?

Log in

No account? Create an account

Июль, 28, 2015

Люди, как правило, любят круглые числа. Вообще любят числа, заканчивающиеся на ноль или пять. А я люблю простые числа. Мне кажется, что они самые настоящие -- ни на что не похожие. Единственные. Ни на что не делятся, стоят себе особняком и ужасно гордятся. Позавчера исполнилось ровно семь лет с того момента, как я написала первую запись в журнале. С ума сойти -- семь лет. И семь лет я читаю, пишу -- не верится. Это, в частности, значит, что я повзрослела на целых семь лет. Наверное, правильно, постарела, но, на самом деле, я, кажется, ни то, ни другое. Нет, постарела скорее, чем повзрослела. За эти семь лет я стала кандидатом, у меня появился друг, у нас родилась дочь, закончился постдок в Принстоне, начался очередной постдок в Израиле. Четыре раза переезжала, два раза начинала новые темы с нуля (уже даже три, можно сказать). Начала писать так, что иногда даже мне самой нравится. Потихоньку выбирала кого читать (и продолжаю выбирать -- каждый раз нахожу какой-нибудь вот такой журнал и радуюсь как ребёнок, честное слово). Меня начали читать -- это так удивительно, пишешь что-то, и вдруг оказывается, что есть кто-то, кому твои мысли интересны, кому они близки, кто хочет их прочитать, сказать что-то, поспорить, согласиться. И совсем не удивляет, что мне интересны мысли других, но почему-то интерес к моим удивляет. И продолжают читать -- спасибо вам огромное от меня и от журнала (мне иногда кажется, что он временами собственной жизнью живёт). Иногда думаю -- а как это было -- до того, как здесь появилась. Семь лет. Это очень много. Это капля, на самом деле. Это я ни к чему, я просто очень люблю простые числа, особенно семь и семнадцать. Сентиментальной становлюсь -- точно старею.

Обида

Дорогой,

как ты уже, наверное, я искренне на это надеюсь, заметил, я с тобой не разговариваю. Вот уже три дня. Я очень надеюсь, что ты это заметил, а не подумал, что мне просто вдруг захотелось помолчать и оставить тебя в покое. Мне не хочется оставлять тебя в покое, но я не могу тебе ничего сказать. Я с тобой не разговариваю. И ты сам знаешь почему. То, что произошло три дня назад, нанесло мне тяжёлую психологическую травму. Я не знаю как дальше жить, не знаю как с тобой вообще после этого разговаривать, не знаю как на тебя смотреть. То, что я прихожу и ложусь с тобой в кровать -- ни о чём не говорит. К моему тяжелейшему моральному состоянию ни к чему ещё и травмированное физическое. Можешь не ухмыляться. Не опошляй момент! Сотри эту дурацкую ухмылку немедленно! Я же точно знаю, что, дочитав до этого места, ты всё ещё на трёх строчках назад. Алё! Я ещё не закончила. Так вот. Или ты придёшь -- я бы даже сказала на коленях, но мне жалко твои колени и денег на проктолога -- или я не знаю даже что я буду делать. Разговаривать с тобой до этого, я не планирую. Ты меня понял? Нет, я серьёзно -- ты понял? Если бы ты понял, кивнул бы. Это ты сейчас просто так киваешь. Только потому, что я сказала кивнуть. Если бы понял -- кивнул от чистого сердца. Но этого ты сделать не можешь в принципе -- как можно кивнуть от чего-то, чего нет! Если тебе есть что сказать до того, как ты собираешься вымаливать прощение, ни в коем случае не подходи -- оставь письмо под микроволновкой, я посмотрю. Только глубоко не запихивай. А то опять рухнет полка, а я с тобой не разговариваю -- кто её чинить будет? Ты же без подсказки ничего не сделаешь. Ты всё понял? Под микроволновку -- усёк? Не перепутай, я не буду искать по всей квартире. В смысле буду, конечно, но ещё больше рассержусь, и тогда всё. Не спрашивай что всё. Я ещё сама не знаю.

Обнимаю (зачёркнуто), целую (зачёркнуто), чтоб тебе пусто было (зачёркнуто) В общем, вот.
Читать дальше...Свернуть )