Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

  • Mood:

Детские обиды.

Несколько дней назад увидела пост, который навел меня на размышления о детских обидах. Всё ходила, варила, никак не могла понять как же сформулировать то, что хочу сказать. И вообще - что, собственно, хочу сказать. Всё, что я здесь скажу, исключительно моё, сугубо субъективное, мнение - впрочем, как и любая другая запись в этом журнале.

Детские обиды самые сильные обиды. Когда я говорю детские, я имею в виду возраст от того, как в первый раз что-то отчетливо помнишь, до лет шестнадцати-семнадцати, когда уже детство медленно, но верно, отходит на второй план, уступая место более зрелому периоду. Ещё не взрослая жизнь - нет, но уже и не детство. Может быть именно поэтому этот период переходный. Хотя, переход здесь значительно глубже, нежели смена восприятия окружающей действительности. Детские обиды были и остаются теми обидами, когда ещё стоял немой вопрос в горле - почему я. Дети бьют значительно больнее. Они бьют иначе - менее масштабно, меньше "официальных" последствий. Но значительно более осознанно и значительно сильнее.

У меня была в классе девочка - Инна. Инна была маленького роста - меньше всех. Даже меньше меня, хотя и тогда это было тяжело представить. Она была полноватой - скорее, пухлой, особенно учитывая возраст, о котором идет речь. Была немного неуклюжей. Напоминала медвежонка из какого-то черно-белого мультика про день рождения. У Инны был хронический насморк - она всегда шмыгала носом, и постоянно виднелась предательски-сбегающая капля. Честно говоря, это единственное, что я о ней помню. Помню ещё, что она очень плохо училась. Инну не любили - очень не любили. Я и сегодня не могу дать ответ за что. Просто те, кто носил гордое название популярные девочки, решили, что она выглядит неэстетично и вообще... Что такое это самое вообще, я думаю, и они не знали. Инне объявляли бойкоты, дразнили. Она прибегала ко мне, плакала, вытирала рукавом предательские капли, стекающие по щекам и из носа, и спрашивала только одно - "за что? почему я?".

Она приносила какие-то пирожные, которые пекла её мама. Раздавала эти пирожные всем популярным девочкам и заискивающе смотрела в глаза. Она очень хотела, чтобы её любили. Девочки снисходительно брали пирожные и брезгливо отталкивали Инну, когда им надо было пройти. Инне казалось, что если они едят эти пирожные, значит завтра они начнут относиться к ней иначе. Я никогда не забуду заискивающего взгляда Инны. Мне было очень жаль её, когда она рыдала в туалете. И было, отчего-то, очень противно, видеть этот заискивающий взгляд. Я не была популярной в том классе - поэтому, когда я брала сторону Инны и плевала на все их бойкоты, никто не удивлялся. Со мной не связывались - я дралась до последнего, не боялась - юродивая. Поэтому от Инны на какое-то время отстали. Но ей не хотелось, чтобы отстали - ей хотелось, чтобы любили.

В детстве, мы все беззащитные - все поголовно. И те, которые считаются популярными тоже. Они, порой, ещё более беззащитные - просто не понимают этого. Они ведут за собой свой улей - пчелки-королевы, не понимая, что этот улей может в один из дней, развернуться и покусать их самих. Именно из-за беззащитности, детские обиды самые болезненные. Да, потом жизнь бьёт значительно сильнее. Масштаб уже совсем другой. И разочарований больше. И горечи больше - она копится от раза к разу, почти не уходит. Но потом, в отличии от тогда, уже нет немого вопроса "почему я?! За что?!". И совсем не потому, что всё всегда оправданно - просто нет нужды спрашивать. Просто, став взрослыми, мы понимаем, что этот вопрос не имеет смысла. На него необязательно должен быть ответ. Ответ, обычно, находится быстро - жизнь такая. И всё - и больше вопросов нет.

И мы не плачем от обиды в туалете, утирая рукавом предательские капли. Мы запоминаем и идём дальше. Мы стараемся жить, помня о граблях - чтобы впредь на них не наступать. Подумать только, сколько бесполезной информации, основанной на обидах, содержится в нашей голове. У меня была хорошая подруга - уже в относительно зрелом возрасте. Она совершенно серьёзно мне объясняла, что не может знакомиться с мужчинами по имени Михаил, а также с рожденными в январе. Искренне в это верила. Меня это поражало - как можно делать такие, далекоидущие выводы, исходя из того, что какой-то Михаил оказался не тем, кем тебе хотелось бы, а какой-то несчастный, родившийся в январе, подложил ей свинью, тем самым скомпрометировав целую плеяду рожденных в январе людей. Поэтому огромное количество людей заранее находятся в категории тех, с кем она общаться не будет ни за что и ни за где.

Мы не спрашиваем потому, что нам кажется, что мы знаем за что. Сколько из нас живут с постоянным чувством вины - находящимся где-то в глубине и время от времени, всплывающим наружу. Не взяли на работу - сам виноват - пришел в зелёной майке, когда было заранее известно, что надо идти в красной. Не идёт в личной жизни - да кто же виноват, кроме тебя - ты не сделал, не поймал, упустил, не схватил. В детстве, когда нас кто-то не любит, нас это искренне удивляет и обижает - как так можно? Ведь мы такие замечательные - как же можно нас не любить? Именно поэтому, вопрос "почему я" очень актуален. А потом... А что потом.. Потом мы не удивляемся - слабо отмахиваемся от тех, которые пытаются убедить нас именно в этом - это не ты, это они. Мы-то знаем, что это не они - это мы. Наученные. Запомнившие. Притащившие с собой из детства ощущение бессмысленности вопроса "почему я". Он не имеет смысла уже хотя бы потому, что тогда на него ни у кого не нашлось ответа.

Мы не помним и половины наших обидчиков, появившихся во взрослой жизни. Зато Вовку с пятого этажа, который тогда - в наши шесть-семь-восемь, отобрал у нас в песочнице ведро, мы будем помнить почти всю жизнь. Ведь тогда он отобрал просто так. Не потому, что шли по темной улице, известной своей криминогенной обстановкой; не потому, что несли своё золотое ведро, раздражая всех встречающихся по дороге грабителей. Ни почему - просто так. Потому, что в тот момент Вовка знал, что он может отобрать ведро и ничего ему за это не будет. А Коля будет сидеть в песочнице, утирать рукавом слёзы и думать, что это совсем нечестно - вот так отбирать у него ведро. Тот же самый Коля, который потом, просто даст в зубы - и ни на секунду не задумается почему именно у него пытаются отобрать кошелёк. Он перестал об этом думать тогда - в той самой песочнице. Просто жизнь такая - вот и всё объяснение.

Просто жизнь такая. Просто не помнишь за что - и не надо. Помнишь, что было. И сколько потом не бьёт жизнь - всё равно, наиболее отчетливо мы помним того Вовку из песочницы. Потому что тогда, мы ещё спрашивали "почему я"....
Tags: мысли вслух
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments