Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Недалеко от нас настоящий английский бар. Не те пошлые туристические питейные заведения коими переполнен центр, не глупые шумные бары, расположенные неподалёку от крупных торговых центров, нет. Они все, может, и неплохие, но всё не то. Бар рядом с нами такой английский, что сразу вспоминаются все когда-либо прочитанные книги, в которых описывается настоящая Англия. В нём всегда много народа, но особенно по вечерам и целый день в субботу и воскресенье. Там чинно сидят леди и джентльмены всех возрастов, никакой музыки, только разговоры. Сидят на низких широких диванчиках, высоких барных стульях, на длинных широких скамейках за высокими столами. Сидят, пьют тягучий эль, ведут неспешные беседы и расслабляются.

В воскресный полдень мы забрели туда, чтобы выпить кофе и посмотреть почту. После переезда мы оказались отрезаны от мира (чёрт побери эти современные технологии -- один день без интернета и ощущение будто тебе перерезали сухожилия), а здесь -- лепота: кофе, интернет и, конечно же, возможность подсмотреть.

У барной стойки стоит невысокая сухопарая женщина лет восьмидесяти -- небесно-голубые букли едва закрывающие шею, на щеках небольшой слой румян, бледно-розовая помада на губах; на ней светло-серый брючный костюм: на брюках строгие стрелки, из-под пиджака виднеется кипенно-белый воротник строгой рубашки. Одной рукой женщина опирается на ходунок, в другой держит пинту эля. Эль почти закончился, она оборачивается к полному господину лет пятидесяти: сейчас допью и пойдём, хорошо? Тот согласно кивает, она допивает остатки, задорно встряхивает небесно-голубые букли: пошли. Ставит стакан на стойку, вздыхает, берётся за ходунок и начинает идти: медленно, сосредоточенно, лицо её серьёзно, она смотрит под ноги, а господин аккуратно распахивает перед ней дверь. Я киваю: хорошего воскресенья. Она сдержанно улыбается -- и вам тоже.

Я выхожу -- мне надо сделать дела, а потом вернуться за Ыклом. Я возвращаюсь через несколько минут. Из дверей бара выходят очередные посетители. Семья: папа, мама, дочь лет восьми, и сын -- лет четырнадцати. Первой выходит мама, за ней отец -- держит дочь за руку; сын же держит дверь, ожидая пока они все выйдут. Они выходят, а я всё жду своей очереди зайти. Сын кивает мне: проходите, я дверь для вас держу. Хорошего воскресенья, спасибо, -- смущённо киваю я. Он чинно, по-взрослому, кивает мне в ответ: хорошего воскресенья.

В баре встречаются знакомые и незнакомые. В баре сидят юнцы лет двадцати и чинные леди и джентльмены неопределённого возраста. Вечером в баре я сижу с папой и мы пьём восхитительный английский эль. Смотри-ка, -- восхищённо оглядывается папа, -- тут и такие старики, как я, тоже сидят. И даже старше! -- смеюсь я, и киваю головой в сторону соседнего столика. Ничего себе, -- присвистывает папа, -- вот это жизнь, а. Слушай, -- внезапно смущённо оглядывает он себя, -- они тут все в костюмах, пиджаках, галстуках. А я, -- он смотрит на свои джинсы и смеётся, -- я тут прямо как американский ковбой среди порядочных джентльменов!

На двери мужского туалета нарисован котелок, а на двери женского -- грациозный женский силуэт с осиной талией, на котором красуется замысловатое бальное платье. Я в рваных джинсах и любимейших сапогах, я считаю что я неотразима, но всё равно робею, засмотревшись на тонкий силуэт, окутанный в хитрые складки. Англия, сэр, -- смеюсь я про себя.

*******

Впереди в очереди стоит мальчик лет восьми. На ногах его зелёные, яркие кроссовки. Размер его ноги размеров на пять больше ноги чада. Чадо пристально смотрит на кроссовки и внезапно восклицает: мама, посмотри, у мальчика размер прямо как у меня, только чуть-чуть больше!

Мама, -- серьёзно смотрит на меня чадо, -- сегодня мы не будем покупать мороженое с крыжовником, а купим какое-нибудь другое. Знаешь почему? Я мотаю головой. Потому, -- важно сообщает мне чадо, -- что в жизни нужно разнообразие!

Чадо вручает мне сложенный листок бумаги -- мама, я тебе что-то написала. На листике старательно написано:

мама я тибя очин льубльу ты самая хрошая мама в мири. мама я тибя не аставльу на фсьегда.

Моё материнское сердце тает (боже мой, какой гениальный ребёнок), а внутренний лингвист восторгается.

*******

Если вам доведётся побывать в Лионе в субботу, обязательно пойдите гулять по центру. Лион, как говорит нам энциклопедия, второй по величине город во Франции. Но центр у него не очень большой. В субботу, в центре Лиона, прогуливаются толпы народа: кто-то совершает покупочный променад, кто-то (как я, к примеру) просто ходит и глазеет. Но главное, обязательно загляните на уличный рынок: он заполнен торговцами, которые продают всё на свете -- душистый, ароматный мёд, стеклянные красивые банки с дивным фуа-гра, овощи, фрукты, мясо и, конечно же, еду. Еду готовят прямо при вас: в огромных котлах жарят раклет -- гора жареной, снаружи хрустящей, изнутри мягкой, картошки, обильно засыпанная сыром, который плавится у вас на глазах; в соседнем котле жарится картошка с мясом; под следующим навесом стоит огромный господин, который говорит исключительно по-французски -- он готовит прямо при вас восхитительные гамбургеры: его помощница приносит ему шарик свежего фарша, который он аккуратно, любя, укладывает на раскалённую плиту. Он разминает его железной лопаткой, а вы изнываете от предвкушения: ну скорее же, скорее. Он жарит его с двух сторон, по всем правилам. В самом конце добавляет на лист горку сырого лука и лесных грибов. Всё переворачивает и переворачивает. И вот, последний этап. Он достаёт из огромного ларя свежую хрустящую булку, смазывает её острой горчицей и посыпает какими-то специями. Рвёт салатный лист руками и горкой укладывает на горчицу. За салатным листом следуют ломтики ярко-красного мясистого помидора. Вы почти у цели. Он бережно снимает котлету с листа и укладывает её на помидоры, и уже в самом конце горкой выкладывает на неё жареные грибы и лук. Закрывает второй половиной булочки -- вуа-ля, приятного аппетита, -- кланяется он вам, картинно заводит руку за спину и, кланяясь, протягивает тарелку с гамбургером.

Насладившись гамбургером, не сбегайте с рынка, подождите. Пройдите немного вперёд, поверните налево: там продают макароны -- не те, которые можно по-флотски, а нежные пирожные на один укус, которые ломаются если их случайно сдавить чуть сильнее, чем надо.

После же отправляйтесь гулять по центру. На огромной площади танцуют два молодых юноши. Они прыгают, кувыркаются, стоят на одной руке, на голове и, кажется, на ушах. Полюбуйтесь на продавцов воздушных шаров -- у них в руках настоящее счастье. Оно разноцветное и оно парит, колыхается от малейшего дуновения ветра. Обязательно поднимитесь посмотреть на Базилику Нотр-Дам-де-Фурвьер -- грандиозное строение. Базилика поражает и никак не верится, что это творение рук человеческих.

Посмотри, -- говорит мне спутник и кивает в сторону статуй, украшающих стены Кафедрального собора, -- ты видишь, что у них у всех нет головы? Я приглядываюсь и действительно замечаю. Это после революции, -- объясняет он мне, -- решили снести головы всем статуям, украшающим стены соборов. А для чего? -- неподдельно удивляюсь я. А для чего вообще с памятниками счёты сводят? -- смеётся он в ответ -- чтобы с памятником счёты сводить много ума не надо.

На ступеньках Кафедрального собора сидит молодой человек -- на голове у него длинные дредлоки; одет он в футболку, видавшие виды штаны, на ногах его огромные неуклюжие кеды. Он сидит, играет на гитаре и громко поёт -- сам себе и всем, кто проходит мимо. Он не просит милостыню, нет, просто ясный солнечный день, он сидит на ступеньках, вокруг летают голуби, ходят люди, он жмурится от солнца, улыбается и поёт. Просто так.
Tags: зарисовки, мимоходом
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments