May 17th, 2021

хм...

Дни мая; как слово наше отзовется, чеснок

Я прочитала определенное количество высказываний во всяких разных текстах об Израиле, переполнилась ими, и вспомнила одну мамину историю.

В соседней с маминой лаборатории работала госпожа по имени, допустим, Нина. Нине было около тридцати -- невысокая блондинка, круглолицая, курносая, розовый румянец на щеках, пухлые аккуратные губы. Как-то раз мама вошла в лабораторию -- она стояла в дверях, никем пока не замеченная, Нина же говорила с присутствующими. Лицо ее было бесстрастным, слова падали из пухлых губ, словно шелуха от семечек. Жалко, -- говорила Нина спокойно и бесстрастно, -- что Гитлер всех этих евреев не добил. Нация эта вся, -- продолжала падать шелуха на пол, шлеп-шлеп, -- не люди же, сплошные нелюди. Слушатели замерли, в комнате было тихо, а слова продолжали выпадать изо рта, обрамленного пухлыми розовыми губами, шлепаясь на пол и растекаясь там, образовывая липкую лужицу. Мама застыла, хотела было выйти, но не сдержалась -- не только не добил, -- отчеканила мама, Нина обернулась, удивленно вскинула глаза, приготовилась слушать, однако маме не хотелось дискутировать, потому она кратко сообщила, -- я совсем скоро еще одного еврея рожу. Подумала немного и добавила, -- а потом еще одного. В комнате было очень тихо, мама вышла и захлопнула за собой дверь. И история эта так бы и закончилась, если бы Нину, которая больше всего на свете хотела стать аспирантом, взял хотя бы один из имеющихся руководителей правильной национальности. Но брать ее никто не хотел, она была слабым кандидатом в кандидаты. Был только один человек во всем институте, который никому не мог отказать -- был он очень мягким, умным и трудоспособным. Все в институте знали, что любой, попадающий к нему в аспирантуру, эту самую аспирантуру обязательно успешно закончит. Ведь если что -- он напишет диссертацию сам.
Collapse )