Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Воспитание

- Дорогая, нам надо поговорить, - это прозвучало так елейно, что я немедленно заняла оборонительную позицию и встала в стойку, называемая суслик, готовый к бою. - Ты понимаешь, - осторожно продолжил он, - я не хочу на тебя давить и ни в коем случае не хочу тебя менять - ни тебя, ни твои привычки. Но я не уверен, что тебе понравится - именно тебе, дорогая - если вдруг, в какой-нибудь из дней, наша драгоценная дочь скажет кому-нибудь из бабушек и дедушек "твою мать". Это, заверяю тебя, - тон становился всё более елейным, - не понравится, в первую очередь, тебе. И некоторым бабушкам и дедушкам. Причём, я даже знаю каким именно, и это совсем не те, о которых думаешь ты. И главное, будет очевидно, от кого она этому научилась, - выразительно посмотрел он на меня, - особенно некоторым бабушкам и дедушкам. Ты понимаешь, о чём я?
- Чего это вдруг она такое скажет бабушкам и дедушкам? Она что - дура? - я категорически отказывалась представлять себе такое развитие событий. - Кстати, я это говорю крайне редко - шёпотом и только тогда, когда уже до белого каления. И вообще - я думаю, что если она вдруг это скажет, в чём я сильно сомневаюсь, так как уверена в неограниченных умственных способностях нашей драгоценной дочери, - то это будет только забавно. Я уверена, что все посмеются и всё.
- Посмеются? Думаешь? Тебе напомнить про Надю и Дашу?

Надя. Надя это совсем другое дело. Надя с мужем, двухлетним сыном и бабушкой с дедушкой поехали на дачу. Ехать было недолго, но часть поездки была по городу. Водить по городу, особенно в час пик, каждый подтвердит, занятие не для слабонервных. Надин муж, помня о близком присутствии относительно новых не очень близких родственников, сосредоточенно молчал. Молчал тогда, когда его подрезала красная девятка, молчал тогда, когда на светофоре прямо перед ним вклинилась какая-то несомненно блондинка, недвусмысленно помахавшая ему средним пальцем из окна, молчал... Он просто молчал. Даже тогда, когда неожиданно машина, которая до этого тихо и спокойно ехала в соседнем ряду, вдруг резко решила сменить ряд. Еле затормозил, но промолчал. И был от этого очень горд самим собой. Двухлетний сын, задумчиво глядя в окно, промолчать не смог. Он посмотрел на мерзавца с соседней полосы и совершенно спокойно, задумчиво глядя в окно, произнёс: вот водила хренов! Теперь сосредоточенно молчал не только муж, но и Надя. Бабушка и дедушка, захватившие ребёнка в стальные родственные объятия на заднем сиденье, удивлённо посмотрели на ребёнка, на Надю и... Нет, на мужа они смотреть не стали - он и так за рулём, для чего накалять обстановку. Сын продолжил задумчиво смотреть в окно, в котором виднелась толпа потенциальных мерзавцев, о которых можно было сказать то же самое ещё раз, и ещё раз, и ещё очень много раз. И это, кстати, было бы правдой, только правдой и ничем, кроме правды. Устами младенца, как говорится.

- При чём тут Надя? Между прочим, за рулём я вообще очень сдержанная и воспитанная. Всё, что я думаю, я говорю исключительно про себя. Не в смысле про меня - я-то хорошая - а в смысле про них, но про себя. Особенно, когда еду с ней. Когда одна, каюсь, бываю грешна. Иногда и говорю что-нибудь такое. Ну, ты понимаешь. Такое, которое не стоит говорить. Особенно, при бабушках и дедушках.
- Значит в машине этого не произойдёт. И это, несомненно, хорошо. Значит она это скажет дома. Или в магазине.
- Да почему в магазине? Почему скажет?

Дашины две девочки изобрели страну, в которую увлечённо играли. Совершенно абстрактную страну, с совершенно абстрактным населением. Население звалось "чернопопики". Никто никогда не видел представителей этого населения. Никто никогда не видел эту страну на карте. Это была совершенно абстрактная страна и совершенно абстрактное население. Пока как-то раз, девочки не увидели... Они зашли в магазин. Даше надо было сделать покупки. В магазине стояла чернокожая пара, покупали конфеты и вафли. Девочки, искренне обрадовавшись, закричали: мама, мама, посмотри: это наши чернопопики! Вот такие они - теперь мы знаем! Поскольку сия страна и её жители до этого, несомненно жизне-определяющего для девочек момента, были абсолютно абстрактные, теперь девочки радовались тому, что их абстракцию кто-то уже воплотил в жизнь. Исключительно и специально только для них. Чего нельзя сказать о Даше. Кажется, её сие открытие воодушевляло меньше. Впрочем, Даша невероятно обрадовалась, осознав, что внезапно конкретизированные жители абстрактной страны не говорят на данном диалекте. Они мило улыбались девочкам и старательно махали им руками, строя рожи, достойные конкретных обитателей абстрактных стран.

- Ну ладно. Допустим - не смотри на меня так победно, я сказала допустим! Так вот, допустим, ты прав. Допустим, бабушек и дедушек это может не обрадовать и не рассмешить, как бы мне того ни хотелось. Но вот скажи, как ты думаешь, если она придёт к одной из бабушек и скажет ей: ты нехорошая, толстая и лохматая. Вот как ты думаешь, что расстроит бабушку больше: твою мать или нехорошая, толстая и лохматая?
- А в чём проблема-то? Это же понятно, что это шутка. Ну правда - понятно же. И потом, бабушки у нас не дуры же. Они посмеются и делов, - завилял он мне в ответ. Кажется, я даже увидела большой пушистый рыжий хвост, обладатели которого так умеют им водить в разные стороны, что никаких следов. Сплошная тишь да гладь.
- Хорошо. Забудем про бабушек. Вот подойдёт она к какой-нибудь мадам в магазине - ты же о магазинах волнуешься - и скажет: мадам, ты нехорошая, толстая и лохматая! Как ты думаешь, мадам будет биться в экстазе? И если да, то как долго?
- Если мадам не дура, она поймёт. - Нет, определённо, этот сет я начинала проигрывать. Ну должны же быть ещё какие-то аргументы. Как же мне спасти "твою мать"?
- Да не поймёт этого никакая мадам! Вот я тебе говорю - если ко мне подойдёт кто-нибудь и скажет, что я нехорошая, толстая и лохматая, я убью - просто убью и всё!
- Потому что правда глаза режет. Потому что ты и есть: нехорошая, толстая и лохматая! - надо мной явно издевались, но после такого кто ж поймёт.
- Я? - захлебнулась я собственным возмущением, - Я нехорошая? Я толстая? Я лохматая? А ты, а ты, - слова должны были найтись, но никак не находились.
- А что я? - ехидно посмотрели на меня, - Я тоже: нехороший, толстый и лохматый. И дочь наша очень часто нехорошая, толстая и лохматая. Кстати, если мы уже об этом говорим: как ты думаешь, понравится ли бабушкам и дедушкам, если она будет делать страшные глаза и кричать: убью, вот возьму и прямо сейчас убью!
- Если ты уже полез на эту территорию, то смею заметить, что уж лучше убью, чем: как ты думаешь, она уже достаточно упитана, чтобы сделать шашлык?

Наступил момент переосмысления. Мы замолчали и задумались. Каждый думал о своём. Про себя. Иногда теми словами, которыми только про себя - да и то шёпотом.

Дочь брела позади и радостно мяукала: бю, бю, шишик, бю, шишик.
Tags: стёб, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments