September 22nd, 2009

хм...

"Пожалуйста, не писайте здесь".

Я люблю Иерусалим. Даже когда я его не люблю, я всё равно его люблю. Я люблю его серость и неприветливость - ведь это напускное, это, на самом деле, защитная маска. Он, точно так же как и я, чрезвычайно раним и обидчив. Он делает вид, что ему всё равно, когда не любят его узкие улицы, что его нисколько не задевает когда его называют серым, вменяя в вину то, что все дома - совершенно все - облицованы его - иерусалимским - камнем. Но ему не всё равно. Ведь это не так. И камни вовсе не серые - они разноцветные, просто надо уметь увидеть. Иерусалим вместил в себя такое количество разного, что часто не покидает ощущение, что ты не просто перешел с одной улицы на другую, а попал в совершенно другой город. Даже, наверное, другой мир. Туристический путь по Иерусалиму однозначен и не оставляет простора для воображения - старый город, Стена, еврейский квартал, Храм Гроба Господня - вот и весь туристический Иерусалим. И восхищаются люди камнями, видевшими стольких царей, припадают ниц перед главными святынями и видят... мёртвый Иерусалим. Иерусалим, который почитают, но не обожают. Невозможно обожать застывшее - пусть и невероятно прекрасное. Можно почитать, восхищаться, сознавать величие... А влюбиться нельзя. Ведь даже Пигмалион влюбился в свой камень - именно в свой. Сомневаюсь, что чужое вызвало бы в нём такую же бурю эмоций. Мы ходим в музеи не для того, чтобы влюбляться, а, скорее, для того, чтобы приобщаться. На секунду почувствовать себя частью чего-то несравненно большего, нежели привычное течение жизни.
Collapse )