25 января.
В прошлом году, к этой же дате в июле я написала крысу. Но тогда я ещё не вела жж и поэтому этот текст оказался помещённым в жж позже - как бы просто так - без дат и связи. Но это было именно к этой дате. Сегодня я не буду писать никаких аллегорий. Я просто расскажу. Мне было года четыре, когда я впервые осознанно услышала этот голос из проигрывателя. Я не понимала что это, я не понимала о чем он поет, я понимала только, что дядя злится. Я спрашивала - почему он злится? Родители усмехались - жизнь такая, наверное. Годам к восьми-девяти, я знала почти все песни, которые были у нас на пластинках наизусть. Я считала его самым красивым мужчиной на земле. Я мечтала с ним познакомиться. Я плохо понимала что такое смерть - наверное, совсем не понимала. Я не понимала, что это значит, что человека больше нет. И больше не будет.

Первый раз я поняла что такое смерть в девять с половиной лет. У меня умерла бабушка. Папа пришел с работы, чтобы накормить нас, зашел в её комнату и вышел оттуда бледный и трясущийся. Коротко сказал - бабушка умерла. Я никогда не видела его таким расстроенным. Мне очень хотелось как-то помочь. Я побежала в комнату, выбежала оттуда и начала кричать - Папа, она не умерла, она тёплая! Папа встрепенулся и, как будто получив очередную порцию надежды, побежал снова в её комнату. Вышел бледный - нет, доченька, она умерла. Потом были похороны - первый и последний раз я видела папу плачущим. Я всё равно не понимала. Я потом ещё какое-то время спрашивала - а когда она вернётся? Потом поняла. Сама. Тогда я поняла, что люди иногда уходят безвозвратно. Куда-то, откуда нет выхода - только вход. Мне очень долго было очень страшно. Я бегала за родителями и проверяла, что они живые. Я будила их среди ночи только потому, что мне вдруг становилось страшно.

Тогда я поняла и про Высоцкого. Хотя не совсем - ведь моя бабушка была любимая, но "простая". А он пел из нашего проигрывателя. Он не мог просто так взять и умереть.

Лет в двенадцать я попала в больницу. Я лежала в палате, где лежало ещё десять человек. Все девочки приблизительно моего возраста. Зашла речь о музыкальных предпочтениях. Я сказала, что люблю Высоцкого, Окуджаву, Розенбаума. Надо мной смеялись - фу, какая ты несовременная. Они любили каких-то, мяукающих со сцены, молодых мальчиков и девочек - ни одно из имен мне ни о чем не говорило. В нашем доме такого не было. У нас царили - Высоцкий, Окуджава, Розенбаум, Галич... Я не понимала как можно любить песни, в которых поётся "белые козы, белые козы, как неприступны рога".. Я понимала зато, как можно любить "идёт охота на волков, идёт охота". Я понимала также, что, видимо, лучше это на улице не петь.

Время шло, я взрослела. Но были вещи, которые не менялись. Моё преклонение перед этим человеком, перед автором этих текстов, перед человеком, который проживал каждую букву, каждую запятую, каждый аккорд - это не менялось. Мне говорили - да ты что, он уже давно не актуален. Все его, особенно шуточные, песни, были что-то, пока это было как бы нельзя. А сегодня они просто смешны. Я слушала их и включала - "во хмелю слегка, лесом правил я..". И понимала, что написать такое - это предел - после этого можно вообще ничего не писать. А он писал. И каждый раз такое, что можно дальше не писать.

Я читала книгу Марины Влади. Она меня оскорбила - книга, разумеется. Я никогда не смогу понять для чего надо было вытаскивать всё грязное бельё на публику. Для чего отдавать память на растерзание обозлившейся толпе - только и искавшей повода. Меня не интересует каким он был человеком - меня интересует какой он для меня. Может поэтому, мне так просто игнорировать всё прочитанное. Я просто этого не помню. Прочитала и забыла.

Ни разу ни один текст меня так не трогал. Нет, не так - текст в исполнении. Я читала его стихи в книге - но даже когда я читаю их сама себе, я слышу его голос - это неотделимо. Он очень рано и нелепо ушел. Очень. Впрочем, вполне возможно, что так и надо было - он была настоящая звезда, а звёзды быстро сгорают - иногда быстрее, чем надо бы. И точно быстрее, чем хотелось бы.

Моя бабушка жива, пока её помним мы. Пока передаём память о ней дальше. Память о Высоцком передают дальше огромное количество людей - и новые поколения тоже. И это значит, что он жив. И он будет жить, пока будет хотя бы один человек, который будет помнить. Хотя бы один.