Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

В восемнадцать лет

Потому что замуж надо было выходить тогда -- в восемнадцать лет. В те самые восемнадцать лет, когда небо всегда голубое, когда каждая трагедия ужасно трагична, а каждая радость смешна до писка. Когда ты тонкая, звонкая; когда морщинка поперёк лба только оттого, что сердишься; когда на завтрак эклеры, а на ужин пиво; когда всё-всё ещё будет, ведь не может не быть, а уже через минуту -- никогда и ничего не будет вообще, всё закончилось, тушите свет. Когда ты красишь губы чёрным, волосы стрижёшь практически под ноль, на руках болтается миллион фенечек и вот тогда ты, конечно, неотразима. Ты хотела влюбиться так, чтобы в ушах звенело, а он был такой хороший и замечательный, только ребёнок совсем. Мама говорила -- ну что ты с ним будешь делать? Какой замуж? Тебе восемнадцать лет, понимаешь -- всего восемнадцать! А тебе было не всего восемнадцать, тебе было целых восемнадцать. Ты смотрела на себя в зеркало и каждый раз морщила нос -- всё время находились какие-то изъяны. Вот Ленка, из бывшего параллельного -- та да. Та красавица, как ни посмотри -- аж дух захватывает. А ты? А что ты -- какие-то дурацкие прыщи, пусть их и плохо видно, но есть же. Толстая, нескладная, руки левые, ноги левые, грудь вообще непонятно какая. Разве это грудь? Вот у Ленки... А он, дурак какой-то, ничего не видит и смотрит -- смотрит так, будто прекрасней, умнее, лучше тебя никого на земле нет. Конечно, надо было тогда. Но тогда весь мир был у твоих ног, всё было впереди, потому, что даже когда жизнь уже кончилась, всё равно понимаешь, что восемнадцать это не очень много. Это, конечно, уже много, но всё-таки не очень. Вы разведётесь, -- кричала мама, -- ты понимаешь, что это не любовь, это ничего вообще, это глупость какая-то несусветная. Тебе восемнадцать лет, понимаешь -- всего восемнадцать лет! А он осторожно дул в затылок и грел твои ладошки в карманах своей куртки. И тебе было хорошо.

Потому что надо было выходить замуж в восемнадцать лет. Ведь потом, прощаясь в очередной раз, ты почему-то вспоминала только его. Не любила, конечно -- какая уж тут любовь. Да и понятно стало потом -- тебе было всего восемнадцать лет. Всего восемнадцать. Что может быть в восемнадцать лет? Что ты понимала в восемнадцать лет? Что ты знала в восемнадцать лет? Но вспоминала всё равно. Будто магнитом тянуло -- вечером под фонарём, он неловко обнимал тебя. Какой-то весь неуклюжий, неправильный, будто собранный из плохо подобранных кусочков лего. Ты оборачивалась не видит ли кто. И грела ладошки в больших, длинных карманах пуховой куртки. Под фонарём. А он всё смотрел и смотрел -- и никто так не смотрел, наверное, больше. А может ты перестала видеть. И потом, лет десять спустя, в очередной раз собирая вещи и думая о том, как бы дожить до конца месяца, где срочно снять квартиру, господи, как хорошо, что нет детей, господи, как хорошо, что не поженились, господи, ну за что это мне, почему я, почему всегда я, господи, почему я не вышла замуж тогда -- в восемнадцать лет?! И этот очередной сидел на диване и смотрел как ты собираешь вещи и пытался угадать что же ты там бормочешь, а тебе хотелось только одного -- чтобы это поскорее закончилось. Он когда-то тоже смотрел -- так смотрел, что рухнули стены, так смотрел, что захотелось всего на свете и сразу. Впрочем, тогда уже смотреть вот так было, наверное, проще. Изъянов поменьше, грудь, вроде, ничего. Да и лицо хорошее. Только не забывать ухаживать -- не восемнадцать же уже. Вот в восемнадцать -- тогда же красавица была, глаз не оторвать. Ну, может и не красавица, зато моложе. Настолько моложе.

Потому что замуж надо было выходить вот тогда, в эти самые восемнадцать лет. И это совершенное безумие через столько лет вспоминать об этом и цепляться за это и думать о том, что может быть... Вот если сейчас найти телефон. Если сейчас позвонить. Сколько там прошло-то -- пятнадцать лет, подумаешь, какие пустяки. Он же точно вспомнит, он, несомненно, будет рад. Он, конечно, не женат. Он одинок. Он все годы любил только тебя, он все годы ждал только тебя. И сейчас он не такой нескладный. Ведь годы же берут своё. Он, наверняка, возмужал -- вытянулся, играет бицепсами, трицепсами, кубики на животе. Закончил, наверное, свой -- что же он хотел, господи? Химфак это ты, это совсем не он, а что же он хотел? Вот только найти телефон. И будет сразу и всё. Потому что сейчас уже совсем не восемнадцать, сейчас уже все поумнели и всё знают. Вот только где искать этот дурацкий телефон, и для чего, ну правда, для чего? Чтобы выплеснуть коньячное отчаяние в трубку? И как ты себе это представляешь, дорогая моя? Приблизительно так -- привет, может ты меня не забыл, надеюсь, что не забыл, а мне тут так потрясающе плохо, в смысле хорошо, я сижу, как дура, одна, коньяк почти закончился, последние отношения тоже, вернее, они не почти, а совсем, мне столько лет, сколько даже не живут, ты меня всё ещё любишь, скажи, пожалуйста, что я самая лучшая. Потому что замуж тогда надо было выходить -- чего уж там говорить, когда понятно, что больше ничего, ничего, ведь уже давно не восемнадцать и завтра на работу, а с утра будет болеть голова, потому, что дура, ну как можно было так напиться? Глаза будут красные и все будут знать.

Потому что замуж надо было выходить тогда, очень давно -- в восемнадцать лет. Смешно же правда -- все давно устроились, у всех всё кипит, а только ты, в очередной раз, как дура. Господи, ну сколько можно. Ведь уже за сорок и понятно, что ничего не будет. Было, конечно -- хорошо, что было, но почему же всё опять там, где было когда-то. Будто кто-то затормозил твой поезд -- и тебе хочется ехать, хочется мчаться, чтобы ветер в лицо, чтобы африканские страсти, чтобы кофе в постель -- и плевать, что пóшло, пусть будет пóшло, -- а поезд опять сошёл с рельс, все вагоны в пыли и никакая сила не может их заставить вернуться на рельсы. Нет, ты всё ещё красива, даже лучше, чем тогда -- да и о какой красоте, право слово, можно было говорить тогда? Ре-бё-нок же, права была мама. Нет, наверное, не очень права. Наверное, надо было спорить тогда, но кто же знал. И никаких перспектив. Хотя нет, не так -- если совсем честно, то вроде всё не так уж и плохо. Работа хорошая -- все любят, без тебя никак. И деньги временами есть. Вот именно сейчас туговато, но это же чепуха -- временное. Здорова, всё хорошо. Машину купила -- какую хотела. И плевать, что ещё три года выплачивать. Купила же. Всё сделала, всё смогла. Так чего же так отчаянно не хватает. Неужели это всё только из-за мужчины? Из-за абстрактного, незнакомого мужчины, который, появившись, обязательно начнёт раздражать, устанавливать свои правила и диктовать. А тебе давно не восемнадцать. И даже жизнь не кончена, нет -- так жизнь бывает кончена только в восемнадцать. Может быть всё-таки позвонить -- всего-то двадцать с небольшим, не мог же он забыть.

Так грустно, что хочется выть и не веришь ни во что. Ни в чёрта, ни в бога, они бы давно хоть что-нибудь сделали, чтобы хоть что-нибудь изменилось. Но однажды ты будешь где-нибудь -- там, где не должна быть. И там, среди дыма и шума будет тот, которого там совсем не должно было быть. Он попал туда случайно, ему хочется уйти, хочется на воздух. Вы посмотрите друг на друга и ты поймёшь -- какое счастье, что ты не вышла замуж тогда -- в восемнадцать лет.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 50 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →