Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Category:
  • Mood:

Пионеры, солдаты - сумбур.

Вся лента заполнена всем, что связано с 23-им февраля. Поздравления, разъяснения, объяснения о собственной причастности. Куда ни посмотри - сплошное 23-е февраля. "Может сегодня 23-е число?", подумала я, которая, видимо, настолько счастливая, что не только часов, но и календаря не наблюдает. Отрывной календарь на холодильнике мирно показывает страничку с солнцем и ребятёнком - июль. 2007-го года. Как-то давно я в последний раз интересовалась датой. Точно, это же я когда въезжала в эту квартиру, давала себе очередное обещание быть нормальной - знать какой сегодня месяц, число и год. Видимо, тогда и оторвала. Правда, с тех пор, больше не отрывала - забыла. Бывает. Зато компьютер не подвёл - он мне с уверенностью сказал: "Дорогая, ну нельзя же уж совсем так - да, сегодня февраль. А, если быть совсем точными, двадцать три дня как февраль.". Даже год сказал какой, но это оказалось лишней информацией, которую я, конечно же, немедленно стерла из памяти - память у меня не ахти какая большая, чего её засорять какими-то лишними, непонятно кому нужными, подробностями. Зато память услужливо вытолкнула на поверхность информацию о том, что сегодня день советской армии. Правда, советcкого уже давно нет - но армия-то есть. Значит и день есть. Только, видимо, уже не советской армии, а, как я предполагаю, российской.

Но я, почему-то, вспомнила совершенно не об этом. Я вспомнила о том, как меня принимали в пионеры. Вот не знаю почему. Вернее, догадываюсь. Дело в том, что у нас, совсем рядом, была военная часть. И мы все, как водится, обожали солдат. Девочки были в них тайно влюблены, а мальчики мечтали о том дне, когда они тоже смогут ходить в такой же форме и млеть, замечая на себе влюблённые девичьи взгляды. Тогда я ещё ничего не знала о том, что есть люди, которые не хотят идти в армию. Все, кого знала я, рвались в армию - по крайней мере, в нашем восьми- десятилетнем возрасте. Я тоже мечтала пойти в армию - хотя мне и объясняли, что девочек в армию не берут. Именно поэтому, когда нам сказали, что нас будут принимать в пионеры в этой самой военной части, мы все были на седьмом небе от счастья. Но, как там поётся - "счастье, что оно - та же птица", в последний момент всё пошло наперекосяк. Но сначала о первом.

Итак, нас должны были принимать в пионеры в этой самой военной части. В аккурат, в день рождения общего дедушки - двадцать второе апреля. Странная штука память - я не помню дат дней рождений многих близких мне людей, но день рождения дедушки, завещавшего кучу всего, помню назубок. Мы все готовились. Надо было сделать много вещей. Надо было написать присягу: для этого брался лист из альбома для рисования, складывался пополам, на обложке рисовались эти самые костры - которые "взвейтесь кострами", а внутри писалась сама присяга. Мне её делал папа. Он у нас главный по черчению - вот он и начертил все буковки присяги. Правда, с костром дело обстояло несколько хуже - не то костёр, не то империалистическая корона. Но он тоже присутствовал. Был куплен галстук. Я его гладила каждый день - ещё ни разу не надев, уже гладила. Ведь я не хотела опростоволоситься перед бравыми солдатами, стоя в мятом галстуке. Поэтому, со дня покупки оного, я его гладила каждый день. Свела с ума всех окружающих - включая, сам галстук. Он точно что-то там злобно шептал, пока я его разглаживала - и так глаженый-переглаженный, в миллионный раз.

Все уже предвкушали, как в положенный день, на школьном дворе остановится автобус. Мы все, вместе с учительницей, сядем в этот автобус и поедем в военную часть. Там нас построят на плацу (видимо) и мы будем читать с листа присягу, учительница будет смахивать скупую слезу, а солдаты будут повязывать нам галстуки. Тем самым, мы станем причастны к великому делу нашего общего дедушки - так, кажется, было написано и в самой присяге. И это всё так живо рисовалось в нашем воображении, что стать пионерами нам хотелось просто немедленно - прямо сейчас. Все наши мечты рухнули в одночасье, когда на одной из перемен, учительница поймала нашего главного хулигана, по совместительству работающего моей первой любовью, за школой с сигаретой. Он стоял посреди класса и его стыдили. Объясняли, что такие как он, позорят светлый лик всего народа - в данном случае, нашего класса. Он стоял посреди класса и блаженно улыбался. Ему, кажется, было совершенно всё равно что и кого он позорит.

Но нам сказали, что из-за того, что он не проникся всем ужасом того, что он сотворил, нас будут принимать в пионеры совсем не в военной части. А просто в нашем красном уголке. Который находился на втором этаже. В нем стояло большое бархатное, бордовое знамя, большой стол и шкаф с какими-то папками. Больше там ничего не было. И именно там, в виде наказания, нас будут принимать в пионеры. Все наши красиво разрисованные присяги никому не нужны. И наглаженные галстуки никто, кроме нас самих, учительницы и пионервожатой, никто не увидит. Это был страшный удар. Мы уговаривали этого мальчика раскаяться, повиниться. Но его приём в пионеры вообще отложили на полгода (или даже год), поэтому ему было совершенно всё равно. Так и приняли нас всех в пионеры в задрипанном красном уголке, с бордовым знаменем, служащем прекрасным пылесборником, виновато стоящим в углу.

Но в военной части готовились к тому, что они будут кого-то принимать в пионеры. И поэтому туда поехал параллельный класс. У них никто не курил на переменах. Они и получили возможность смотреть с обожанием на бравых солдат, вместо нас.

Поздравляю всех причастных с праздником! Доброго всем дня. Пошла пить кофе в честь праздника. Ваша Я.
Tags: опусы, стёб
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments