Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Здравствуй, Лондон!

Лондон прекрасен. Когда-то давно, когда мы только познакомились, мы решили взять, и уехать куда-нибудь на три дня.

-- Давай поедем куда-нибудь, куда угодно, куда-нибудь в Лондон! -- кричала я в телефон.
-- Так куда-нибудь, или в Лондон? -- осторожно спрашивал Ыкл.
-- Ну какой же ты непонятливый, -- сокрушалась я, и повторяла, -- куда угодно, куда-нибудь! В Лондон!

В Лондон мы тогда не поехали. В Лондоне были дожди, тучи и ничего хорошего, кроме самого Лондона, с которым я не была знакома даже поверхностно. Мы поехали в Рим. А я всё мечтала о Лондоне.

Неделю назад я запаковала большой чемодан и поехала в Лондон.

-- Дорогая, ты едешь на три дня, -- Ыкл смотрел на чемодан и качал головой, -- ты уверена, что тебе всё вот это надо? На три дня?
-- Давай посчитаем, -- я прижала коленом крышку, чемодан отказывался закрываться и тут я вспомнила, что можно расстегнуть ещё вот эту молнию и тогда он станет выше и закроется, -- Итак. Что мы имеем. Я прилетаю в среду вечером, а улетаю назад в воскресенье днём. Это значит, во-первых, что я лечу не на три дня, а на пять, -- я собиралась продолжить, но
-- Но ты прилетаешь в десять вечера, а улетаешь обратно в три часа дня! Это значит, что не пять, а, максимум, три с половиной дня!
-- Хорошо, три с половиной, -- я невозмутимо подняла чемодан и тут же поставила на место. Не стоит поднимать что-то в половину собственного веса. Я же, всё таки, девочка. -- Три с половиной дня. Давай считать. Значит так. Нужно, минимум, четыре пары обуви и ещё одна на мне. Подожди, -- он собирался что-то сказать, но я боялась потерять мысль, -- Объясняю. Полечу я вот в этих сапогах. Вот эти кроссовки я носить не собираюсь, я собираюсь в них выходить курить. Ну и, если вдруг, я устану гулять в других, то тоже пригодятся. Я никак не могу их не взять. Вот эти ботильоны (самые лучшие мои, между прочим) -- в них я буду делать доклад, а вот в этих я поеду на доклад, потому что самые лучшие надену только после того, что доеду. Во-первых, я устану, во-вторых, мне в метро наступят на ногу и я буду ужасно расстраиваться. То есть, только на этот день мне уже нужно три пары: эти на доклад, в этих доехать и в кроссовках вечером выбегать курить. А на следующий день мне что -- опять ходить в тех же самых? Вот я и беру ещё одну пару -- вот эту. Так что -- четыре, минимум. По-хорошему, -- задумалась я, стараясь игнорировать тоскливый взгляд Ыкла, надо, конечно, ещё одну пару взять -- а вдруг мне все эти натрут и тогда в чём я буду ходить в третий день? Теперь одежда, -- бодро начала я, думая о том, что неплохо было бы этот чемодан взвесить
-- Не надо, -- обнял меня Ыкл так крепко, что я потеряла способность говорить, -- я всё понял. Вот эти джинсы на первый день, вот это платье на доклад, потом вечером другие джинсы, а вот эти, дополнительные две пары, на случай если прольёшь на предыдущие и вообще -- они же тебя в предыдущих уже видели. Я всё правильно говорю?
-- Правильно, -- прохрипела я, пытаясь вырваться из стальных объятий.
-- Только я тебя умоляю, умоляю -- возьми такси. И не поднимай этот дурацкий чемодан ни в коем случае! Боже, -- заглянул он внутрь, -- а для чего тебе две бутылки колы? Ты что, считаешь, что в Лондоне дефицит?
-- Отстань, -- буркнула я, -- как ты не понимаешь. Во-первых, я не хочу там бегать и её искать. А во-вторых -- это целых три килограмма, которые я выпью и тогда можно купить три килограмма чего-то другого. Как же ты не понимаешь?
-- Понимаю, -- вздохнул Ыкл, и пошёл взвешивать чемодан. Посмотрел на весы -- Такси, слышишь, только такси!

Лондон встретил приятной прохладой. После изнуряющих непрерывных плюс тридцати восьми -- наконец-то, естественный кондиционер. Люди надевали свитера, набрасывали куртки, а я стояла в шёлковой рубашке и мне было прохладно и хорошо. Ну, здравствуй, дорогой Лондон, вот и я.

В фильмах нам рассказывают (иногда) про грустных героев, которые идут в бар, пьют пиво, находят первого встречного и изливают на него свою тоску-печаль. Не знаю я как там в фильмах, но у меня никогда не получалось с первым встречным делить тоску печаль. Это моя тоска, моя холёная печаль -- чего мне их с кем-то делить. А вот эйфория -- это же совсем другое дело, совершенно другое! Её обязательно надо разделить -- иначе лопну, иначе буду просто бегать по улицам и орать. Впрочем, это и есть разделить, только против воли. На следующий день, после доклада и интервью, я поняла, что если не найду с кем разделить -- либо умру, либо ещё чего похуже. Ыкл сообщил, что у него температура (минимум, шестьдесят семь и вообще -- я очень рад, но я умираю), я сменила официальное платье на удобные дырявые джинсы, натянула сапоги и побежала на улицу -- в Лондон.

Рядом с гостиницей шумный бар. Люди стайками выбегают на террасу, курят, пьют тягучий тёмный эль, активно жестикулируют и громко смеются. Поди раздели с такими. Я присела за столик, с удовольствием хлебнула эля и начала улыбаться. Я всё улыбалась, вспоминая день, и никак не могла остановиться. За соседним столиком, совсем рядом, сидели две симпатичные девочки (по классике жанра -- тонкая большегрудая блондинка, с роскошной гладкой копной, доходящей до середины спины, и жгучая брюнетка -- с такой же копной, орлиным профилем и томным взглядом) и увлечённо говорили, активно размахивая руками. Красивые, молодые. Гламурные -- вот оно, правильное слово. Восхитительные девочки. Если по лицу и пробегали мысли, то надолго не задерживались, уступали место следующим. Я восхищённо смотрела, не могла оторваться. Собралась, было, быстро допить и уходить, как

-- Присаживайся к нам, -- подозвала меня одна из них.

Воистину -- есть там, наверху, что-то. Вот с кем я разделю свою эйфорию. Вот же где интересная задача -- объяснить отчего собственно так хорошо, не вдаваясь в подробности. Я с удовольствием подсела, продолжила неторопливо пить лондонский тягучий эль -- горьковатый, прохладный и невероятно вкусный.

-- Ты только не говори так быстро, -- попросила брюнетка -- мы понимаем английский, но медленно. Мы из Венгрии. Мы тебе сейчас всё расскажем. Сначала ты!
-- Я? -- от восхищения я забыла о собственной эйфории и приготовилась слушать. -- Хорошо, я. У меня сегодня было интервью и я была звезда. Все были в восхищении.
-- Интервью? -- разочарованно протянула блондинка, -- в каком смысле?
-- В прямом, -- не отчаивалась я. Я сейчас всё объясню. -- меня на работу взяли, только я пока сама не знаю хочу ли я, но меня хотят, вот же в чём дело, понимаешь!
-- Ура! -- они захлопали в ладоши и немедленно долили себе вина из холодной, покрытой капельками бутылки, -- Молодец! -- похвалили они меня и стало мне так хорошо, как веничкиным героям. Посему я -- немедленно выпила.

Знакомиться мы не стали -- к чему все эти формальности. Они так и останутся в моей памяти -- тонкой пышногрудой блондинкой и жгучей брюнеткой.

-- А у меня, -- торопливо, довольно смеясь, начала блондинка, -- новая грудь! Тебе нравится?
-- В каком смысле новая? -- немного оторопела я, продолжая отхлёбывать эль.
-- В прямом. До этого была другая, но она мне надоела и я сделала вот эту. Эта, -- наклонилась она ко мне и продолжила шепотом, -- значительно удачнее! -- откинулась назад и заливисто захохотала.
-- Слушай, -- сердито заметила брюнетка, -- кончай уже о сиськах, никому они не сдались! У неё бойфренд, -- повернулась ко мне брюнетка, широко раскрыла глаза и приготовилась рассказывать
-- Ну не надо, -- кокетливо надула губы блондинка. -- Ну ладно, можешь рассказывать, я пока в туалет схожу.

Блондинка встала из-за стола, элегантным жестом, снизу вверх, оправила копну и удалилась в глубину шумного бара.

-- Так вот, -- я повернулась и приготовилась слушать, -- у неё бойфренд. Это такой кошмар, ужас просто. Они вместе сто лет. Не сто, конечно, но лет восемь точно.
-- А сколько вам лет, если не секрет? -- быстро спросила я, боясь не успеть перед долгим повествованием.
-- Нам двадцать четыре, мы лучшие подруги. Но вот эти её отношения -- ужас какой-то. Они друг другу изменяют налево и направо. Потом дерутся, потом опять изменяют.
-- Неправда! -- я и не заметила, как блондинка вернулась. Она кокетливо засмеялась и придвинулась ко мне поближе, -- я уже не изменяю
-- Ага, -- засмеялась брюнетка. Томный альт, подумалось мне, -- уже целых две недели не изменяет, правда! Когда же изменять-то, когда сиськи новые делала.
-- Опять неправда, -- жеманно рассмеялась блондинка, -- грудь я сделала месяц назад, а не изменяю две недели!

Я сидела, слушала, и думала о том, что жизнь прекрасна. Думала о том, что никогда не поверила бы, что буду пить тягучий янтарный эль в Лондоне в компании таких очаровательных девушек. Мы сидели ещё целый час. Они рассказывали о себе -- наперебой, взахлёб, смеясь, то громко крича, то переходя на интимный шепот. Но мне надо было уходить.

-- Не уходи, -- схватила брюнетка меня за руку. Посмотрела внимательно. В глазах её заплясали искорки, цыганские табуны, лошади и цветные платки, -- не уходи, с тобой весело!
-- Мы ещё встретимся, обязательно! -- подмигнула ей я.

Я шла в номер и всё думала о том, что, наверное, такого нигде, кроме Лондона, больше не могло случиться. Потому что Лондон -- заколдованный и прекрасный. Потому что там можно разделить эйфорию с кем угодно. Вот мы и встретились. Ну, здравствуй, дорогой Лондон.
Tags: зарисовки, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments