Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Йонатан

- Давайте я прочту вам поздравления, которые я ему писала на день рождения. Я писала: я желаю тебе оставаться самим собой, желаю, чтобы ты сочинил ещё миллион и одну сонату, чтобы всё было замечательно. Я писала тебе, что ты замечательный, что мне самой иногда удивительно, что мы родственники, потому, что я до сих пор не понимаю, как же я могла родить такого. Вот такого.

Она не плакала. Она стояла и улыбалась.

Первое впечатление было странным. Неуклюжий, невысокий, огромные очки. Собранный, кажется, из разных кусочков мозаики, которые, каждый по себе, может, и ладно скроен, но все вместе... Что-то не то. Всё это прошло моментально - после первой же улыбки. Он улыбнулся и стало понятно, что все они на месте, что надо быть сумасшедшим, чтобы не понять, насколько на месте. Мы пили холодное пиво, смеялись и говорили за жизнь. Забавную и увлекательную жизнь. Жизнь, в которой композитор и иудаист-арабист - первое по призванию, второе по образованию, зарабатывает на жизнь, моя посуду в ресторане.

- Подумаешь, посуду! - он смотрел на меня своими огромными глазами, спрятанными за огромными очками - Зато они говорят, что скоро сделают меня помощником повара. Знаешь, как я потрясающе готовлю! Как? Она не знает, как я потрясающе готовлю?! Да что же это такое делается? Приходите ко мне в следующую субботу, мы такой пир устроим - на весь мир!

- Ещё я писала ему, что он настолько искренний и открытый, что кажется, что таких не бывает. И писала, чтобы продолжал быть таким, несмотря ни на что. Даже когда не хочется, даже, когда тошно. Впрочем, ему редко бывало тошно. Или бывало, но об этом никто не знал...

- Слушайте, - закричал он в трубку почти в полночь, - я закончил работу. Я сейчас к вам приеду! И привезу грибной суп. Суп готовил не я, но он совершенно шикарный. Я знаю, - не давал он вставить слова, - знаю, что она не очень любит супы. Но если этот суп ей не понравится, я съем свою шляпу. Впрочем, нет - лучше я съем этот суп. Нет, суп я есть не буду - я объелся. Но я всё равно еду - это же не поздно, правда?

Полночь - совсем детское время. Какое там поздно! Как раз созрели для грибного супа. Густого, ещё тёплого, кремового. Такого, который не может не понравиться - даже если совершенно не любишь суп.

- А что это вы тут делаете? - ехидно смотрел он на нас. - И почему это она в твоей майке? Вы же коллеги, так? Хотел бы я тоже, чтобы у меня дома такая коллега разгуливала в моей майке. Коллеги, говорите... Может и мне на работе поспрашивать - кто, мол, приедет ко мне и походит у меня дома, в полночь, в моей майке. Короче, я вообще не понимаю, что мы всё ещё тут сидим? Пошли пиво пить!

Любимый бар на задворках города. Когда-то это был бокс для ремонта машин. Бокс закрылся, помещение пустовало. И кому-то, абсолютно гениальному, пришла в голову идея открыть там бар. В первую неделю после открытия они обещали пивную кружку каждому, выпившему литр пива. Они ходили туда три раза и принесли домой шесть кружек на брата. Кажется. Совпадение или так, но после этого в баре перестали раздавать кружки. Но бар привлекал не кружками. Просто он, кажется, является квинтэссенцией этих задворок. Именно тем, что должно ассоциироваться с городом. И с ночью. Пиво, столики под открытым небом и люди, сидящие и разговаривающие до пяти утра. Самые разные люди. Иногда настолько странные, что хочется ткнуть пальцем - смотрите, смотрите!

- Ещё я писала ему, - она замолчала и сделала глубокий вдох. - Нет, давайте лучше будем слушать остальных - я пока помолчу. Сегодня пришло много тех, кто с ним работал, дружил, пересекался тем или иным способом. И они все хотят что-нибудь сказать. И спеть. Давайте слушать их.

Мы сидели в этом баре сто раз. Может быть двести. Иногда я засыпала на скамейке - мальчики, не волнуйтесь, продолжайте разговор. Я тут полежу - ладно? Он смеялся и просил не замерзать. Потому, что кому нужно это замерзшее нечто.

- Слушай, а как вы познакомились? Вы же такие разные.
- Мы?! Во-первых, мы не разные! Во-вторых, мы вместе учили аккадский - Мардука помнишь? Вот это их бог.
- А для чего вам аккадский?
- Ну как это для чего? Для чего вообще учиться?

Учиться это хорошо, с этим не поспоришь. Он всё время учился. Прибегал - возбуждённый, радостный:

- Я сегодня такое сочинил! Такое сочинил! Сейчас я весь в африканской музыке! Я скоро еду в Эфиопию! И оттуда я буду писать вам письма, а вы мне будете отвечать - и только попробуйте не! И про все свои любови я тоже буду писать - ты мне и посоветуешь, как и что с ними делать. Между прочим, может и не надо мне с тобой это обсуждать - балаболка ты! Сколько несчастный мужик тебя ждал, прежде, чем ты согласилась? А всё только говоришь!

- А когда ты уезжаешь?
- Не волнуйтесь, только через два месяца - всё успеем!



- Он написал:

Моя жизнь была короткой историей
Короткой историей - без всяких всё тут.

Всего две строчки. Ничего особого. И всё сказано. Сегодня мы поём, играем и говорим. Эй вы - кто тут рыдает? С ума сошли, что ли? Да вы что - обалдели все? Мы поём - поём и играем! И хватит рыдать - хватит! Помните?

Не превращайте мои строки в грусть,
Не читайте мои строки нехотя,
Не превращайте мои строки в горечь.

Не читайте мои строки, чтобы расстроить толпу,
Не превращайте их в лишённые смысла,
Не читайте их в дни памяти.

Кажется, о самом главном он узнал первым. Сумасшедший. Мчался на такси, в ночь, с цветами.

- У вас будет ребёнок?! Правда?! А я - кто я ему буду?! Подожди, не отвечай - дай тебя поцеловать! Что у нас сегодня на ужин? Котлеты - замечательно! А это что? Винегрет?! Что такое ви-не-грет? Русский салат... Ну-ка, ну-ка... Слушай, а вкусно. А из чего он сделан?
- Картошка, лук, солёные огурцы, солёная капуста, свекла, фасоль, чеснок, кажется, укроп..
- Хм... Странно. Я, вообще-то, терпеть не могу ни свеклы, ни солёной капусты. Но вкусно же - признавайтесь, что тут ещё? Когда вы вообще улетаете? О - почти со мной. Но я на два месяца, а вы чёрт знает насколько, но ничего. Какие наши годы. Ух, загуляем, ух пива попьём! Я писать буду - из Эфиопии.

Он писал. Писал про какую-то девушку чешку...

- Слушай, расскажи ещё раз об этой чешке...
- Что рассказывать - там смешно было. Он написал, что она ему очень нравится, и он ей, кажется, тоже, но при этом она ведёт себя странно и не соглашается ни на что. Ну и описал поведение. Я тогда сказала, что если ей больше трёх, то у неё точно сифилис. Или гонорея. Или гонорея вместе с сифилисом. Что ты смеёшься? Я действительно это написала. А он тогда ответил, что меня убивать не стоит, а стоит очень даже хранить.
- Ты ему очень нравилась... Он всегда говорил, что он вас очень любит. И мне даже кажется, что тогда он просто ждал. Ждал, когда у вас всё будет хорошо.

Телефон тогда звонил как-то громче обычного. Обычно тихо пиликал, а тут. И что-то странное из трубки - больница, тяжёлое состояние. Чёрт вас всех побери, что случилось?

Может, мы долго не звонили. Может, надо было позвонить именно в тот вечер. Но это был простой вечер и ты просто пошёл попить пива. Потому, что молодость; потому, что это пиво, и счастье, и вечер. И девушка потом будет, и любовь-морковь, и опера, и концерты. Но сегодня только пиво. Спиралевидная лестница в туалет - по ней официантки отказывались подниматься. Потому, что страшно. Всего лишь лестница.

- Вызывайте скорую! Не трогайте его - не поднимайте! Вызывайте скорую - он об угол стола, тут кровь, вызывайте скорую, чёрт вас всех подери!

- Тяжёлое состояние. Боремся. Надеемся. Глаза пока не открывал. Откроет - обязательно!
- Конечно, откроет! Он обещал - он говорил, что после возвращения, после всего - будет пиво, будут танцы - будет всё! Пусть только попробует обмануть! Скотина такая - так ему и передайте! Приедем и убьём!


И, конечно, спасибо всем тем, кто тогда был с нами. Кто тогда помогал, приходил. Не плачьте - не надо. Просто напевайте.

- Как у вас дела? Уже родила? Да вы что! Почему пока не выпускают? Всё будет хорошо - точно говорю. У нас тяжело, но тоже будет лучше - обязательно будет!

Ты ждал. Ты ждал, пока нас выпишут. Ты хотел удостовериться, что всё хорошо. По крайней мере, у нас. Я это точно знаю. Ты просто ждал.

- Не говорите ей - вдруг молоко пропадёт...

Разве такое можно скрыть? Разве об этом можно молчать? Никогда, никогда в жизни не читай чужих писем - как же страшно иногда забыть вдолбленное с детства. Не рассказывайте... Не рассказывайте... Не рассказывайте...

Ты улыбаешься на всех фотографиях. Всегда. Жил, как дышал. Писал, как жил.

- Вы подаёте в суд на бар?
- Наверное, да... Впрочем, какая разница? Давайте о другом - какая же она у вас красивая! И вот, кстати, не забыть - это слинг. Он привёз из Эфиопии материал, не успел. Но очень хотел. Очень. Давайте напевать - чтобы радостно и без патетики. Кому она нужна? Он её ненавидел.

Спасибо вам всем, что пришли. Спасибо...

אל תהפכו את כתבי לסיבה לדיכאון
אל תקראו את כתבי בניגוד לרצון
ואל תהפכו את כתבי למרים בלשון.

אל תקראו את כתבי כדי לדכא את ההמון
אל תהפכו את כתבי לחסרי רעיון
אל תקראו את כתבי בימי זיכרון.

(Йонатан Наим 21.12.1981 - 13.5.2011)
Tags: жизнь, чтобы помнили
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments