Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Пятница, всё на свете

-- Мы, когда переезжали, обзвонили сто, наверное, контор. -- говорила мне Рэйчел, -- я им объясняла, что так-то у нас не много всего, но вот книг много, тут ничего не поделаешь. И ещё обуви, конечно -- ты меня понимаешь, -- она подмигивает и я согласно киваю. -- И вот, наконец, нашла контору, которые не стали спорить, цену хорошую предложили. А про книги, так он мне говорит, по телефону, подумаешь, много, все думают, что у них много, пока не видят сколько книг у профессоров, занимающихся историей искусств. И смеётся. А я смутилась, -- продолжает она и заливисто смеётся, -- так, говорю, я и есть тот самый -- профессор истории искусств. А он тогда замолчал, смутился. Помолчал немного и говорит -- понятно, значит книг не много, а очень много, так? Я ещё ответить не успела, он продолжает -- ящиков тридцать, да? В этот момент я окончательно смутилась и тихо, почти шёпотом, очень быстро, чтобы не спугнуть -- около восьмидесяти, плюс-минус десять-пятнадцать, скорее плюс, скорее двадцать. -- я смеюсь и киваю. Несмотря на то, что мы не история искусств и совсем не история, но тридцать -- это совсем мало. И что он, спрашиваю, -- А что он, -- вздыхает Рэйчел, -- ничего. Вздохнул и спросил -- а с обувью сколько? И вот тогда я совсем смутилась и тихо, совсем тихо, сказала: не очень много, где-то пять. Моих. И ещё мужа и детей -- на всех один. Когда вслух сказала, как-то даже стыдно стало -- у них на троих один, а у меня пять. А потом подумала -- какой ужас, всего пять ящиков с обувью и восемьдесят с книгами -- моими. Надо срочно обувь покупать! А сколько у вас ящиков с книгами? -- я стыдливо смотрю в пол и отвечаю, что только семь. Мы ведь все оставили дома, сюда ничего не привезли, здесь очень старались не покупать, но плохо получалось. Того, чего старались не покупать, получилось, в результате, семь. -- Бедные вы бедные, -- смеётся-вздыхает Рэйчел, -- я себе представляю как вы старались!

-- Ты, главное, не забудь надписать ящики с одеждой, -- напутствовала меня Ана-Лиза, -- потом легче разбирать будет. -- Я не понимала и переспрашивала -- что, писать прямо на ящике что в нём? А для чего? -- Ну как для чего, -- терпеливо, как ребёнку, объясняла, -- вот привезут их тебе, а ты захочешь, к примеру, распаковать сразу те, где футболки, а где свитера потом. -- Я тогда смутилась: у меня всего один ящик с одеждой, я и так точно знаю что в нём. Не могу же я распаковать треть, а остальное оставить. -- Один? -- Ана-Лиза прикрыла рот ладонью и широко раскрыла глаза, -- Что -- всего один ящик со всей твоей одеждой? И больше совсем нет? Даже маленького? Гардеробной? Ну хоть чего-нибудь? У вас семь ящиков книг и только один с твоей одеждой? А одежда остальных? -- она держится ладонью за щёку, а я спешу ответить: у них тоже по одному, всего три ящика одежды. -- Боже мой, -- смеётся Ана-Лиза, -- нет, наверное, так тоже можно жить. Но я не понимаю как. У меня было семь ящиков с одеждой -- больших. -- она разводит руки в стороны и я понимаю, что никогда не видела таких ящиков, -- И это после того, что я две ночи рыдала и отбирала всё то, что можно не везти. Ну, или нужно не везти. До сих пор жалею. Так бы, наверное, пятнадцать получилось. Ну обувь-то у тебя, хотя бы, есть? -- она смотрит сочувственно, а я радостно киваю: обувь есть, да, целый ящик и ещё с собой целый чемодан. -- Мда, -- совсем огорчается Ана-Лиза, даже не скрывая, -- и это ты называешь есть обувь. Ладно, пойду-ка я шкаф приберу. Пыль вытру, одежду перетрясу, обувь примерю. -- У нас ещё четыре ящика детских игрушек, кричу я вслед, пытаясь как-то реабилитироваться, но она только машет рукой. Безнадёжно, понимаю я.

-- Девушка, подождите, ну подождите же, девушка, -- бежит за мной в магазине женщина, хватает за рукав, в другой руке телефон, -- Подожди секунду, -- говорит она в телефон, -- мне тут одной девушке надо что-то сказать, -- и всё держит меня за рукав. -- Девушка, какие у Вас туфли, это же с ума спятить можно, это же не туфли, это же искусство, это же ух и ах! -- Она всё смотрит на мои новые, только сегодня купленные, совершенно футуристические босоножки, и я, как истинная женщина, таю -- спасибо, -- Да подождите со спасибо, -- прерывает она меня, -- это что -- эти, как это называется, ну, ну эти... от дизайнера, да? Это от дизайнера босоножки? -- я киваю и улыбаюсь, -- Боже мой, девушка! Ты не представляешь, -- говорит она в телефон, -- я тут иду по магазину, покупаю мясо, йогурты, картошку, а тут девушка в этих, от дизайнера, босоножках. Ты не представляешь какие это босоножки, я тебе сейчас всё подробно расскажу, подожди ещё секунду, -- она всё держит меня за руку, снова смотрит на меня, -- Боже мой, девушка, ну какие же босоножки, какой же у Вас шикарный вкус и вся Вы вот такая... Ах! Хорошего дня Вам, -- она отпускает мою руку, снова прижимает телефон к уху и идёт к холодильнику с йогуртами, -- так вот, у неё такие босоножки, это мечта просто! Что значит от какого дизайнера, говорю же -- от дизайнера! А что, их много? Что спросить? -- она застывает на секунду, незаметно оборачивается, смотрит на меня, но решительно идёт дальше, -- не могу я такого спрашивать! Говорю же, сказала -- от дизайнера! Я тебе сейчас подробно расскажу какие!

В пятницу в супермаркете бардак и суматоха. Бегают мамы с детьми, мамы без детей, мамы с папами, папы с детьми. И все возят за собой огромные тележки. Тележки доверху набиты продуктами. Такого стратегического запаса, думается мне, нам бы хватило на пару месяцев. Кассирши взбудоражены, нервничают -- подождите, господин, ну куда вы лезете, закрыта касса. Что значит почему? Пописать мне надо, понимаете? По-пи-сать! Не грублю я Вам, Вы же сами спросили. А какой ответ Вам больше понравится? Хорошо -- мне надо срочно отойти, съесть две булочки, запить какао! Очень срочно! Я скромно стою в очереди из тележек, держу в руках тюбик зубной пасты и упаковку чеснока. Интересный какой набор, -- говорят мне сзади. Я оглядываюсь. Сзади почтенный отец семейства, лет сорока пяти. Две тележки, доверху набитые всем на свете, в каждой по ребёнку. Дети болтают ногами, едят мороженое и строят друг другу рожи. Слушайте, а чего Вы здесь стоите с этим несчастным набором? Идите в быструю кассу! Быстрая касса, по моим наблюдениям, как правило, самая медленная. Тем более, что очередь уже подошла. Кассирша пробивает мои пасту и чеснок, спрашивает, не поднимая глаз -- Вам разделить на платежи? Я смеюсь -- что разделить на платежи? эти три копейки? Ой, простите, -- облегчённо смеётся она и, наконец, смотрит на меня, -- я сама не знаю что говорю, пятница же! А у Вас малиновый -- родной цвет волос? Я не успеваю ответить, она снова смеётся -- простите меня, Вы же видите, сама не знаю что говорю. Красиво очень, когда малиновые. Боже, какие босоножки красивые!

Определённо, один ящик обуви -- это очень мало.

-- А сколько тебе надо, чтобы ты сказала, что... на данный момент, исключительно на данный, ты довольна? -- как-то вечером, за бокалом холодного пива, задумчиво спросил Ыкл.
-- Если только на данный момент... Сто пар меня устроило бы, -- я мечтательно посмотрела на Луну.
-- Понял. Будем работать в этом направлении, -- я смотрю на Луну, он на меня, а все, пока не мои, пары, смотрят на него откуда-то с Марса. Страстно и жалостно.

Чудесного всем дня! Ваша Я.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments