Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Ещё немного... И всё про нас

-- Ты знаешь какой у нас диалог случился? -- Ыкл довольно смеётся, ему явно не терпится поделиться.
-- Какой? -- я устраиваюсь поудобнее и жду интересного рассказа. Чадо неизменно радует.
-- Дело было так, -- он чешет подбородок, покрытый щетиной, а я думаю о том, что надо аккуратно напомнить для чего человечество изобрело бритву.
-- Она меня вчера спрашивает: папа, как называется тот, кто ещё более колючий, чем ёж? Я не уверен, но отвечаю -- дикобраз?! А она мне, она мне, представляешь -- Так вот, папа. Ты сейчас похож на дикобраза! -- он смеётся, снова чешет подбородок и смотрит ехидно.
-- Ну, как тебе сказать, -- аккуратно начинаю я, -- что-то в этом есть. Что-то такое... неуловимое.

*******

Я равнодушная мама, а Ыкл самый настоящий еврейский папа. Можно даже сказать еврейская мама, но эта должность уже занята.

-- Ты понимаешь, что если мы не найдём хорошую школу, если её туда не запишут, если запишут, но не сейчас, ты вообще понимаешь что это может значить? -- он широко раскрывает глаза, страшно вращает ими и смотрит так, что я понимаю -- сейчас надо сказать что-то ответственное. Но у меня, как всегда, плохо получается.
-- Не волнуйся ты так, -- миролюбиво начинаю я, -- максимум, запишем в частную школу, а потом, когда будет место, в хорошую государственную.
-- Ты забыла что я тебе рассказал про частную? -- он всё страшнее вращает глазами и я понимаю, что у меня, в очередной раз, не получилось быть ответственной.

Я помню разговор про частную, помню конечно.

-- Я говорил с господином Т., он мне показался невероятно разумным, -- рассказывал мне Ыкл месяц назад, -- и вот он мне сказал следующее. Проблема с частной школой вовсе не в том, что она дорого стоит, хотя и это не последний фактор, а вовсе в другом. Ты понимаешь, он мне сказал, что о частной школе надо думать так: там, грубо говоря, у каждого ребёнка собственная лошадь.
-- В каком смысле? -- осторожно спросила я, -- в смысле много обязанностей? Это эвфемизм такой? В смысле они все как загнанные лошади?
-- Какой эвфемизм, -- рассмеялся тогда Ыкл, -- лошадь, тебе говорю, самая настоящая лошадь -- четыре ноги, два уха, грива, хвост, паспорт...
-- Какой паспорт? -- вздрогнула я, -- чей паспорт?
-- Лошадиный! -- гордо посмотрел на меня Ыкл.
-- А что это значит? -- я всё ещё никак не могла понять о чём речь.
-- Это значит, что мы в разных кастах. Вот ты можешь себе представить собственную лошадь?
-- Зачем мне лошадь? -- растерялась я, -- тут и без лошади бардак, я себе представляю что будет с лошадью. И куда её ставить вообще? У нас места нет, -- я растерянно оглядывала гостиную и пыталась понять поместится ли в ней лошадь. Нет, не поместится. И потом, она же гадит. Нет, не нужна мне никакая лошадь! Для чего мне лошадь?

Ыкл смотрел на меня и смеялся -- а туда же, частная школа!

Позже, когда я доехала до Лондона, я аккуратно пыталась расспросить про этих лошадей.

-- Он не совсем верно понял, -- вежливо ухмыльнувшись, объясняли мне, -- лошади, скорее всего, есть. Но этот факт с кастами напрямую не коррелирует. Давайте я расскажу вам историю, -- я села поудобнее и приготовилась слушать, -- Двадцать лет назад, когда мы только переехали в Лондон, мы нашли чудесного мальчика сантехника. Он тогда совсем мальчик был, лет двадцать. Из простой семьи -- папа, кажется, тоже сантехник, мама -- библиотекарь или что-то в этом духе. То есть, вы понимаете куда я веду -- никаких каст, никакой голубой крови. Очень умелый, расторопный и поразительно аккуратный. Сделал тогда всё, что было надо, по самому высшему разряду. И мы тогда решили -- в следующий раз, когда надо будет, будем звать только его. И вот десять лет подряд мы его звали делать всякие мелочи. А тут вдруг переехали и надо было очень много всего делать, действительно много. И вот мы звоним, объясняем, рассказываем какой фронт работ, когда надо начать. А он, следует отметить, к тому времени уже остепенился -- женился, дом купил, ребёнок родился. И вот он прерывает меня и говорит -- я в этот день не могу, мне надо пони к ветеринару вести. Я удивлённо спрашиваю -- какого пони? А он мне говорит -- обыкновенного пони; я дочке купил пони, а сейчас пони плохо себя чувствует и его надо вести к ветеринару. -- мой собеседник усмехается, и повторяет, словно во рту катает -- надо пони к ветеринару, вот так вот. Но это ещё не всё. Несколько лет назад, лет пять, кажется, мы снова переезжали и снова надо было делать серьёзную работу и вот, первым делом, звоним ему. Наученные опытом, вежливо интересуемся -- как здоровье пони, всё хорошо? А он мне -- какой пони? пони мы давно продали! Ну, тогда мы вздохнули и рассказываем когда мы бы хотели его пригласить, какой фронт работ, когда начинать. А он говорит -- я не могу сейчас, совсем не могу. Понимаете, говорит он нам, через месяц соревнование: владельцы самолётов перелетают... в общем, я не помню что он сказал, что собирается перелетать, но спросил -- какие самолёты, вы о чём? А он рассказывает -- я, говорит, самолёт купил, маленький. И вот сейчас соревнование скоро и мне надо много тренироваться. Поэтому, до соревнования, я никак не могу -- у меня тренировочные полёты. А пони мы давно продали, задолго до покупки самолёта, добавляет вдруг, хотя уже, вроде, разговор про пони закончился.

Я заворожённо слушаю, боюсь прервать, но не получается сдержаться и прыскаю.

-- Так вот, -- спокойно объясняют мне, -- здесь это совершенно нормальное явление. То есть, лошадь, грубо говоря, может быть у кого угодно. Впрочем, как мы видим, и самолёт тоже.
-- Это же американская мечта, это форрест гамп! -- восторженно отвечаю я, -- классический пример. Кто был ничем, тот станет всем! Пролетарии всех стран и так далее. Экономика должна быть экономной, что там ещё?
-- Ну, не совсем, но почти, -- спокойно отвечают мне, -- тут действительно есть такое: будешь много работать, мало тратить и сможешь купить что хочешь раз в несколько лет.

Я всё поняла про лошадей. Мы обсуждаем лошадей за ужином, завтраком и обедом. Лошадей, пони и самолёты.

-- Я! я хочу пони! -- восклицает чадо, доедая сливу.
-- Дорогая, -- вздыхаю я, вспоминая бардак в её комнате, -- какой пони? У тебя и без пони в комнату без экскаватора пройти невозможно. Кто будет ухаживать за пони? -- я натыкаюсь на непонимающий взгляд, -- пони надо купать, расчёсывать, водить гулять, -- я умоляюще смотрю на Ыкла, что вообще надо делать с пони? -- В общем, -- завершаю я, -- много чего надо. И кто это будет делать?

Чадо задумчиво куда-то смотрит, думает

-- Ты! -- радостно провозглашает чадо, -- давайте купим пони!
-- Ну уж нет, -- выдыхаю я, -- мне пони не нужен, не буду я за ним ухаживать
-- Тогда папа!
-- Нет уж, -- подхватывает папа, -- если это твой пони, то ты и ухаживай!

Мы спорим ещё какое-то время и кажется, будто пони у нас уже есть -- стоит посреди комнаты, грустно смотрит и ждёт кто же его причешет, накормит, напоит и выведет гулять. Нет, так издеваться над животными нельзя! Я переглядываюсь с невидимым пони и киваю ему -- иди, дорогой, где-то тебя кто-то ждёт.
Tags: жизнь, зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments