June 17th, 2009

работа мысли

Ненаписанное.

Нет ничего сложнее принятия решения, когда ты точно знаешь, что это решение будет тем, которое повлияет на всё дальнейшее развитие сюжета. Сюжет, который много лет аккуратно выстраивался, достигает своего апогея и несчастный автор стоит перед выбором - жить или не жить главному. Чашка, наполненная горячим кофе, который должен привести в порядок мысли, отбрасывается. Пепельница - переполненная пепельница, в которой нет ни одной, до конца затушенной сигареты, как молчаливое признание собственного бессилия. На полу пятна от пролившегося кофе, напоминающие пятна где-то в глубине тебя - те самые, которые столько лет старательно обходились, старательно "о чем это вы - какая прекрасная погода!". И можно в тысячный раз переводить разговор. И можно в миллионный раз прикрываться погодой и облаками. Но когда доходит до откровенного - сам с собой - облака, внезапно, исчезают. И можно звать их до посинения, закрыв глаза и думая только о прогнозе - прослушанном, но не услышанном. И, до поры, до времени, молчащее, почти не тревожащее, давшее о себе забыть, спрятавшееся, невероятно трусливое собственное я, выползает наружу. Оно дрожит и прячется в дальнем углу, не выдерживая свежего воздуха и тягучей, застывшей мысли. Оно вопрошает, льстиво и трусливо заглядывая в глаза - "а что дальше? Что? А как же я?". Осколки чашки - для поэта символический образ, для прозаика повод пойти на кухню за совком. Собрать, выкинуть, забыть; пусть как раньше - "какая прекрасная погода - вы не считаете?". И в ответ такое ожиданное и ожидаемое, но от этого не менее ехидное и правдивое - "я считаю "раз, два, три...."". A в каждом осколке отражаются страх и недосказанность. Отражаются так, что продолжают слепить даже тогда, когда оказываются в мусорном ведре - в черном пакете, за крепкими дверями. В черном пакете, который по обещаниям всех производителей только поглощает - никогда ничего не отражая. Никогда. Ничего. Производители не врут. Врут осколки, нагло светясь и напоминая о том, что до облаков не дошло. Врут, надеясь, что ты соберёшься - от страха, отчаяния, горести и накопившейся усталости - и....
хм...

"Мир сошел с ума, а мне забыли об этом сообщить?"

Сумасшедшими не рождаются - сумасшедшими становятся. Если задуматься, на свете нет ни одного нормального человека - мы все сумасшедшие, просто не все это до конца осознают. Я первая признаюсь в том, что я сумасшедшая и, пожалуй, было бы странно, если бы я пыталась утверждать обратное. Я так и вижу, как я стою на улице и пытаюсь скандировать о собственной нормальности. Стоп. Но это уже свидетельство ненормальности - не так ли? Меняем сюжет - стою на улице и скандирую о своей ненормальности. И, самое смешное, тогда это вовсе не ненормальность - стандартный, даже можно сказать банальный, эпатаж. Просто стало скучно - просто "дело было вечером, делать было нечего". Иногда мне кажется, что сумасшествие накапливается в нас постепенно - годами. Просто в какой-то момент оно достигает критической отметки. Именно после того, как оно её достигает, человек наиболее активно пытается убедить всех окружающих и, в первую очередь, самого себя, что он совершенно нормален - как все. Вот здесь и таится первая и главная ошибка - ведь все не нормальны, все не могут быть нормальными. Нормальность всех это, само по себе, ненормально. Впрочем, это зависит от определения нормальности. Бывают дни, когда так и подмывает спросить - "мир сошел с ума и только мне забыли об этом сообщить?".
Collapse )