Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Плавание

Все молодые родители, особенно те, которые родители в первый раз, заражены необычайным энтузиазмом. Они шерстят книги, интернет и всё, что попадается под руку, имеющее хоть какое-то отношение к детям, в поисках необходимой информации. Интересующая информация обычно двух видов: что плохого мы уже сделали, и что надо делать дальше, чтобы было хотя бы не хуже. Некоторые, прямо с первого дня, начинают учить ребёнка китайскому: обязательно пригодится, особенно в свете последних событий в мире; другие показывают ребёнку велосипед и машину: вырастешь, такое тебе купим, но, для начала, хотя бы сядь; впрочем, что там сядь, хотя бы перевернись; третьи, к коим относимся мы, обязательно учат ребёнка плаванию. С самого первого дня. Буквально как только принесли домой. Потому что в жизни может случиться всякое, а если плавать не умеет, то всё будет плохо, просто хуже некуда.

- Послушай, ей уже целая неделя, а она всё ещё не плавает! -- говорил мне молодой отец. В его глазах был искренний ужас. -- Я прочитал в книге, что её необходимо начинать учить прямо сейчас, пока она не забыла.
- Забыла что? -- лениво обмахиваясь, вопрошала я. Исполняя на тот момент функцию завтрака, полдника, обеда и ужина, я могла себе позволить быть медленной, как настоящая корова. Где вы видели бегающую корову?
- Забыла как она у тебя внутри плавала, что непонятного? Даже я, мужик, -- он поднимал указательный палец и, мне кажется, у него появлялся истинный грузинский акцент, -- знаю как она у тебя там плавала! Что ты сидишь?
- А что мне делать? Бегать? -- я всё ещё мучительно пыталась понять, что конкретно требуется от меня.
- Нет! Ванну наполнять! Мы нырять будем! -- продолжая рассматривать плохо отсканированные картинки, сообщил мне молодой родитель. -- Пока не забыла.

Двухнедельный ребёнок в ванне это не для слабонервных. Нет, не так. Двухнедельный ребёнок, которого ныряют в ванне, это зрелище не для слабонервных.

- А мы её не утопим? -- задумчиво вопрошала я, думая о том, что если этот ребёнок испортится, то надо будет делать нового, а сил никаких нет, к тому же, кажется, уже привыкла к этому.
- Не утопим, -- неуверенно отвечал мне молодой родитель, но, на всякий случай, давал ей немного подышать. -- И вообще, меня тоже учили плавать, не утопили же.

Стоит честно признаться, что в этот конкретный момент, я не была уверена в том, что то, что его не утопили, является удачей для нас обеих. Не вообще, а именно сейчас. Удивительно, но чадо реагировала на пытки водой значительно спокойней меня. Она обречённо смотрела на нас, когда выныривала, и даже не пыталась возмущаться. Она, видимо, понимала, что избежать этого всё равно не удастся, поэтому лучше попытаться получать удовольствие. Или, как программа минимум, выжить. Несмотря и вопреки.

К месяцу чадо задерживало дыхание на десять секунд. Или не задерживало, а мы думали, что задерживает. Именно столько родители-мучители держали несчастную подопытную под водой. Первый ребёнок -- вообще замечательное поле для экспериментов.

- Что ты ей читаешь? -- лениво проходила я мимо, пытаясь понять какой это вообще язык.
- Божественную комедию. В оригинале. У неё, между прочим, итальянское имя. Если она не будет знать итальянский, её засмеют.
- Засмеют где? В Израиле?

На меня махали рукой: отойди, не мешай. Я и отходила. Но я не об этом. Я о плавании. Когда мы привезли наш эксперимент бабушкам и дедушкам, мы, почему-то, не встретили горячую поддержку в их лице. Особенно на тему ныряния.

- Вы её утопите, -- обречённо вздыхала бабушка, -- жалко же. Смотрите, какая симпатичная!
- Не утопим, -- уверенным голосом отвечала я и незаметно поглядывала на молодого отца, пытаясь найти поддержку. -- Правда же, не утопим?
- Не волнуйтесь, -- заверял молодой отец, -- она и не такое выдержит.

Разговоры такого рода прерывались достаточно быстро. Мне смутно кажется, что бабушкам и дедушкам не очень хотелось вдаваться в подробности, что же конкретно ещё может выдержать этот ребёнок.

Время шло и ванна становилась мала. Нет, не совсем мала, но слишком маленькая, чтобы переплывать под водой. Раз, и уже кончилась. Надо что-то делать, смотрели мы друг на друга. Что делать, было предельно ясно. В этот же день мы записались в бассейн. Чадо отпраздновало своё шестимесячное пребывание на бренной земле, и её уже можно было пускать в большое плавание. К тому времени я понимала в шестимесячных младенцах значительно больше, чем когда-либо. Я знала, к примеру, что в этом возрасте ещё не сидят без поддержки (и не надо со мной спорить, раз моя не сидела, значит не сидят -- я же мать, мне лучше знать!), не ходят, не прыгают. Зато уже переворачиваются и ныряют.

Первое занятие в бассейне проводила девочка, не знакомая со спецификой данного возраста. Она заменяла постоянную инструкторшу. Первая её реплика повергла меня в пучину размышлений.

- Скажите, она у вас уже стоит? -- улыбнулась мне девочка, немногим старше чада. Я не успела ответить, -- Потому, что если уже стоит, тогда пускай прыгнет!

Чадо мирно сидело на бортике, облокотившись на мои руки и безмятежно улыбалась. Она не знала, что ей только что предложили прыгнуть.

- Знаете, -- задумчиво вынырнула я из пучины, -- она пока ещё не сидит.
- Хм... -- девочка задумалась, но через секунду её лицо стало светиться. -- Тогда пусть так прыгает.

Я до сих пор не понимаю этой загадочной фразы. Впрочем, я это честно списываю на собственную недогадливость. Потому, что это, видимо, очевидно, что прыгнуть можно совершенно из любого положения. Но мы так и не прыгнули в тот день.

Впрочем, уже на следующем же уроке, когда пришла настоящая инструктор, умение нырять произвело столь сильный эффект, что неумение прыгать отошло на второй план. К тому же, чадо оказалось замечательным показательным инструментом:

- Можно вашего ребёнка на секунду? -- вопрошала инструктор, протягивая руки, -- мне надо продемонстрировать остальным упражнение.

Чадо, спокойное как стадо слонов, покорно выполняло все упражнения. На её лице большими буквами легко читалось: подумаешь, после всех издевательств, такие, право, пустяки.

Через какое-то, достаточно непродолжительное, время, инструктор вызвала нас на серьёзный разговор:

- Ей нужно в продвинутую группу, -- серьёзно сообщила она молодому отцу, -- здесь ей делать нечего. Она так ныряет!, -- сказала инструктор и закатила глаза, по дороге прикусив губу. Свою.

Поскольку от административных дел меня освободили навсегда, о том, что такое эта самая продвинутая группа, я узнала только тогда, когда мы ехали на первое занятие.

- Дочь! -- серьёзно сообщил молодой отец, сидящему сзади семимесячному чаду, -- Если тебя будут спрашивать о возрасте, то говори, что тебе, минимум, три года!
- Как это три? -- вмешалась я в разговор.
- Ну, ты понимаешь, -- завиляли мне в ответ, -- я забыл тебе сказать, что эта группа с трёх лет.
- Но ей же всего семь! Месяцев...
- Ну -- я же говорю, пусть никому об этом не рассказывает!

В бассейне дочь и отец ныряли, а я считала секунды и думала -- не вынырнут прямо сейчас, сама утоплю. Именно в этот момент они всегда появлялись над водой. Отец тяжело дышал:

- Нет, ну ты понимаешь, она ныряет лучше меня! Я совсем форму потерял, ужас!

Она действительно ныряет лучше. Говорю совсем не как мать, и не как женщина. А просто как честный человек.

К чему я это всё? У нас через неделю бассейн. И именно сейчас у нас группа от нуля до трёх. Потому, что после того, как мы стали реже ходить, продвинутую группу отменили. Сдаётся мне, что никто у них нырять не умеет. Эх, надо придумать, как бы и в этот раз её не утопить. А то сейчас-то уже совсем привыкла. Жалко будет.

Замечательного всем дня! Ваша Я.
Tags: стёб, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →