбоку, -- он указал на что-то белое, пушистое с крупинками чёрного перца, -- крем-фреш. Я сегодня готовил этот суп в первый раз в жизни. Всё думал что вам приготовить и придумал этот суп. Вы мои, как это сказать, -- он пощёлкал пальцами в воздухе, пробормотал что-то по-французски, -- подопытные кролики, вот! Обязательно расскажите мне, понравилось ли вам, обязательно!

Честно говоря, я не люблю супы. Но такие супы, несмотря на это, готова есть хоть каждый день. Зелёные овощи с ненавязчивым, невыразительным вкусом в обрамлении солоноватой сёмги, с тающим во рту, прохладным крем-фреш. Ничего себе блюдо для подопытного кролика, где здесь очередь записаться на все эксперименты?

-- Вам понравилось? -- Эммануэль осторожно спрашивал, забирая пустые тарелки, так осторожно, будто боялся, что сейчас дружно скажем: ужасно! Мы готовно закивали, он удовлетворённо и расслабленно улыбнулся. Будто выдохнул.

Подошёл снова, налил вина. Время шло. Мы сидели в ресторане, единственные, нас обслуживал личный мишленовский повар и я совершенно не представляла сколько прошло времени. Впрочем, и не хотела представлять. Мы выпили вина, у Эммануэля на кухне что-то в очередной раз пискнуло, он что-то схватил, положил, достал, спрятал, огромная перечница в руках, последний взмах, довольный кивок.

-- Теперь -- рыба! -- он торжественно поставил чёрные перламутровые тарелки на стол. На тарелке лежал белоснежный кусок рыбы, а где-то далеко, сбоку, узкой полоской, красиво выложен гарнир: хитро приготовленные грибы с помидорами, ещё чем-то, два небольших золотых ломтика картошки -- хрустящей снаружи и дивно мягкой внутри.

-- Мммм, -- Ыкл закрыл глаза от удовольствия, -- скажи, если не секрет, как ты делаешь такую картошку? -- Эммануэль вопросительно посмотрел, -- Вот такую -- хрустящую снаружи и мягкую внутри! У меня, -- Ыкл расстроенно вздохнул, -- так никогда не получается. Но, -- быстро добавил, -- если это секрет, то не рассказывай, не надо.
-- Отчего же секрет, -- Эммануэль ответил так серьёзно, что стало сразу понятно -- еда это не игрушки, это очень серьёзно, -- Я её сначала варю. Недолго. Чтобы чуть схватилась. А потом уже нарезаю на мелкие ломтики и аккуратно жарю. Попробуй, -- он хитро подмигнул, -- у тебя обязательно получится, точно тебе говорю!

Мы ели рыбу, а я всё думала о том, что так не бывает. Это всё воображение, сейчас я проснусь и ничего не будет. Но я закрывала и открывала глаза и всё оставалось на месте.

-- А теперь десерт! -- Эммануэль гордо поклонился, -- На десерт будут груши, замоченные в вине со всякими специями. Предупреждаю, это я тоже сегодня делаю впервые.

На огромных тарелках стояли груши. Бордовые, сочащиеся. Восхитительные холодные, пряные груши. Кажется, что невозможно столько съесть, но невозможно оставить, невозможно. Мы доели груши и допили вино.

-- Вам можно предложить ещё вина? -- Эммануэль подмигнул, -- И я с вами посижу. Поговорим. Сейчас даже пепельницу принесу. Вообще-то у нас по закону в помещении не курят, но это мой дом, сейчас ночь, если вы не скажете, то и я не скажу.

Он налил нам всем дивное десертное красное вино. Терпкое и пряное. Отдалённо напоминающее херес, но совсем не херес.

-- Когда-то я был гражданским строителем, -- затягиваясь и с наслаждением глотая вино, рассказывал Эммануэль. -- Потом мне это совсем надоело, вообще сегодня не понимаю чего я пошёл туда учиться. Я стал заниматься дизайном интерьеров. Это значительно интереснее. Придумываешь, расписываешь, смотришь что куда надо. Но это мне тоже не очень нравилось. А готовить я всегда любил. Я не учился, нет, -- он смотрит куда-то вбок и, как мне кажется, чего-то недоговаривает, -- но я всегда умел. Не знаю как объяснить. Вот я иду на рынок, смотрю на овощ, нюхаю, трогаю. Потом закрываю глаза и представляю с чем его можно смешивать, а с чем нельзя. Знаете как можно сразу узнать, что человек не умеет готовить?

Я вжалась в стул. Если сразу, то, наверное, меня сразу видно. Мы покачали головами.

-- А вот когда человек кладёт что попало в блюдо, когда слишком много ингредиентов, слишком много пряностей, слишком много всего, -- он затянулся и поморщился, -- это первый признак. Бардак в блюде -- первый признак, что человек не имеет ни малейшего представления что он вообще делает. Хороший повар не кладёт много ингредиентов, не скрывает свои ошибки пряностями, не прячется за соусом. Хороший повар готовит из трёх овощей четыре блюда -- и все совершенно разные. Хороший повар не сыпет корицу, перец, кориандр и базилик, -- он дёрнул плечами, будто представил вкус, -- в одну кастрюлю. Впрочем, такое не делает не только хороший повар, а любой разумный человек.
-- Можно я о тебе напишу? -- я восхищённо смотрела и, затаив дыхание, ждала ответ.
-- Можно, конечно. Всё можно. Ругать тоже можно, -- тихо добавил он, а я замахала руками, нельзя ругать, не за что.
-- На самом деле, жизнь удивительная штука, -- он добавил всем вина и закурил, -- вот я думал, что строительство и прочее мне больше никогда не понадобится. А тут вдруг -- звонят и заказывают вечер на сорок человек. Где же я здесь размещу сорок человек? -- он смеётся и обводит руками небольшой зал, в котором может поместиться человек десять, да и то тесно, -- А они просят. Я подумал, подумал и построил веранду. Вон ту, на которой вы сидели. Сделал остов, натянул тент, сделал кресла, столы, диванчики. Всё, что там есть, это я всё сам сделал. Ведь как я их иначе приму?!

Мы пьём дивное тягучее красное десертное. Эммануэль вскакивает

-- Подождите! -- убегает куда-то, возвращается с невероятно похожей бутылкой. Наливает в один бокал из одной, в другой -- из другой, -- попробуй, ты чувствуешь разницу?

Первое было восхитительным. А вот эпитетов для второго, мне, явно, недостаточно. Пряное, сладкое, бархатное. Кажется, я впервые поняла смысл выражения бархатное вино.

-- Ух ты! -- восторженно закатываю глаза, -- конечно, чувствую!
-- Очень хорошо! -- он довольно кивает, а я радуюсь, словно сдала самый важный экзамен, -- То, что вы пили до этого, десятилетнее, а вот это -- пятнадцатилетнее. А некоторые не чувствуют. Совсем. Тогда я им десятилетнее даю. Чего зря хорошее вино переводить и деньги, правда ведь? -- Довольно кивает и уносит первую бутылку куда-то в закрома. Для других.

-- Вы сейчас, если будет время, держитесь старого шоссе. Оно проходит через много деревень и городков. Там красиво и хорошо. А когда время начнёт поджимать, тогда на новую трассу сворачивайте. Но обязательно, если можете, сначала по старому шоссе. Не пожалеете.

Мы пьём бархатное вино, разговариваем и мне кажется, что я могу так сидеть целую вечность. Но всё подходит к концу. Эммануэль галантно кланяется

-- Приезжайте ещё! Я тогда вас мясом накормлю. Хорошим, вам понравится.

Я не сомневаюсь, что понравится. Я обдумываю как по приезде сразу сделаю такую же картошку. И такие же грибы с помидорами и чем-то там ещё. Я придумаю с чем, я смелая, я сумею.
Tags: годно, зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →