Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Допустим

Допустим, так. Вам шестнадцать и он тебе нравится. Так нравится, как никто никогда не нравился. И ты уже взрослая и самостоятельная. Тебя давно не контролируют. Ты кладёшь ключи в карман и кричишь, захлопывая дверь -- я к Леське, к одиннадцати буду, если что звоните. Но звонить можно только на домашний; телефон, как всегда, барахлит, а он -- слепой дурак и лучший друг -- теребит тебя: скорее, скорее. Потому что уже почти семь и скоро уйдут все старушки с рынка, у которых ромашки в ведре прямо пучками, немного похожие на укроп. И он выбирает пучок и советуется -- он очень хочет вручить их ей, которая совсем не ты, но ему невероятно страшно. А вы лучшие подруги и ты, конечно же, знаешь как же сделать так, чтобы ей понравилось, чтобы она хоть раз посмотрела. А ты точно знаешь, что ей не понравится и она не посмотрит, потому, что, не далее как вчера, она говорила тебе какой он ребёнок, как смешно он себя ведёт, даже не скрывает, что она ему нравится. А у неё таких целый пучок, они ей совсем не нужны, у неё курсы и вообще через год институт.

Ей прочат карьеру актрисы и жизнь ещё даже не началась. У тебя сводит скулы от тоски и ты улыбаешься ей и ему, говоришь ему, что он замечательный, что она обязательно посмотрит, только надо придумать как. И ты стоишь на стрёме, когда он кладёт свой укроп, так похожий на ромашки, на коврик под дверью, звонит и быстро убегает. После этого твой выход. Ты поднимаешься по лестнице: ба, тебе принесли цветы! А она стоит, покрасневшая от удовольствия, но тщательно изображает скуку: мне их каждый день носят. И это правда. Потому что каждый день вы бегаете покупать эти ромашки, и ты продолжаешь стоять у подъезда и думаешь только о том, когда же это кончится. Ещё думаешь о том, что тебе никто не кладёт под дверь ни ромашки, ни даже укроп. А ты ничуть не хуже, у тебя тоже курсы и тоже скоро институт. Сосёт под ложечкой и хочется чего-то невыразимо прекрасного, такого, чтобы перестало противно сосать под ложечкой и чтобы плевать на всё, включая институт.

Нет, наверное, не так. Вам двадцать пять и он тебе невероятно нравится. Так нравится, как никто никогда не нравился. У тебя работа, карьера, лучшая подруга и мартини с оливкой по вечерам. Ты звонишь, чтобы перенести встречу с мамой, говоришь, что вернёшься не раньше одиннадцати. У тебя мобильник, на который всегда можно позвонить, достать в любом месте, даже на Луне, но ты не собираешься на Луну. Мобильник можно отключить -- он уже давно барахлит по средам и пятницам, так пусть барахлит ещё и во вторник. А он -- слепой дурак и лучший друг -- ждёт тебя у подъезда и торопит: скорее, скорее, надо успеть, потому что цветочный магазин закроется, а я не умею выбирать цветы, ты же знаешь. И потом, вы же лучшие подруги, тебе лучше знать, что ей понравится. Ты выбираешь пучок ромашек, пахнущих немного укропом, напоминающих какие-то ромашки, которые были сто лет назад. Но это, скорее, фантомное воспоминание, потому что до этого вообще ничего не было. Он теребит и спрашивает как же сделать так, чтобы ей понравиться, а ты точно знаешь, что всё это бесполезно.

У неё карьера, восходящая звезда проекта, не далее, как неделю назад, она говорила тебе какой он ещё ребёнок, как смешно он себя ведёт, даже не скрывает, что она ему нравится. А у неё бизнес, у неё таких -- пучок в плохой день, а в хороший целый контейнер. При этом она кокетливо смеётся, обмахивается белой салфеткой, подражая актрисе из фильма, который вы вместе ходили смотреть. Кажется, в прошлой жизни. А у тебя сводит скулы от тоски, но ты улыбаешься и ей и ему, потому, что не дай бог поймут, стыда не оберёшься. Взрослая женщина, а туда же. Ты диктуешь что написать на карточке, и он отсылает свой укроп с посыльным. Карточку не подписывает -- должна быть загадка. А ты ничуть не хуже, у тебя тоже карьера, тоже бизнес и даже пучок своих. Но от них не хочется ни укропа, ни редиски и сосёт под ложечкой, хочется домой: там собака и мартини с оливкой. Ты звонишь ей поинтересоваться как дела, он стоит, затаив дыхание, а она хохочет: мне опять притащили ромашки. Ты думаешь когда же это кончится, думаешь, что тебе никто не присылает ни ромашки, ни даже укроп. Вы допиваете кофе, ты говоришь, что всё будет прекрасно, и уходишь к собаке и мартини с оливкой.

Нет, даже не так. Вам тридцать и он тебе невероятно нравится. Так нравится, как никто никогда не нравился. У тебя квартира, машина, подруга, любовник и кот. От любовника сводит скулы, но он нужен -- без этого можно совсем загнуться, забыть о том, что ты женщина. К тому же говорят, что полезно для здоровья. Здоровье -- это очень важно. И действительно полезно, настроение поднимается хотя бы на час. Потом хочется его выгнать, тем более, что как раз в восемь звонит он -- надо срочно ехать выбирать цветы, магазины скоро закроются, а ему очень надо. Он -- слепой дурак и лучший друг -- ему срочно нужен совет, какие цветы купить. Она ему очень нравится, а вы лучшие подруги. Ты объясняешь, что это очень важно, выпроваживаешь любовника и замираешь перед шкафом. Надо красиво, но не очень. Надо, чтобы впечатлился, но не понял, что старалась. Надо, чтобы ахнул, а ты смущённо: да ты что, я же быстро собиралась, надела первое, что нащупала, даже не успела накраситься. Чтобы вспомнил о ромашках только потом, когда вдруг: ах, да -- поехали за цветами.

У неё жизнь ключом. Он ей совсем не нужен. Не далее, как вчера, она как раз говорила тебе какой он ребёнок, и советовалась как бы аккуратно сказать о том, что он не для неё. Ведь вы же лучшие друзья и тебе видней как можно такое сказать, чтобы он не обиделся и остались друзьями. А ты мычишь и судорожно думаешь, что хуже сюжета придумать сложно, и как тебя угораздило оказаться между всем этим. Дома тепло, коньяк и любовник, которому можно позвонить, он приедет: сразу, не задерживаясь. Но ромашек не принесёт, у вас не те отношения, ты давно это объяснила. Объяснила так, что сразу понял, и очень жалко, что понял, а не сделал наоборот. У тебя сводит скулы от тоски, но ты выбираешь голландские розы на длинном стебле. Время ромашек и укропа давно прошло -- не пристало и несерьёзно. Вы допиваете пиво, ты думаешь о том, что коньяк после пива, наверное, можно; что в таком порядке голова с утра не будет болеть. Хотя она и так болит целыми днями и коньяк совершенно ни при чём. Сосёт под ложечкой и очень хочется домой. Переодеться, надеть длинный свитер, налить коньяка и думать о чём угодно, только не о розах, которые вообще не пахнут. Даже, как укроп. Ты встаёшь, он провожает взглядом. Ты не оборачиваешься -- нельзя, ни в коем случае, не положено. Всего пятнадцать минут и ты дома. Ты заходишь в подъезд. В твоём почтовом ящике букет фиалок. Ты взрослая женщина, это всё чушь, тебе коньяка и на работу с утра, ты моргаешь, смотришь по сторонам. В почтовом ящике букет фиалок. В твоём.

Наверное, так.
Tags: годно, зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 67 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →