Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Киара.

Мне всё время что-то говорили. В самом начале мне говорили - "вот подожди, начнётся токсикоз, вот тогда ты узнаешь...". Растягивая "а" в "тогда" и загадочно замолкая на слове узнаешь. Я искренне ждала этого страшного зверя, который должен был меня поработить и сделать невыносимым всё моё существование. Я ждала его днём и ещё пуще ждала его ночью - именно тогда, по всем предсказаниям, он должен был свалиться на ничего не ожидавшую меня, и вот тогда я должна была узнать... Но я так и не дождалась - он не пришёл и я ничего не узнала. Мне говорили - "ты не сможешь долго скрывать - вот подожди, сейчас всего-то третий месяц, вот как начнётся четвёртый, тогда уже все всё увидят и вот тогда...". И снова растягивали "а" в "тогда" и опять загадочно замолкали. Потом третий в предсказаниях сменился на четвёртый, четвёртый на пятый, пятый на шестой... На шестом мне пришлось рассказать моему руководителю о том, что я на шестом. Он оценил и лишь спросил, можно ли кому-нибудь рассказывать, или подождать, когда уже будет видно. Но я уже не верила в то, что оно вообще когда-нибудь будет видно. К тому же, к этому времени, мне начали предсказывать изжогу, снова растягивая "а" и успокаивая - "вот у тебя токсикоза не было - так это просто повезло. А то, что пока ничего не видно, так то загадка природы и просто повезло. Но вот сейчас, подожди, начнётся изжога и вот тогда ты узнаешь...". Но изжога не начиналась и я всё ещё ничего не знала. Моя доктор сообщала мне, что месяцу к восьмому я начну выглядеть, как будто я поправилась. И клятвенно заверяла, что непосредственно перед родами уже точно будет видно. И действительно - тогда, уже было видно. Но тогда мне было уже всё равно. Правда, началось то, что никто, ну ни одна душа, не предсказывала.

У нас началась игра, под названием, где мне в очередной раз захочется прилечь. Ложилась я в самых разных местах. Самым экзотическим была секция мужского нижнего белья в огромном, как и всё здесь, магазине. Я совершенно не понимала - почему все так бегают и суетятся - ну захотелось честной девушке немножко полежать на полу, свернувшись калачиком - ну так что? Неужели в этой демократической стране уже и на полу полежать нельзя?! Я ложилась минут на сорок, с полным ощущением, что очень жаль, что я забыла телефон, так как надо позвонить всем родным и близким, дабы попрощаться. Единственное, что меня согревало, что уйду я тихо - без изжоги и токсикоза. Правда, мучила мысль, что произойдёт это в секции мужского нижнего белья. Неудобно как-то. Да и некрасиво. Но доползти до женского у меня не было сил - к тому же, она, кажется, вовсе на другом этaже. А ползти на другой этаж в позе эмбриона несколько утомительно. Посему я решила жить дальше - по крайней мере, до того момента, когда смогу отойти в мир иной среди красоты кружев и оборок, а не под свисающими семейными трусами фирмы "Кельвин Клайн". Нет, я ничего не имею против Кельвина и с ним вместе Клайна. Да и семейные трусы были ничего - весёленькие такие, кажется зелёные, но, почему-то, всё равно расхотелось.

В конце седьмого мы поехали на конференцию. И вот именно тогда мне было очень надо, чтобы было видно - как-то обилие таких важных людей на моём докладе меня немного испугало. Полежать во время доклада я не планировала, посему надо было давить на жалость путём демонстрирования того, что было очень тяжело демонстрировать, за практически полным отсутствием оного. Но была куплена специальная блузка, которая гарантировала, что всё будет видно даже у тех, которые только намереваются. А я уже намеревалась в обратную сторону. И потом, должно же оно было стать когда-нибудь заметным. Но оно не становилось и блузка мне не помогла. Заметить заметили (правда, только некоторые), но от вопросов меня это не спасло. Чести ради, я на них даже ответила и довольно покраснела, когда мне после всего сказали, что я потрясающий докладчик. Но это так - похвастаться. Нельзя же столько букв без единого хвастовства. О том, что есть люди, которые не заметили, стало понятно сразу после доклада - ко мне подошли и спросили с чем меня, собственно, поздравляли. Я ткнула куда-то туда, где всё должно было быть видно, и сообщила - "вот с этим!". "С чем, с этим?" - удивлённо переспросили меня. Поскольку именно в этот момент я, невероятно наслаждаясь, курила свою вторую из положенных мне в день четырёх сигарет, я поперхнулась дымом и повторила оба действия - указующий перст на то, где всё должно быть видно, и фраза "вот с этим". Ыкл поперхнулся тоже, но вмешиваться не стал, предоставив мне плавать в этом океане одной-одинёшеньке. "Что, неужели это то, что я думаю?!". Я не знаю что думал тот профессор, но надеялась, что не то, что именно под блузкой я спрятала свою самую важную статью - посему я просто кивнула. "А ты знаешь, что курить вредно?!". Эта тема была закрыта для всех - и уж тем более для какого-то дяди профессора. По моему выражению лица он, кажется, всё понял и сменил тему - "А где отец?". Я указала на Ыкла. Дядя профессор оказался несколько медленнее в реальной жизни, нежели в математике, поскольку реакция на мой жест удивила нас обоих - "Его я уже знаю - он же тоже сегодня делал доклад. Я спрашиваю, где отец ребёнка...". Ыкл, который уже два месяца ходил по дому как Кинг-конг и стучал себя кулаками в грудь, крича "не обижай мою дочь!" с ударением на "мою" каждый раз, когда я жаловалась на то, как она мало шевелится или ещё на что-то, не подвёл и тут - гордо посмотрел на дядю и сообщил - "Я и есть отец". Честное слово, если бы они говорили по-русски, то "отец" , скорее всего, звучало бы с лёгким грузинским акцентом.

Вообще-то, месяце на четвёртом, мы были уверены, что к нам вот-вот нагрянут социальные работники и лишат нас родительских прав. А всё потому, что... Дело было так. Мы пошли на УЗИ - на тот самый, где должны были произвести учёт всех рук, ног, голов и прочих, не менее важных, органов. По сценарию, мы должны были пристально вглядываться в экран и пускать слезу умиления. Хотя бы одну на двоих. Но Ыкл, почему-то, не пускал, а я, будучи... скажем, не особо сентиментальным человеком, только смотрела на этот экран, как баран на новые ворота и лихорадочно пыталась сообразить, что за чучело я на нём вижу. Врач с умилением спросил, мол как тебе. Я, не пуская той самой нужной слезы, в этот самый ответственный момент, сообщила - "Никак... Оно похоже на крысу... Месяц назад было похоже на таракана, а теперь на крысу. В следующий раз, наверное, я переведу её в разряд "белка"..." Врач возмутился - "посмотри на эти руки - неужели это выглядит как крыса?". Руками он назвал некое изображение, сильно напоминающее лапы - я ему об этом и сообщила - мол, если в этом ракурсе сфотографировать крысиные лапы - к примеру, положить крысу на стекло и сфотографировать снизу - будет точно так же. Даже пообещала, что найду такого рода фотографии в интернете. Тогда ошалевший дядя-доктор решила пойти ва-банк - "Я сейчас для вас сделаю то, что не делаю ни для кого - только никому не рассказывайте. Я вам сейчас покажу трёхмерное изображение. Вот тогда посмотрим - будешь ли ты всё ещё говорить, что она похожа на крысу!". Кстати, к тому времени нам уже сообщили, что это она - несмотря на то, что они не были уверены, так как мадам извивалась и совершенно не желала демонстрировать своё самое интимное каким-то левым людям. Дядя-врач показал нам трёхмерное изображение и, почему-то очень гордо, спросил - "Ну?! Что скажешь?!". Моя реакция поразила его до глубины глубин. Я тяжело вздохнула и сообщила - "да, теперь я вижу, что на крысу не похожа... Всё значительно хуже - она похожа на него!" - я ткнула пальцем в веселящегося Ыкла - "лучше бы уж на крысу" - печально добавила я. Помолчала и продолжила - "я-то надеялась, что она будет красивая, как я, и умная, как он! А теперь что?!". Дядя-доктор с удивлением посмотрел на вовсю забавляющегося Ыкла, на меня и протянул -"Слушай, да ты просто редиска! Ну натуральная редиска!". Впрочем, он сказал по-другому - это мой вольный пересказ.

В начале девятого мне все сказали - вот теперь уже всё - теперь тебе будет весь месяц хорошо! И именно в этот момент мне стало хуже некуда. Я чувствовала себя ленивой коровой, которая только и в состоянии, что лежать на лугу, обмахивать себя хвостом и изредка мычать. И ещё жаловаться - всё время. Я жаловалась на то, что я прибавила семь килограмм, от которых никогда не избавлюсь; на то, что у меня всё время болит голова; что я всё время хочу спать; что моя талия ушла от меня навсегда и никогда - ну никогда - не вернётся. Там было много ещё чего. С семью килограммами я села в лужу и Ыкл меня чуть не убил. Я имела неосторожность пожаловаться на это нашим знакомым - мужу и жене. К этому времени их ребёнку исполнилось уже три месяца. Она, скрипя зубами, сообщила мне, что теперь - три месяца спустя - она всё ещё на семь килограмм больше, чем обычно. А я с жиру бешусь и жалуюсь, что за всю беременность столько набрала. Ыкл меня ткнул локтем в бок и, несмотря на то, что мне было что добавить на тему моей эксклюзивной несчастности, я замолчала. Это бывает крайне редко, посему дома мне в награду приготовили что-то вкусное, уже и не вспомню что. Именно эта мадам, видимо в отместку, начала меня спрашивать, кто у нас дома готовит, убирает, стирает, и кто собирается смотреть за ребёнком. На все вопросы был один ответ - Ыкл. Тогда она удивлённо раскрыла глаза - "а зачем ты тогда нужна?!". Этот философский вопрос мучил меня все две недели перед родами. Я замучила себя и Ыкла - и ведь действительно, зачем же я нужна?! Ыкл мне радостно сообщил, что от ёлочных гирлянд тоже особого толка нет, зато как же радостно, когда они есть. Я приняла версию, что я аналог ёлочной гирлянды и на этом успокоилась.

А потом всё было быстро. Два дня у меня всё-всё болело и я была самая-самая несчастная. На второй Ыкл не выдержал - "ты не хочешь ехать и не надо! Но тогда молчи - я же тоже не сплю!". Молчать я не могла - я же самая несчастная. Мы поехали в больницу, где я помолилась богам современной медицины и потребовала мне всё обезболить. Я не уверена, что меня интересовало ещё что-то в этот момент. Посему короткая версия родов звучит так - я спала - целых пять часов (несмотря на то, что предсказали как минимум сутки), а после этого вместо предсказанных трёх часов, через двадцать минут на свет появилось нечто, что, по мнению всех окружающих, было моим ребёнком. Когда мне казалось, что я уже никогда не рожу (где-то минуте на семнадцатой) дядя-доктор меня попросил подумать о том, что я хочу первым-наперво после родов и побыстрее её вытолкнуть, чтобы получить желанное. Из последних сил я сообщила, что как только она вылезет, я немедленно, сей же момент, пойду курить. Все вокруг засмеялись так весело, что я поняла, что мне повезло - и действительно, через полтора часа (или через час) меня и Ыкла отпустили курить. Но это через полтора часа. А на тот момент мне положили нечто на руки, и единственное, о чём я думала, это о том, что я родила монстра - её глаза не только смотрели в разные стороны, но и вращались в разных направлениях. Правда, сейчас Ыкл утверждает, что это у меня глаза вращались и смотрели. Я очень хотела, чтобы она родилась в простое число. Но у неё на эту тему было своё мнение. Из всех окружавших дату простых чисел, она выбрала единственное не простое - четвёртое. Правда, дядя-доктор немного поправил положение, сообщив мне, что если я рожу именно сейчас, то тогда хотя бы минута будет простая. Так что я получила свой жалкий огрызок от неё в подарок - простую минуту. Ну хоть что-то... Последнее, что мне говорили, это то, что как только у меня будет ребёнок, мне незамедлительно начнут нравиться дети - причём, все подряд. Ответственно заявляю - как не нравились, так и не нравятся. Я внимательно осмотрела детишек в больнице и пришла к выводу, что они как и были ужасными, сопливыми, мокрыми, сморщенными, орущими и вообще... - такими они и остались. Правда, на удивление, Киара не такая ужасная - она вполне даже ничего. Мы её внимательно осмотрели и я поинтересовалась - "ну как?! Тебе нравится?!". Ыкл пристально оглядел её и сообщил мне, что она очень даже ничего. Я тоже, после долгого осмотра пришла к этому же выводу. "Тогда мы её оставляем?" - спросили мы друг у друга, и решили пока оставить. Правда, нам сообщили, что в Америке всё можно обменять в течениe 30 дней - но там мы уже всех осмотрели и она, как ни крути, была самая симпатичная - так что обменивать нам не на что. И потом, сегодня уже двенадцать дней, как она с нами - мы уже, вроде, привыкли...

Спешу также сообщить, что и мадонна в моём лице и младенец в лице Киары чувствуют себя неплохо - можно даже сказать хорошо. Правда, я всё ещё напоминаю себе корову - на этот раз энергичную и дойную, но всё равно корову. Только и делаю, что выполняю план по надоям в одной, отдельно взятой, квартире. Мне также сообщили, что мировой коровий рекорд - восемнадцать тысяч литров в год (специально пишу прописью, дабы все задумались и оценили) - мне всё равно не побить. Ыкл хвастается всем напропалую, что из набранных мною семи килограмм, за первые пять дней я похудела на девять - так что, я сама себе напоминаю рекламу гербалайфа - "хотите похудеть? Спросите меня как!". Но об этом я говорю с опаской - а вдруг сглажу... А то я сама себе сейчас ужас как нравлюсь - и не в смысле я ужас, а всё равно нравлюсь, а в смысле просто ну такая-растакая, прямо ах. И опять - с опаской, шёпотом и куда-то в угол. Тут на днях заходили те самые муж с женой. Я была в коротенькой маечке и она, посмотрев на меня, сказала, чтобы я ей лучше на глаза не показывалась - так как, так выглядеть на десятый день после родов, просто хамство и свинство. Ыкл был очень доволен - кажется, даже больше, чем я. Аж покраснел от удовольствия... Впрочем, может не от удовольствия, а от жары - тоже не исключено. Вообще, как вы уже поняли, мы такиe необычные, такие необычные. Все последние дни то я, то Ыкл звонили всем на свете, дабы сообщить об этом о всём. Поскольку почти никто не знал о том, что я вообще беременна, то люди пошло думали, что мы собираемся пригласить их на свадьбу. И, кажется, плохо ориентировались в новой реальности - а что, мол, свадьбы вообще никогда не будет? Мы только загадочно улыбаемся. А вообще мне понравилось сообщать о будущем ребёнке только после его рождения - очень уж реакции у людей интересные. Но это моя стервозность во мне говорит. Но, всё равно, опыт держания в секрете от всех, за исключением пяти-шести человек, произвёл впечатление на нескольких наших друзей, которые тоже задумались о том, чтобы это повторить. Правда, для этого необходимо, чтобы ничего не было видно. Хотя, если бы я могла, если бы это зависело только от меня, я бы сообщила только тогда, когда она уже закончила бы аспирантуру. Впрочем, и мои родители и родители Ыкла категорически отрицают версию о том, что когда ребёнок заканчивает аспирантуру, за него можно уже не волноваться. Может, они и правы. И всё равно - я бы сообщила об этом исключительно после окончания аспирантуры.

Поскольку ни один младенец, кроме Киары, как я уже и говорила, мне самой нравиться не стал, я предполагаю, что и остальным тоже не особо нравятся младенцы. Посему, вам остаётся мне верить на слово - она действительно очень симпатичная, в отличиe от всех остальных. А я всё жду, когда же проснётся материнский инстинкт и мне начнут нравиться младенцы. Думаю, что он в коме. Или в летаргическом сне. Ну и ладно - меня это вполне устраивает.

Столько букв, а толком ничего не сказала... Очень насыщенный год получился - докторат, постдок, новая игрушка с длинной инструкцией... Наш пострел везде поспел. И это даже не всё, что можно было рассказать. Впрочем, если решусь, то, может ещё и расскажу...

Всем великолепного дня! Я пойду читать инструкции к новой игрушке. У неё, на удивление, очень много кнопочек - без пол-литры не разберёшься. Папка с её документами лежит рядышком со всеми документами приборов - телевизора, стерео-системы и прочих. Ну а что - она тоже прибор - даже сложнее, чем телевизор. Вот теперь действительно на сегодня прощаюсь и желаю всем замечательного дня! Ваши Я и немного Киара.
Tags: Киара, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 75 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →