September 8th, 2011

хм...

Строптивая Катерина.

К Сонечке по ночам приходила бабушка. Раньше она редко приходила, а в последнее время зачастила. Она садилась напротив Сонечки в кресло-качалку. Такого кресла у Сонечки никогда не было. И у бабушки не было. Оно появилось из ниоткуда - видимо, для того, чтобы бабушке было удобнее сидеть. Когда-то Сонечке очень нравилось сидеть у бабушки в ногах. Она сворачивалась клубочком, подставляя бабушке голову. Молчала и слушала рассказы. Рассказов было много - они сплетались в один клубок, в котором не было ни конца, ни начала. "Майн хайсл, майн фейгеле"*, шептала бабушка, вороша Сонечкины волосы.

- Майн хайсл, ты когда-нибудь вырастешь. Ты будешь большая, умная, красивая...
- Бабушка, а когда я уже вырасту? - Сонечка жмурилась и никак не могла представить как же это будет, когда она вырастет.

Бабушка сидела в кресле-качалке и так же, как и, кажется, сто лет назад, ласково приговаривала - майн хайсл, майн фейгеле. Сонечка молчала и жмурилась - теперь-то, она точно знала, как будет, когда она вырастет. Большая, умная, красивая... Впрочем, точно она знала только то, что она большая. Оказалось, что быть большой, иногда, очень обременительно. Быть большой включало в себя массу всего. Будильник по утрам; поход в магазин - и, кстати, не забыть купить картошку, она, кажется, кончается; не забыть убрать квартиру и обязательно вернуть Насте книжку - она уже раз пять звонила. О чём это? Сонечка сильнее зажмурилась - подожди, не уходи, я потом подумаю про книжку.

- Майн хайсл, - бабушка нежно погладила её по голове - Как ты?
- Всё хорошо. Я даже не знаю с чего начать. - Сонечка запнулась. Не рассказывать же о том, что кончилась картошка.
- Ты теперь стала совсем большой. Какая же ты молодец, майн фейгеле... - бабушка ласково улыбалась и смотрела откуда-то с высоты.

Кресло было высоким - таким высоким, что, казалось, Сонечке никогда не удастся на него залезть. Да это и не нужно. Ей хотелось как тогда, свернуться в клубочек и слушать, слушать... Слушать сказку о строптивой Катерине, которую никак не получалось выдать замуж. Бабушка рассказывала её перед сном. Сонечка переживала - ей очень хотелось, чтобы все поняли какая замечательная эта самая Катерина. Она просто не всегда слушается. Но и те, которые не всегда слушаются, тоже же могут быть хорошими, правда ведь?

- Правда, майн хайсл. Спи, майн фейгеле., - бабушка улыбалась и накрывала Сонечку пушистым одеялом.
- А ты мне дашь утром "коровку"? - Сонечка так любила "коровку", она лежала в коробке - в серванте.
- Конечно, майн хайсл, спи. - бабушка улыбалась и гладила Сонечку.
- А Катерина, всё-таки, выйдет замуж?
- Завтра - завтра ты всё узнаешь, - бабушка загадочно улыбалась и поправляла подушку - Спи, майн фейгеле...

Бабушка сидела в кресле, накрывшись пушистым одеялом, так похожим на то самое одеяло. Теперь-то Сонечка точно знала чем закончилась история с Катериной. Впрочем, может это была свсем другая Катерина.

- Не переживай, майн хайсл - дожди закончатся, осень пройдёт. Улыбнись - я так люблю, когда ты улыбаешься...

Сонечка цеплялась за одеяло, но образы расплывались. Сначала исчезло кресло, потом и одеяло.

Сонечка улыбнулась, встала и подошла к кроватке:

- Майн хайсл, майн фейгеле - просыпайся. Уже утро. Не волнуйся, майн хайсл, всё будет хо-ро-шо! Давай я расскажу тебе сегодня про замечательную, самую непослушную девочку - про строптивую Катерину...

*моя душа, моя птичка - идиш.