Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Дома

Когда возвращаешься домой, сразу чувствуешь -- вернулся домой. Ни тебе корректности, ни тебе американских улыбок. Машут руками, говорят все сразу и вместе, старательно перекрикивая друг друга, чтобы, не приведи, не потонуть в общем хоре.

Поразительно, как забываются некоторые, самые что ни на есть, важные вещи. К примеру, как же быстро забывается то, что найти стоянку в Тель-Авиве сродни подвигу Матросова. Но дело даже не в самом поиске. Неподготовленный, развращённый американскими стоянками (рассчитанными, как теперь понимаешь, на полуприцеп и выше) водитель, внезапно понимает, что он совершенно не подготовлен к вот этим трём сантиметрам, гордо называющимся стоянкой. А где же место для маневра? А как же выйти из машины? Подождите, а как же зайдёт в машину тот, к которому мы прижались так, что впору жениться? Смутно вспоминается, что из машины можно выйти через багажник -- если приподнять, освободить, пролезть, пропихнуть, выползти. Смутно представляется как же сделать всё то же самое в обратном направлении -- в багажнике темно и неудобно. У особо нервных начинаются приступы клаустрофобии. Как они здесь паркуются? -- вопрошаешь ты, широко открывая глаза. Немедленно машешь руками -- подождите, не отвечайте, интереснее другое -- как же мы здесь когда-то парковались?! Умели же, ведь умели же -- точно помню! Набираешь воздуха и осторожно, так, чтобы ни ты, ни тебя, так, что какая разница что будет потом -- ура! Теперь это твои личные три сантиметра! Никакая сила на земле не выгонит тебя отсюда в ближайшее время. Никакая. Разве что -- "послушай, ты, корова, как же я, по-твоему, должен в машину сесть?" Ещё не поженились даже, ещё багажник не освоен, а уже корова и уже уезжай. Где же приветливая улыбка? Где честное равнодушное "как у тебя дела?". А нигде -- здесь все счастливы, откровенны и непосредственны. Ура, мы дома.

Очередь к врачу небольшая, но колоритная. На кресле напротив, нервно зажав большую стопку бумаг, сидит женщина. На женщине четырнадцать перстней -- на каждом пальце один, на четырёх -- по два. У женщины накладные ногти, освещающие всё вокруг фиолетово-оранжевым. На запястье перекатываются и звенят браслеты. Одета женщина в спортивные штаны, кеды и футболку -- одета ровно так, чтобы, если что, сразу: "да вы что, я только на минуту из дома выбежала, даже причесаться не успела!". Впрочем, именно причесаться она успела -- на голове тугой кокон, все волосы по стойке смирно. Не забалуешь. Женщина нервничает. Встаёт, садится; садится, встаёт. Иногда прохаживается до двери и обратно до кресла. Браслеты звенят, ногти скрипят, волосы по стойке смирно. Женщине около сорока. Она уже всё видела, всё знает; такой пальца в рот не клади.

Вторая пациентка только что зашла. Она тоже нервничает и очень торопится. Дома вообще все всегда очень торопятся. Все выходят исключительно на минуту и, когда бы, кого бы ни спроси, им всем надо срочно убегать в неведомое дальше. Только что вошедшая значительно старше. Она открывает дверь, заходит и немедленно садится в кресло. Отдышавшись и оглядевшись, вторая пациентка пытается разведать обстановку:

- Вам на когда назначено? -- заранее недовольно спрашивает она пробегающую в очередной раз от двери к креслу первую пациентку.
- Мне не на когда! Мне -- мне только на минуту! -- отрезает та и снова торопится. Она усиленно торопится от кресла к двери и назад. Она усиленно торопится в кресле.
- Что значит только на минуту? -- вторая пациентка торопится не меньше. Она сидит на самом краешке кресла и вот-вот сделает рывок. Она готова -- внутренне и внешне. Колени сжаты, руки сжимают ручки кресла, она вот-вот... -- Посмотри, какая кипа бумаг у тебя в руках! Это разве на минуту кипа? Это на целую неделю кипа! А мне, между прочим, назначено!
- Это не на неделю, -- звенят браслеты, шелестит бумага, -- Ты просто не видела что такое на неделю! Это только на минуту! У меня в машине сидит человек -- ему через пять минут ложиться на операцию, понимаешь? Мне только показать доктору кое-что, чтобы он написал кое-что, и мы сразу уезжаем на операцию!
- А мне, может, тоже на операцию! -- не сдаётся вторая, -- И не через пять минут! Мне, может, ещё вчера надо было! Где этот твой -- которому на операцию?
- Мне что -- предъявить его? Мне что, ради тебя тащить умирающего из машины? -- гневно звякнули перстни, нервно зашуршали листочки.
- Конечно, предъявить! А то ходят тут всякие -- и всем только на минуту!

В этот момент в дверном проёме появляется приятный молодой человек -- лет тридцати. На нём шёлковая чёрная рубашка, лакированные штиблеты, полосатые брюки -- и весь он будто вышел из кадра фильма о диком-диком гангстерском западе. В руке у него сигарета -- эту руку он держит за дверью и потому весь он наполовину -- наполовину в приёмной, наполовину на свободе. Он смущённо улыбается браслетам-ногтям-перстням:

- Долго ещё?
- Ах, так вот это твой умирающий? А мне он выглядит очень живым! -- вторая пациентка вскакивает и приготавливается к спринту -- не на жизнь, а на смерть.
- Какие нервные все! -- восклицает первая, обмахиваясь бумагами. Она улыбается и придвигается поближе к двери кабинета, -- Нет, это не умирающий. Это, как ты правильно сказала, очень даже живой! А умирающий, кстати, тьфу на тебя -- никакой он не умирающий! -- сидит в машине. Он не может подойти. И вообще -- я же сказала, мне только на минуту! Ну что за люди! -- она расстроенно обмахивается зажатой в руке кипой и в такт её огорчению перекатываются, звенят браслеты.

Молодой человек исчезает будто его и не было. Через мгновение дверь снова открывается. На пороге третья пациентка -- высокая, под метр девяносто; моложавая женщина лет пятидесяти. Её спутник такой же высокий и вообще большой -- создаётся ощущение, будто в комнату заплыл славянский шкаф -- тот самый, из анекдота. Они садятся в кресла, женщина оглядывается и упирается взглядом во вторую пациентку:

- Вам на когда назначено?
- Мне?! Мне на сейчас! -- вторая пациентка вызывающе смотрит на новую соперницу и краем глаза не забывает следить за старой. Первая пациентка замерла.
- В каком смысле на сейчас? На который час у Вас очередь? -- третья пациентка не торопится. Она благодушно настроена. На ней обтягивающая футболка, мини-юбка и балетки. Она сидит -- нога на ногу, балетка висит на пальце, она качает ногой и всё так же благодушна -- У меня, к примеру, очередь на через пятнадцать минут. А у Вас? -- она подаёт пример.
- А у меня прямо на сейчас! У меня на тогда, когда уже прошло! У меня на тогда, когда сто лет назад я уже должна была войти, но тут ходят всякие разные, всем на минуту, а у меня, у меня, у меня -- я захожу прямо сейчас, как только доктор освободится! Понятно? -- вторая пациентка покраснела, у неё сбились очки, она пытается оправить юбку и всё косится на первую.
- Не нервничайте так, -- спокойно качается нога в балетке, -- Зайдёте, конечно! Дорогой, -- гладит она по затылку славянский шкаф, -- я же тебе говорила -- это, минимум, на час. -- она заливисто смеётся и смотрит на первую пациентку -- А Вам? Вам тоже ещё уже на вчера?
- Мне?! Мне -- только на минуту. Только показать, спросить, подписать, забрать -- и меня уже тут нет!
- На минуту ей -- снова вскидывается вторая, -- Нет, Вы это видели? Какая наглость! У меня назначено, у Вас назначено, у всех назначено -- а ей, видите ли, только на минуту!

Но балетки равнодушны. Балетки гладят затылок славянского шкафа; балетки прикрыли глаза и мурлыкают. Первая пациентка, звеня браслетами, кидается к открывающейся двери кабинета:

- Доктор, доктор, мне не на когда, мне только на минуту!

Ура, мы дома.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →