Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Ананасы

- Давайте всё по порядку. Вы ехали. Утро. Не пьяный - так?
- Какой пьяный? Вы что? Утро. Ехал. Я же уже всё рассказал...

Все в округе звали его дядя Шота. Даже те, которые годились ему в матери и отцы. Как-то так повелось. Дяде Шоте было около пятидесяти. Высокий, немного раздавшийся, но крепкий. Он всегда ходил в серой тюбетейке, покрывавшей всю голову и доходящей до самых ушей. Войлочной. Тонкий серый шнурок свешивался с одной из сторон тюбетейки и смешно качался. Дядя Шота всегда ворчал и выглядел недовольным. Но ни на кого это не производило должного впечатления. Все мальчишки в округе бегали к дяде Шоте учиться строгать, пилить, собирать виноград и инжир. Все девчонки прибегали слушать бесконечные рассказы. Виноград дядя Шота собирал осторожно. Срезал гроздь за гроздью - одной рукой подсекал, второй рукой аккуратно поддерживал снизу. Гроздь падала в руку, он расправлял её на ладони и укладывал в большую плетёную корзину. Потом объяснял:

- Эта очень красивая. Она на стол. Эта, - указывал он на хилую сестру предыдущей, - не красивая, но вкусная. Она на вино.

Рассматривал гроздь на свет, утвердительно кивал и откладывал во вторую корзину. Довольно объяснял - много вина, много света. Много света, много жизни. И даже, кажется, улыбался. Дядя Шота, кажется, умел делать всё.

- Дядя Шота, - прибегала соседка, - почини нам калитку. А то совсем хилая стала. Чуть что, сразу открывается. Никак не починить.

Дядя Шота крякал, недовольно бурчал, доставал свой ящик с инструментами и шёл чинить калитку. По окончании, тщательно проверял - отворял, затворял. Довольно кивал сам себе и просил принять работу.

Дядя Шота водил автобус. Маленький автобус. По одному и тому же маршруту, уже тридцать лет. Каждый день, за исключением субботы и воскресенья. Он знал своих постоянных пассажиров и держал в небольшом пакетике несколько ягод инжира, которые раздавал детям. Чтобы веселее было ехать. Инжир из его сада был почти чёрный и очень сладкий.

- Я знаю, что Вы всё рассказали. Но я хочу снова и подробно: все детали. Итак. Вы ехали. На какой скорости?
- Как обычно. Город же. Дети иногда бегают, шайтаны такие. Вот скажите, почему им не объясняют в их школах, что нельзя бегать на дороге?

Элька всегда подначивала. Всегда канючила и издевалась:

- Поехали домой на автобусе, ну поехали домой на автобусе!
- Эльк, мне мама на автобусе не разрешает. Там же дорогу потом переходить. А мне не разрешают.
- Подумаешь, - махнула рукой Элька, - мне тоже не разрешают. Ну и кто узнает? А так полчаса до дома. Ну поехали на автобусе.
- Поехали! Но потихоньку. - и правда же полчаса идти, так значительно быстрее.

До дома было две остановки. Надо было сначала перейти дорогу, чтобы попасть на остановку, потом проехать две остановки, а потом снова перейти дорогу, чтобы уже домой. Целых две дороги. И дурацкий портфель, который так неудобно тащить. Тяжёлый и дурацкий. Конечно, на автобусе в сто раз лучше. А может и в двести. Может, даже в целых триста! Подумаешь, перейти дорогу - раз плюнуть. Надо посмотреть налево-направо, зажмуриться и быстро перебежать. Очень быстро. Когда ты никого не видишь, то и тебя почти не видно. Ясно же.

- Вы точно не пили?,- он даже, кажется, подмигнул, почти по-свойски. Понимающе.
- Да Вы что? Я пью только дома, только в субботу. Только вино. У меня такое вино! Я сам его делаю. Как виноград созревает, сразу делаю. Это такое вино, от которого потом и встать-то нельзя. Голова чистая, а ноги не ходят.
- Я понял про вино, - улыбка стёрлась, как и не было, - хватит. Я одного не понимаю, как вы договорились? Вы деньги им заплатили?
- Я?! Деньги?!

Автобус был большой - просто огромный. Поднимаешься по ступенькам, тащишь за собой портфель. Тащишь, тащишь. Потом плюхаешься на сиденье и смотришь в окно. Если повезёт и есть место рядом с окном. А за окном быстро пробегают дома.

- Представляешь, - захихикала Элька прямо в ухо, - сейчас бы пешком топали. Столько топать! А сейчас мы на автобусе. А остальные, как дураки, пешком.

Несомненно, на автобусе значительно лучше. Пусть и две остановки.

- Эльк, а автобус надо обходить сзади или спереди - ты не помнишь?
- Конечно, сзади, - гордо, со знанием дела, сказала Элька, - ты так редко ездишь, что и не знаешь! Но я всегда обхожу спереди.
- Почему?
- Как почему? Ты что? Так интереснее. Надо только очень быстро бежать. Очень быстро. Спорим, ты не сможешь, а я смогу - спорим?
- Почему это я не смогу? Я тоже смогу!
- Не сможешь. Ты даже на автобусе ехать не хотела - мне мама не разрешает, - передразнила Элька, - куда тебе впереди автобуса бегать!
- Поехала же! Смогу! Смогу перебежать. Спорим? На что спорим?
- На что? Если перебежишь, я свой секретик покажу - только вчера закопала, а не перебежишь, сделаешь за меня математику.
- Так нечестно - ты мне секретик, а я тебе математику? Ты же не дашь мне его выкопать, только покажешь.
- Выкопать не дам, но стёклышко дам. Синенькое. Сделаешь свой секретик.


- Не валяйте дурака. Вы, деньги. Что непонятного? Почему они заявление отказались писать, а?
- Откуда я знаю. У них и спрашивайте.
- И спрошу. Но лучше сами признайтесь.
- Не в чем мне признаваться. Всё рассказал. Отказались и хорошо. Спасибо им.

Автобус подъехал к остановке, зарычал и остановился. Двери расползлись в стороны и Элька спрыгнула со ступеньки.

- Ну что, побежали? Или струсила?
- Ничего я не струсила!
- Тогда быстрее, а то он скоро поедет. Я первая.

Элька рванула через дорогу и через пару секунд уже стояла на противоположной стороне. Стояла, смотрела и смеялась. Приложила большой палец к носу, обидно выпятила мизинец:

- Струсила, струсила. Мама не разрешает, - снова передразнила Элька - струсила и всё! Математику делать будешь!

Стало так обидно, что защипало в глазах. Это всего две секунды. Только надо налево-направо. Налево-направо ничего не видно - автобус загораживает. Ну и ладно. Надо очень быстро и зажмуриться. Только две секунды.

- Спасибо?! Ничего себе. Вы молиться на них должны. Тормозили?
- Конечно, я же уже сказал. Она появилась непонятно откуда. Там автобус только подъехал. На остановке стоял. Я его тихо объезжал. А тут она. Кажется, там что-то на дороге было. Кажется, шкурка от банана. Я не помню. Она упала. Я затормозил. Как мог.
- А потом? Ещё раз. Что потом? Я записываю.

Мама теперь точно узнает, что я ехала домой на автобусе. Она меня теперь точно убьёт. И ботинки жалко. Любимые фиолетовые ботинки. Совсем новые. Мама привезла. А ещё мама расскажет папе и он-то, совершенно точно, меня убьёт. Почему же так больно? Куда делась Элька? Кто этот дяденька? Какая смешная шапка. Почему они все так смотрят?

- Шайтанка, шайтанка - откуда ты взялась? Больно? Подожди, сейчас всё будет хорошо. Сейчас. Потерпи, шайтанка.
- Дяденька, только не рассказывайте маме, пожалуйста!
- Дядя Шота, я - дядя Шота. Потерпи, шайтанка, потерпи.

- Потом? Потом всё понятно. Я выбежал, там с ней, кажется, ещё одна шайтанка была. Но она сбежала. Нашёл бы, все уши поотрывал бы. А она тихо плакала. Совсем тихо. Обняла крепко за шею и тихо плакала. Я её в поликлинику потащил. Сказали, нога заживёт. Сказали, будет как новая. Сказали, что всё хорошо будет. Сказали, что положат в больницу. Она там будет лежать месяц, наверное. Но потом всё будет хорошо. Шрамы, правда, останутся. Не мучай меня, а? - он устало снял тюбетейку и отёр ею лоб, - Мне и так плохо. Я знаю, что я не виноват. Она сама выбежала. Но, конечно, я виноват. Тридцать лет за баранкой. Тридцать лет! Никогда даже штрафов не было. Не мучай меня. Протокол подпишу. Задерживать будешь? - тон стал резким, сухим и равнодушным.
- Нет, не буду. Правильно сказали - официально, вроде, и не виноват. Подписывайте. Но далеко не уезжайте. Может, они ещё передумают. И не тыкайте мне тут. Не на базаре.

Дядя Шота вышел и присел на корточки. Прислонился к стене. Закрыл глаза. Снял тюбетейку и заплакал. Несколько минут он так сидел, потом поднялся и побежал. Дома, в саду, он медленно и аккуратно срезал несколько виноградных гроздей, также аккуратно набрал большую банку инжира. Долго смотрел на каждую ягоду - рассматривал со всех сторон. Достал из шкафа на кухне, откуда-то из глубины, большую жестяную банку с жёлтым рисунком. Надел парадную белую тюбетейку. С золотистым шнурком. Посмотрелся в зеркало. Погладил ладонью щетину. Посмотрел в сторону ванны, махнул рукой, и вышел из дома.

Палата была большая - человек десять. Все взрослые. Взрослое отделение. На огромной кровати и не заметишь как она под одеялом скукожилась. Прямо рядом с окном. Чтобы веселее было. Чтобы посмотрела в окно, а за ним инжирное дерево. И слышно море.

Дядя Шота присел на край кровати. Смахнул слезу, снял тюбетейку и осторожно погладил по щеке:

- Прости меня, шайтанка такая, прости дурака старого.

______________________________________________________________________________________________
Целый месяц, каждый день, он приносил мне инжир, виноград, и ананасы в красивых жестяных банках с жёлтой этикеткой. Я никогда до этого не ела ананасов. И никогда больше после этого они не казались мне такими вкусными.
Tags: годно, опусы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →