Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

"Жизнь прекрасна".

"Жизнь прекрасна" - каллиграфически подмигивала надпись на чехле пятого колеса джипа, едущего впереди. Она подпрыгивала на ухабах и продолжала щуриться и подмигивать - ну улыбнись, ведь правду же говорю - жизнь прекрасна! Ухаб за ухабом, рытвина за рытвиной. Разлапистая и, на первый взгляд, нелепая - как букет фиалок посреди коровника. Но, кажется на пятой, я начала улыбаться. На седьмой я ей поверила. Не может быть такое каллиграфическое таким неверным. Не может и всё. И правда, выдыхала я в приоткрытое окно - ведь не просто прекрасна, а каллиграфически прекрасна.

Поначалу, конечно, казалось, что прекрасно не будет. Будет сносно, будет терпимо. Может быть даже хорошо. Может быть даже очень хорошо. Но даже очень хорошо никак не сравнится с таким каллиграфическим прекрасно. Ведь оно всё такое... Какое-то такое... А какое, собственно? И подумалось мне, что я - теперь - точно знаю какое оно прекрасно - даже каллиграфическое.

Я помню запах сосны. Она стояла в ведре, обложенная тряпками, и благоухала. Она сверкала, переливалась и невероятно пахла.

- Слушай, а как твой дедушка её привозил домой?
- Не помню...

Я не помню просто потому, что не могу этого помнить. Как можно помнить то, чего, кажется, никогда не знал. Я приезжала и она всегда уже была. Там в углу. Пахла, переливалась и кололась. Под ней стоял большой ватный Дед Мороз, которому я шептала на ухо каждый вечер, что мне принести в этот раз. Он не всегда попадал. Но, как ни странно, попадал довольно часто. Я, кажется, до сих пор верю в Деда Мороза. Или мне просто хочется в него верить.

Каллиграфическая "ж" выразилась в ёлке. Настоящей ёлке. Большой, пушистой и невероятно пахнущей. Мигающей и переливающейся. С тонкими блестящими нитями, свисающими с игольчатых лап. Разлапистая каллиграфическая "ж" - вот, оказывается, почему ты мне подмигивала и разлаписто-вальяжно флиртовала со мной. Ты знала то, о чём я, в этот момент, даже не догадывалась.

- Откуда это? Боже, как ты её притащил? Когда? Это мне? Это правда мне? И она живая? Самая настоящая? И она действительно наша?
- Наша. Действительно наша - твоя. Живая, блестящая - как ты любишь.

Последний раз, когда у меня была ёлка, был так давно, что я, кажется, о нём забыла только ради того, чтобы не напоминать самой себе о том, насколько давно я живу на этом свете. А тут зашла - и ёлка. Украшенная, переливающаяся, колючая и невероятно пахнущая - вся моя. Такая, как я люблю. Спасибо тебе разлапистая, немного нелепая, каллиграфическая "ж".

Когда она улыбается, я готова на всё. Я совершенно перестаю понимать где я нахожусь, что я делаю, для чего... Она улыбается и я готова - как улитка, покидающая свой уютный домик после дождя - я готова лететь, бежать и спотыкаться. Я дую ей в затылок и незаметно её целую. До чего же она стала огромная - семь с половиной месяцев, это не шутки. Это огромное существо. С собственным мнением и невероятной улыбкой. Ты моя каллиграфическая "и". Ты гораздо больше. Ты никогда не фальшивишь. Я когда-нибудь скажу тебе:

- Будь искренна - как когда-то, когда ты улыбалась только тогда, когда тебе этого хотелось. Да, это тяжело. Гораздо легче улыбаться даже тем, кому не хочется улыбаться. Легче и, наверное, иногда даже полезно. Ну и что. Зато никто никогда не будет сомневаться в том, что ты улыбаешься именно ему, если ты будешь улыбаться только тогда, когда тебе действительно этого хочется. И только в этом случае. Понимаешь, улыбка это очень сильное оружие. Одно из самых сильных, которое когда-либо было придумано. Но, если вдруг, тебе захочется плакать - плачь. Только недолго, пожалуйста. От этого портится цвет лица, могут появиться морщинки и на мгновение может стать очень страшно. Не бойся. Страхи пройдут. Всё проходит. Ты моя каллиграфическая "и", когда-то увиденная на чехле пятого колеса, едущего впереди джипа. Нет, знаешь, я вру. Ты мой весь каллиграфический алфавит - весь. Я всегда за тебя. Даже тогда, когда тебе кажется, что я против - я за. И я обязательно попрошу прощения - в конце концов. Правда, ты умнее - и, наверное, успеешь это сделать до меня. Держи спину ровно, а голову высоко. Тогда ты будешь видеть небо почти на уровне глаз. Оно синее-синее - необыкновенное своей кажущейся бесконечностью. Джинсы это прекрасно. И если тебе хочется носить только рваные джинсы это ни о чём не говорит - это говорит только том, что тебе хочется носить рваные джинсы. Пусть. Не прячь взгляд - даже если ты ошибаешься. Не ошибается только тот, кто ничего не пробует. Ошибаться не стыдно. Стыдно ничего не пробовать. Впрочем, и это не стыдно - просто потом очень жалко. Жалко, что упустил, не поймал, не попробовал. Когда-нибудь, в каком-нибудь невероятно сентиментальном порыве, ты подойдёшь ко мне и осторожно дунешь мне в затылок. Я ничего не спрошу - я всё пойму. А если не пойму, то просто промолчу - чтобы не нарушить этого момента, не сломать чего-то, что, может, не чинится - не относится ни к сапожнику, ни к швее. Я промолчу. Я улыбнусь - мы обе будем знать. Знать, что мы поняли друг друга.

Я, наверное, ещё много чего скажу. А пока я держу свою каллиграфическую "и" - весь свой каллиграфический алфавит - прижимая к своему животу и осторожно дую в затылок. Чтобы не нарушить. Чтобы не сломать. Аккуратно и незаметно. Только, чтобы мы обе знали.

Моя каллиграфическая "з" иногда сопит мне в плечо - но только в особо сентиментальном порыве. Я люблю этот запах чеснока, острой куриной сосиски и пива. Я стараюсь не злиться на очередное "бу". Ведь потом обязательно пожалею. Так для чего? "Прости меня, я же не хотел" - я понимаю. Моя каллиграфическая "з" сопит мне в плечо и обнимает во сне так крепко, что мне кажется, что у меня хрустят рёбра. Я не хочу двигаться - дабы не сломать. Не нарушить. Я улыбаюсь и думаю о том, как может быть так - чтобы перехватывало дыхание, чтобы каждый взгляд говорил столько, сколько не выскажешь словами никогда. Чтобы засыпать и просыпаться. Именно так.

Каллиграфическая "н" пришла с посыльным. Сиреневые орхидеи, несколько крохотных роз и пара лилий. И огромный воздушный шарик - "задуй свечи и всё исполнится" обещает мне шарик и его громада парит над нежной беззащитностью орхидей.

- Ты понимаешь - у них совсем, представляешь - совсем - не было тюльпанов.... Тебе нравится?

Я очень люблю тюльпаны. Больше всех остальных произведений искусства, созданных флорой. Но эти беззащитные сиреневые орхидеи... И громада многообещающего воздушного шара. Неужели это так важно - тюльпаны или...?

- Мне действительно очень нравится. Правда. Они великолепны.

Я не лукавлю. Орхидеи великолепны. Они оттеняют колючесть ёлки своей неприкрытой сиреневой беззащитностью. Они не хуже ёлки. Они моя каллиграфическая "н". Неужели они могут не нравиться? И этот шарик - мой каллиграфический мягкий знак. Я тихо обещаю - я обязательно задую свечи и обязательно пожелаю. Но мне страшно. Я боюсь желать. Когда есть столько всего, кажется, что желать больше нечего. Впрочем, моя прагматичность заглушает мою сентиментальность - а как же...? Список длиной в небо. И хорошо, что так. Наверное, мне было бы скучно, если бы я проснулась в какое-нибудь утро и поняла, что желания кончились. Я хочу. Я столько всего хочу. Но только шёпотом. Мой шарик - мой каллиграфический мягкий знак. Я обещаю - я задую и пожелаю - но только шёпотом. Чтобы не нарушить. Чтобы случайно не сломать.

- Сегодня я обязательно иду стричься - я больше так не могу!

Я действительно больше не могла. К тому же, на горизонте маячила каллиграфическая "п" - синий цвет. Моя, до сих пор красная, чёлка, должна стать синей - обязательно должна. Мне очень хочется. Мой парикмахер - лысый, как колено, обладатель истинно британского юмора - как, наверное, многие выходцы из Британии, - утирая слёзы, выступившие от смеха, выдыхал, смотря на меня:

- Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так радовался синему цвету волос! Ты как истинный ребёнок! Ты уверена, что ты мать?
- Я уверена, честное слово - хохотала вместе с ним я - У меня день рождения, понимаешь? - я торопилась сказать самое важное - Я так давно мечтала о синей чёлке - ты даже не представляешь как давно! Я очень, очень хотела синюю чёлку - понимаешь? Я счастлива - я получила её в свой собственный день рождения! И пусть всё остальное подождёт. Ведь теперь у меня такая давно-желанная синяя чёлка.

Я не стала рассказывать ему о том, что она моя каллиграфическая "п". И не потому, что он не поймёт - просто это очень интимное - что-то личное между мной и чехлом на пятом колесе, едущего впереди джипа.

Мои каллиграфические "р", "е" и "к" не заставили себя долго ждать. Телефон не замолкал ни на секунду.

- Откуда ты звонишь?
- Я сейчас в Киеве - у меня всего две минуты, но я же не мог не позвонить - ты что?

- Да, дорогая, я тебя слушаю.
- Я поздравляю, я желаю, я...
- Не торопись - я не сбегу....

Я и забыла о том, что есть столько не забывающих меня потрясающих людей. Вы мои каллиграфические "р", "е" и "к". Не обижайтесь за то, что я весь каллиграфический алфавит, на самом деле, отдала давно одному маленькому, но невероятно тёплому существу. Она подвинется. Она поймёт. И вы, наверное, тоже.

Моя каллиграфическая "а" - лучшие друзья. Тех, кого действительно надо поздравлять. Они самые лучшие друзья и я надеюсь, что и я так сумею.

- Что ты кричишь?
- Как это что? Я же поздравляю!
- А у меня теперь синяя чёлка...
- Я сойду с ума - я точно сойду с ума! Нет, вы такое видали? И, вроде, умный человек. Ну почему синяя?
- Не знаю. Просто синяя. Как посиневшее небо. Как синька. Как твои синие брюки...
- У меня очень красивые синие брюки. Ох, я сойду с тобой с ума - ну, если как синие брюки... Может оно и не так страшно...

Моя каллиграфическая "н" - моя работа. Я так люблю, когда она получается, но как же нечасто это бывает.

- Можно выпросить у тебя пожелание?
- Ну...
- Пожелай мне, пожалуйста, в течение ближайшего месяца доказать положительность метрической энтропии для стандартного отображения!
- Чего тебе пожелать?
- Ещё раз - положительность метрической энтропии для стандартного отображения.
- За это, горе моё, хоть деньги дают, а? - и смеётся. Она всегда смеётся.
- Неа. Зато над этим думали просто все на свете, а я хочу доказать. Мне это очень нравится - понимаешь? Мне очень хочется... Ну пожелай, ну что тебе стоит?
- Ой, горе ты моё - желаю тебе я твою метрическую, тьфу, энтропию, тьфу, в стандартном... Что там было стандартным? Впрочем, не говори - у меня и так голова распухла.

Моя каллиграфическая "с" - мой жж. Я стала реже появляться - но это не значит, что я ушла. Я не хочу уходить. Я не уйду отсюда. Мне здесь тепло. Мне очень жаль, что некоторые меня перестали читать потому, что я стала реже писать. Меня расстраивает, что вы переживаете куда я пропала - расстраивает и радует одновременно. Вы моя каллиграфическая "с". Спасибо вам огромное - за тёплые слова, за поздравления. За то, что читаете и говорите, что вам нравится. Просто за то, что вы со мной. Даже тогда, когда я об этом вовсе не догадываюсь. Даже тогда, когда я по горло занята своим остальным каллиграфическим алфавитом. Я никуда не делась. Я тут. Просто стала реже появляться. Но вы же понимаете...

"Жизнь прекрасна" - каллиграфически подмигивала надпись на чехле пятого колеса джипа, едущего впереди.
И я им верю - и надписи, и джипу, и колесу. И даже чехлу. А разве можно, после всего этого, не поверить?

С наступающим вас! Жизнь прекрасна! Спасибо вам всем - просто так - большое, каллиграфическое, спасибо. Ваша Я.
Tags: опусы, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments