Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Погромче

Есть столпы, на которых держится мир. Весь мир. Он и правда держится на черепахах и слонах, просто черепахи у всех разные. У каждого свои родные черепахи. Те, к которым приходишь вечером: погладь меня, пожалуйста, и помолчи. Помолчи так громко, чтобы я услышала как ты молчишь. Чтобы я поняла о чём ты молчишь. Тшш... Молчи, пожалуйста, но только погромче. Я, в последнее время, стала плохо слышать. Когда ты тихо молчишь или громко говоришь, я совсем тебя не слышу. Я не слышу твоё ворчание по утрам, твоё бурчание по вечерам. Я не слышу маминого: что с тобой? -- совсем ночью. Глубокой ночью, ведь мы на разных концах черепахи. Она сидит где-то на правой передней лапе и осторожно пытается узнать, как дела на левой задней. На левой задней всё хорошо. На левой задней выпал снег. Но этот снег такой обманщик. Он выпадает на час, кажется, что в этот раз он задержится надолго. А он дразнится. Дразнится, как дразнились в детстве мальчишки. Они дразнились, что знают, где все твои секретики, которые ты закапывала вечерами. Любовно закапывала: синее стёклышко справа, по центру засушенная ромашка, зелёненькое стёклышко от бутылки слева и снизу. Зелёные не имели никакой ценности. Их можно было найти где угодно. Зато синие. Какая радость была найти синее стёклышко. Синие попадались редко. Их можно было выменять -- к примеру, на жвачку. Секретик закапывала ты сама -- в одиночку. Только для себя. Иногда ещё для Серёжки. Его можно было потянуть и показать: смотри, но только никому не рассказывай, никому! Но главное, приходить когда никого нет и ворошить листья, веточки и песок. Ворошить пока не обнажается разноцветное и драгоценное. Пару мгновений любуешься, и снова закапываешь. Никому. Ни-ко-му. Разве что Серёжке. Но только один раз.

Снег дразнится. Он утром есть, а днём его уже нет. Он смеётся над тобой, над твоими слонами, черепахами и прочим. Ему смешно. Он имеет право. Он вечный, а ты... Кто ты?

Ты никто. Ты всё. Ты есть. Это самое главное. Можно потрогать, ущипнуть, вздёрнуться: ну что ты делаешь, я тут, правда же, я тут. Я только тут -- где же мне ещё быть. Ты тут потому, что тебе хочется быть тут. У тебя сто возможностей и триста неизрасходованных идей. У тебя целый сундук желаний и все они лежат в этом сундуке, который где-то далеко на антресолях. Там ему, наверное, самое место. Иногда, когда очень надо, ты залезаешь на высокую стремянку, достаёшь его, едва балансируя, стараясь не упасть: уф, теперь можно открыть. На самом верху какие-то незнакомые желания. Они, хоть и не пахнут нафталином, как те, что поглубже, зато их никак не узнать. Кто это хотел? А потом второй слой. Это я помню. Точно помню. Это было тогда -- когда тогда? Хм... Какая разница, я не так стар; этот сундук -- поставим-ка его на место. Мы потом к нему ещё вернёмся. Чего рыться в нафталине -- давай желать сейчас.

Темнеет. Вечер -- самое интимное время. Он окутывает тебя со всех сторон и заставляет быть чуть нежнее, чуть лучше слышать, чуть меньше думать, чуть больше мечтать. Молчи, пожалуйста, погромче, мне плохо слышно. Я же говорю -- я стала хуже слышать. Молчи о том, что ты меня сейчас обнимешь, мы выпьем вина и будет очередной вечер. Просто вечер. Молчи, пожалуйста, погромче.
Tags: зарисовки, сумбур
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments