Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

  • Mood:

Всё будет хорошо...

Весна. Иерусалим. Это сочетание может свести с ума. Каждая весна приносит с собой новую волну хаоса в мыслях и ощущениях. И кажется, что эти разрозненные кусочки, плавающие в беспорядке в голове, никогда не соединятся. Никогда не сформируются в нечто единое и целое. Внешний мир не помогает, только вносит дополнительные штрихи в картину этого хаоса. Сцена полностью занята весной и духом самого невероятного Города. Города, в котором возможно всё. В этом Городе столько же гениев, сколько сумасшедших. И никогда не знаешь когда очередной сумасшедший на мгновение представит всему миру свою гениальность.

- И жить ты будешь долго и счастливо.

Странная женщина трогает за плечо и пристально смотрит в глаза.

- Ты не расстраивайся, это сейчас период такой. Но он обязательно пройдёт. И в твоих глазах снова будут звёзды и вечная юность. Не молодость, а юность.

Она держит огромную охапку полевых цветов. Продолжая внимательно смотреть, каким-то совершенно привычным и отточенным жестом, выхватывает из охапки один из цветов.

- Всё будет хорошо. Я никогда не ошибаюсь...

И исчезает. Непонятно как, непонятно куда. Пустая улица. Только старые, дышащие, иерусалимские камни, облицовывающие все дома. В Иерусалиме все дома облицованы ими. Иерусалим не признает времени. Отказывается понимать и воспринимать высокие технологии и прогресс. Он воспринимает весну, сумасшествие и уносит тебя вместе с собой. Только ты и Город. Любовь, в которой нет и не может быть измен и колебаний. Безоговорочная и ничего не требующая.

Несколько лет назад я нашла на улице столик. Маленький круглый столик, который так подходил под моё настроение. Из цельного дерева. На одной ноге. Он был очень тяжелый. У него было отломано одно из четырёх щупалец, выраставших из толстой ноги. На его гладкой, аристократической, коричневой поверхности, видны древесные кольца. Рассказывающие о том, как это дерево когда-то жило. Он стоял, прислонённый к стене. Маленький инвалид, оказавшийся никому ненужным. Принц, потерявший в схватке со временем своё право на престол. Представить его у себя было несложно. Он был близким и родным. А щупальце, лежавшее рядом, смотрело жалобно и умоляюще. "Меня можно починить," - шептал мне столик. И я безоговорочно ему поверила. Он был очень тяжелый...

- Хочешь, я починю его?

Голос раздался откуда-то сзади. Или сбоку. Обладатель приятного голоса, оказался пожилым мужчиной с невероятно молодыми глазами.

- Просто так. Ничего не надо. Я живу тут рядом. Я могу его взять, починить и принести тебе.

Он завораживающе улыбался. Его седая борода, усы, очки в тяжелой роговой оправе... Всё это делало его знакомым незнакомцем. Таким, которого увидишь в первый раз и понимаешь, что знал всю жизнь. Уютный. С совершенно юными глазами.

- Хочу. А Вы занимаетесь починкой мебели?

И снова бесенята в глазах. Иерусалимский "сумасшедший".

- И этим тоже.

В его самодельной мастерской, почти под потолком, полка с книгами. Она поражала.

- Кто Вы?!

- Я?! Просто человек. У меня семеро внуков. А..., - перехватывает взгляд на книжную полку, - это... Это в прошлой жизни.. В прошлой жизни я профессор. Физика твердого тела. Но это тогда. Сегодня я делаю столы и стулья. Я изобрёл такой лак! Хочешь, я покрою твой столик?

Мой столик... Ещё день назад я не знала, что у меня будет такой столик. Ещё день назад... Ещё день назад я не представляла, что профессор физики будет чинить его. Будет ласково приклеивать, прибивать одинокое щупальце. Будет рассказывать мне о теории Блоха-Флоке, перемежая это рассказами о невероятном лаке. И непонятно когда глаза горели сильнее.

- Вы всю жизнь живёте в Иерусалиме?
- Всю. Родился, женился. Потом дети, внуки. Они уезжают из Иерусалима. Я не понимаю - как можно уехать отсюда? Взять и оторвать половину сердца.

Я понимаю его. Нельзя. Иерусалим вползает под кожу. Превращается во второе я. Неотделимое от первого. Соединившееся с ним. И эта весна. Она другая. Она такая только в Иерусалиме.

- У нас такая весна - нигде такой нет. Поверь мне. Я за свою жизнь много мест посетил., - он хитро подмигивает и, кажется, улыбается. Улыбка тонет в бороде... Впрочем, может он улыбается только глазами., - Иерусалим тебя полюбил?

И я понимаю о чем он говорит. Я понимаю - я так долго ждала пока полюблю Иерусалим. И не любила. Пока он не полюбил меня.

- Мне кажется, да.

Я улыбаюсь ему в ответ. Он невероятный. Он мартовско-иерусалимский. До мозга костей. И весна.... Такая, какой нет нигде.

- Не предавай его. Он будет грустить. Ты можешь себе представить что такое грусть такого титана?

Что-то такое, невероятно искреннее, в его признании. Самое интимное. Самое сокровенное. Его признание в самой первой и сильной любви. Сердце, навсегда поделенное между Иерусалимом, весной и остальным миром.

- Спасибо Вам...

Он внимательно смотрит. Он понимает, что столик ни при чем. Ничего ни при чем. Просто иерусалимская весна, захватившая и сумасшедшая. Заражающая всех.

- Всё будет хорошо. Я старый - можешь мне верить. Я знаю. И в твоих глазах всегда будут звёзды и вечная юность. Спасибо тебе.

Я не знаю за что он меня благодарит, но нутром ощущаю, что не надо ничего отвечать. Всё уже сказано.

Полевой цветок в руке. Подарок странной женщины. Она на секунду обрела мудрость Города. Города, который знает - всё будет хорошо.
Tags: Иерусалим, годно, опусы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →