Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

  • Mood:

Пусть...

Вадим умирал каждый день. Он ложился спать и умирал. Он не был болен, ему не было плохо. Просто он хотел жить каждый день, как последний день в жизни. Поэтому, ложась спать, он умирал. С утра просыпался, звонил всем знакомым, близким, родным - сообщал, что ближе них у него никого нет. Каждому обстоятельно рассказывал о всех его достоинствах. Ему не нужно было их спасибо - просто, в очередной последний день, ему былo важно успеть сказать. Успеть сказать то, что не успеваем никогда. Родные, близкие и знакомые уже почти привыкли - поначалу удивлялись, интересовались здоровьем. Потом привыкли. Для них это стало своеобразной рутиной - пятиминутный утренний разговор с Вадимом. Разговор, которого не понимали, но принимали.

Шел на работу. По дороге, обязательно покупал несколько гвоздик - вручал их девушкам на автобусной остановке. Они не знали, что он, который день, живет последний день. Некоторые улыбались, некоторые крутили у виска. Однажды, одна сказала тихим злым шепотом - "уйди по-хорошему, знаю я вас". На таких он не обижался. Он покупал гвозики ради тех, которые улыбались. А на иных обижаться не было смысла - они ведь не знали его главного секрета. Семьи у Вадима не было - не имел права. Ведь, жить каждый день, как последний, жить на таком пределе, на таком надрыве, могли немногие. Вовлекать в это кого-то ещё он не хотел. Просто когда-то, давно - так давно, что он уже не помнил когда, он испугался, что не успеет. Поэтому, с тех пор, он старался каждый день успеть. Расширять то, что надо успеть, было нельзя - тогда действительно можно было не успеть.

Однажды утром он проснулся со странным ощущением. Заварил себе кофе, закурил, вышел на балкон. Там, на улице, всё было как обычно. На скамейке сидели соседки - судачили о зятьях, ценах на продукты, внуках и вообще о жизни. Напротив, там, где который месяц подряд, строился железо-бетонный красавец, который, в конечном итоге, должен был стать раем для нескольких сотен людей, рабочие таскали мешки, слышался незлой матерок. Матери тащили за руки детей в детский сад - дети хныкали и упирались. Стоя на балконе, он услышал надсадный кашель соседа из квартиры рядом. Сосед был старым курильщиком и каждое утро начиналось с этой оперы, первым актом которой был надсадный кашель, а уже потом крики жены - "сколько можно курить, себя гробишь - меня пожалей!", переходящие в ласково-бурчащее - "иди завтракать, горе ты моё!".

И только в его квартире была тишина. Он закрыл балкон, подошел к телефону. Начал свой обычный обзвон. На душе скребли кошки - не хотелось ничего говорить. Хотелось стоять на балконе. Не хотелось, как в последний день. Хотелось, чтобы этот день был просто днём - одним из череды дней, которых должно быть много. Одним из тех, когда не думаешь ни о чем, кроме как о том, что вконец надоели звуки доносящейся стройки. О том, что кончился кофе и надо по дороге купить новую банку. Что сегодня, в пять вечера, матч, который надо посмотреть. Что, если честно, надоело умирать. Из трубки раздавались короткие гудки. Странно - занято, или он не набрал номер? Впрочем, это уже не имело значения. Умирая столько раз, он понял, что умирать не страшно. Гораздо страшнее жить - не умирая, просто жить. Не как в последний, как в очередной из череды.

"Пусть сегодня я смогу просто жить. Пусть сегодня день будет первым - просто первым. Не надо первым. Не надо последним. Пусть будет просто день. Обыкновенный день.", - Вадим заварил себе ещё кофе, взял сигарету из пачки и вышел на балкон.
Tags: годно, зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments