Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Юридический возраст

После Судного дня в магазинах пусто. Люди стремительно нагружают тележки всем тем, что осталось, будто боятся, что если не купят хотя бы это, то не видать им пищи больше никогда. Один день размышлений на голодный желудок заканчивается мыслями исключительно о желудке. Впрочем, так, наверное, и должно быть. Смотри, вот она, вот эта коробка с мороженым, -- кричит мужчина лет пятидесяти, прорываясь к холодильнику, везя тележку, словно таран, подзывая отставшую женщину, -- хватай скорее, скорее тебе говорю, не видишь, что ли, уже нацелились! Он нервно смотрит на меня и на мою тележку, пытаясь понять претендую ли я на эту коробку. Я улыбаюсь и отхожу -- нет, нет, не беспокойтесь, я не претендую. Хороших праздников, -- вдруг улыбается он мне, облегчённо выдыхая. И вам! -- улыбаюсь я в ответ.

Никогда не понимала за что меня так любят продавцы, кассиры и прочая магазинная братия. Улыбаются и стараются помочь. Что же вы так мало набрали? -- оглядывает мою тележку кассирша. В тележке продукты, которых нам должно хватить ровно на неделю. -- Вы посмотрите вокруг, -- улыбается она мне, -- смотрите сколько остальные берут! Вы подумайте, -- она интимно наклоняется ко мне и практически шепчет, -- вот завтра пятница, магазины буду закрыты. В субботу тоже, а в воскресенье опять праздники -- так что до вторника: никаких магазинов! А вы, -- она опять внимательно смотрит в мою тележку, -- так мало взяли! А худенькая-то какая! -- сокрушённо кивает и улыбается, -- ни дать ни взять: четвертинка курицы! Мне очень нравится с чем в Израиле сравнивают худобу -- четвертинка курицы. Я смущённо улыбаюсь -- да нет, не четвертинка, ну посмотрите же -- как минимум, половина! Причём, -- быстро добавляю я, -- лучшая, между прочим, половина! Моя тележка, на фоне остальных, действительно выглядит скромно. Но я не сдаюсь: нам больше не надо, больше нам не съесть, мы ещё маленькие. Мужчина счастливо прижимает к животу коробку с мороженым: сейчас придём, сядем, позовём Шломо, откроем коробку, ах! -- он смотрит на женщину, глаза слезятся от предвкушения. Женщина задумчиво качает головой: вот балда! Если мы его позовём, он сразу всю коробку ухлопает, а до вторника -- слышишь, балда, до вторника! -- все магазины закрыты! Эх, -- качает она головой, -- а ещё как будто умный! Ну ладно, -- тушуется мужчина, -- ты чего? Хорошо, позовём во вторник. Тогда мы сегодня сами съедим, -- закатывает он глаза и быстро добавляет, -- но не всё, не всё, чтобы до вторника осталось! Женщина хлопает его по плечу и я явственно вижу большой кожаный диван посреди гостиной, низкий журнальный столик, покрытый скатертью, и их: они сидят (оба в шортах и майках) и едят мороженое. Коробка стоит посреди стола, из неё аккуратно набирают ложкой (эй, не так много, это же до вторника -- помнишь?), а по телевизору какие-то глупости. Впрочем, на этом моё воображение заканчивается -- я категорически не знаю что показывают по телевизору.

-- А можно мне будет уже сразу шесть лет? -- чадо торопится вырасти, не объяснить ей сейчас, что не стоит.
-- Можно, конечно! -- Ыкл серьёзен и я внимательно прислушиваюсь, -- Я тебе сейчас объясню. Есть такая штука -- биологический возраст. Это то, сколько тебе сейчас лет -- и его невозможно изменить. Но можно ввести новое определение -- юридический возраст
-- И тогда мне сразу будет шесть? -- чадо нетерпеливо прерывает, -- мне будет шесть по юридическому? -- она старательно произносит, чтобы не ошибиться. Слишком важная тема, ошибаться нельзя.
-- Тебе будет столько, сколько назначим. Но это не просто так. Сейчас объясню, -- я молчу, слушаю, примеряю на себя, -- Вот если ты, к примеру, будешь ответственной, будешь убирать за собой игрушки, быстро чистить зубы, аккуратно есть -- тогда твой юридический возраст можно будет увеличить до шести.
-- А мама тоже не всегда убирает за собой! -- немедленно кляузничает чадо.
-- Так потому, -- Ыкл гордо смотрит на обеих, -- мамин юридический возраст, что бы она себе ни думала, три! Понимаешь -- всего три! Даже меньше, чем твой биологический!

Три так три -- я не возражаю. Три -- это прекрасно. Это когда просыпаешься, бежишь на кухню, а на кухне пахнет свежими драниками. Запах сводит с ума, незаметно хватаешь один и быстро ешь -- пока не заметили. Три -- это когда шепчешь на ухо большому ватному Деду Морозу, что хочешь вот именно такую куклу и никакую другую, а на следующее утро шепчешь: ну как же ты так ошибся? я же совсем не это просила! Три -- это когда ждёшь не дождёшься когда уже станет четыре, потому что четыре -- это же взрослый человек, а не какая-то мелкая шмакодявка! Три -- это совсем не тридцать девять, когда надо срочно придумать где же купить на всю неделю курицу. Купить её совершенно негде -- сейчас период, в который нельзя забивать куриц, и только после праздников, после праздников! А сейчас -- Ыкл и чадо гордо достают два пакета -- мы купили фарш и специальные макароны! Мама, посмотри -- разноцветные макароны! Мама, папа сказал, что мы сделаем флотские макароны! Как же хорошо, что тридцать девять -- это совсем не три, потому что в три никогда не бывает: боже мой, какие прекрасные лилии, спасибо! Я сейчас подрежу кончики, сейчас, сейчас. Да подожди ты, -- он хватает меня за руку, -- вот, возьми, это надо насыпать в воду. Тогда они будут стоять... не знаю точно сколько, но, в общем, долго будут стоять! Мама, мы тебе ещё пирог купили -- очень вкусный, твой любимый! -- и мне сразу понятно, что юридически -- ей уже, наверное, целых семь. Только сразу не ешь! -- чадо становится серьёзной, -- в нём совсем нет витаминов, понимаешь? Он вообще вредный, но немного можно! Нет, определённо -- юридически, ей уже семь с половиной.

Чудесных всем выходных!
Ваша Я.
Tags: жизнь, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments