Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

  • Mood:

Салага.

Весна набирает силу. Кажется, несмотря иногда на почти зимнюю прохладу, что зимы уже давно нет. Она сдалась - куда ей. И эти огромные сиреневые цветы, свисающие с деревьев на тротуаре - они подтверждают - уже весна. Но не только они. И, наверное, не столько они. Внезапно появились ноги, талии - закутанные прежде в пуховики и угги, они теперь обнажились. Цок-цок-цок - и как только они умеют ходить на этом многосантиметровом великолепии? Две тоненькие девушки неторопливо идут по тротуару. Почти одинаковые волосы покрывают всю спину - до самой ямочки - до той, под которой всё женское великолепие во всей красе. И пусть на одной обтягивающие джинсы, а на второй шаловливая кружевная юбочка жёлтого цвета, немного напоминающая мамины комбинации из далёкого детства, они так похожи. Несмотря на то, что пока не видно лиц, откуда-то уверенность - девушки непременно азиатки. Китаянки или японки. Не знаю почему - просто эта беззащитная хрупкость, эти волосы на всю спину. Или, может, эти сиреневые цветы, выглядящие чем-то с фотографий путешественников, только что вернувшихся из тех краёв. Набираешь темп - чтобы обогнать, чтобы проверить - даже азарт какой-то появился. И точно - тонкие лица, узкие глаза - невероятно серьёзные на фоне этой смешной юбочки из далёкого детства. Весна однако.

Зимой мы нашли потрясающее кафе в Нью-Йорке - там подают настоящий горячий шоколад. Не какао с молоком, кем-то, когда-то пошло названное горячим шоколадом, а настоящий горячий шоколад. Тогда, зимой, когда было холодно, это кафе казалось субтропиками, возникшими вдруг посреди злой и колючей зимы. Интересно, чем оно покажется сейчас? Впрочем, и сейчас всё ещё можно пить что-нибудь обжигающее по вечерам - прохлада, самая приятная на свете - когда уже не дрожишь от холода, но всё ещё не стонешь от жары.

Вообще весной появляется больше уверенности - не в себе, не в косом Петьке - не знаю в чём. Какая-то шальная уверенность - как с девушками азиатками. Просто знаешь, что оно так - и никакие уверения в обратном не помогут. Наверное, из-за сменившегося в очередной раз восприятия всего на свете - такого, после которого "ба, да это же не просто буквы, а целые предложения - и они даже нравятся". Чем нравится, зачем нравится? Нет - психологические экзерсисы это не сильная сторона весенного периода. Это можно зимой - надувшись на весь свет, нахлобучив нелепую шапку-ушанку, глубокомысленно рассуждать о бренности или же напротив бытия. Кажется, именно весной, много лет назад, шальная Лёля, которая была старше нас лет на десять, а по нашим подсчётам на целую долгую, умудрённую опытом и психологическими экзерсисами, жизнь, в очередной раз оказалась без денег. И именно потому, что уже весна, ей так хотелось курить. Мы собирали бычки на балконе дворца культуры и тащили ей их - аккуратно, как самый ценный груз. Лёля разделяла их на те, которые ещё пригодны и те, что совсем никуда - чего притащили, мол? И только взглянув на расстроившихся нас, почти по-отечески добавляла - салаги! Из тех, которые пригодны, Лёля быстро, аккуратно, очень точными движениями, извлекала табак и крутила из него пару-тройку (как повезёт) цигарок. Не сигарет - где там - Лёля и мысли не допускала о том, что сие безобразие имеет право именоваться сигаретой, а именно цигарок. А мы, салаги, смотрели как она выпускает дым и балдели. Дым шёл из ушей, изо рта и из носа - в какой-то момент она была вся в этом густом облаке, произведённым на свет ей же самой. И казалось, что ничего более романтичного, чем это сочетание дымящей Лёли, стакана бычков и запахов первых цветов, просто не было. Весна - пересмеивались-переглядывались салаги... Весна - басила Лёля, выглядывающая из облака. И казалось, что навсегда останется только эта ассоциация. И когда через несколько лет, мы неумело пробовали курить, кашляя, чихая, отплёвываясь и даже, страшно сказать, пытаясь элегантно материться, всегда пытались посмотреть со стороны - похоже на Лёлю или нет?

Весна и Лёля - совершенно неразрывные вещи. Весной, за наши старания, она пригласила нас домой и мы на цыпочках пробирались на кухню - всем скопом - у нас было дело. Мы собирались в первый раз попробовать алкоголь. Лёля вытащила дешёвый портвейн, заткнутый пробкой и огромные алюминиевые кружки. После этого из холодильника появился невесть откуда взявшийся арбуз и алюминиевые же ложки - кажется, из того же комплекта, что и кружки. Я ела ложкой арбуз, маленькими глотками отпивала портвейн и мне казалось, что взрослее этого я никогда уже не буду. Лёля искренне забавлялась - то ж не молоко, салага, его так пить нельзя! Портвейн обжигал горло и непонятной теплотой оседал где-то в животе. Только потом, по дороге домой, когда оказалось, что столбов в два раза больше, чем их было по дороге туда, я поняла что такое захмелеть. Но это было задолго до дыма - задолго до полного и бесповоротного ощущения, что всё - повзрослела. Теперь же мне кажется, что взросление никогда так и не началось - оно остановилось где-то там - в той смешной ассоциации. На Лёлиной кухне - где арбуз, портвейн и облако дыма, смешно появляющееся из её ноздрей. Но это, кажется, из серии зимних психологических экзерсисов.
Tags: зарисовки, сумбур
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments