Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Круг

Вчера прочитала текст marta_ketro -- про то, что уезжающего немного жаль (прекрасный текст, я вообще очень люблю её тексты). И совпадает это с моими мыслями слово в слово, уже и не вспомню записанными или нет, впрочем, не суть. Кажется, что, несмотря на то, что без тебя тут жизнь, в которой не участвуешь, в которой не живёшь, в которой тебя как бы нет, эта жизнь она всё равно всё ещё, пусть немного, но твоя, и вернуться-то всегда можно. Подумаешь, уехал -- как уехал, так и вернулся. Как исчез, так и появился снова. Наверное, я медленно понимаю такого рода истины, но поняла всё-таки, что возвращаться -- это очень сложно. Иногда невыносимо. Ты возвращаешься, на твой взгляд, в исходную точку. Тебе хочется, чтобы это была исходная точка. Тебе надо, чтобы это была исходная точка. На прямой времени ты не знаешь других точек, кроме исходной. В том, другом, измерении, кто-то жил, кто-то что-то делал, но тебя там не было и поэтому, по великому велению и хотению, время должно было остановиться и не двигаться. Но и ты, в своём измерении, тоже жил -- параллельно. У тебя менялись вкусы, мировоззрения, поводы радоваться и печалиться. У тебя каждый день была сложная, заполненная всем на свете, жизнь. Ты её жил и менялся -- всё время менялся.

Любимая мамина присказка: а раньше тебе это нравилось. Я не помню -- вполне возможно, что раньше мне действительно нравилось то или иное. Но это было когда-то, когда я даже не могу вспомнить, впрочем, не всегда и хочу. Потому что -- какая, собственно, разница?

Когда-то, в совсем другой жизни, которых я прожила, как мне кажется, великое множество, я любила чёрный цвет. Не то чтобы любила, но предпочитала остальным. И это удивительно соответствовало моему настроению. Чёрный цвет идеален в двух случаях: когда хочется спрятаться и когда хочется выделиться. Если задуматься, эти две ипостаси, стоящие, вроде бы, на двух разных концах прямой, на самом деле сходятся. Прямая замыкается в круг именно в этой точке -- и она становится одной, несмотря на то, что помечена двумя, диаметрально противоположными по характеру, метками. И в том, и в другом -- чтобы не заметили тебя. Кого угодно, но не тебя. Персонажа -- молчаливого или, наоборот, эпатажного: громко говорящего, размахивающего руками, смеющегося, то теряющегося, то громко находящегося. И только потом, возвращаясь в тишину, в любимое одиночество, снимаешь с себя, вместе с чёрным, невероятное напряжение. Надеваешь старую, застиранную серую футболку, наливаешь бокал белого вина и говоришь, говоришь, говоришь. Говоришь ровно столько, сколько хочется, а не сколько надо, ровно то, что хочется, а не то, что предписано.

Я не помню когда я почувствовала, что изменилась -- я и не почувствовала, неправда было бы это утверждать. Но я разлюбила чёрный. Я полюбила фиолетовый, розовый, зелёный, синий, малиновый -- я влюбилась в буйство красок. С азартом и жадностью неофита я высматривала яркие платья, необычную обувь -- такую, которую бывшая я не то что не надела бы, но даже не посмотрела бы, а, посмотрев, пожала бы, скорее всего, плечами (боже мой, кому это надо) и пошла бы дальше. Малиновое платье мне кажется самым прекрасным из того, что создавалось когда-либо руками человеческими. Я трогаю нежные малиновые кружева, я провожу рукой по мягкой малиновой подкладке и это буйство малины неизменно приводит меня в восторг. Я примеряю его в гардеробной -- просто так, потому что давно не примеряла. Рука тянется к коробке с туфлями. Нежно-сиреневые босоножки, оттеняют, но не спорят. Я смотрю на себя в большое зеркало: спокойно разглядываю, оглаживаю малиновые кружева, опускаю взгляд к босоножкам -- они прекрасны. Я -- другая. В той, другой, жизни, у меня не было и не могло быть ни малинового платья, ни сиреневых босоножек. У меня было много всего другого, не менее прекрасного (для меня в том измерении, даже более), но малинового платья у меня не было. Та я была другой. Сегодняшняя я похожа на неё как близнец, но всё же. Но всё же. У этой -- появились другие привычки, другие мелкие радости, другие огорчения. Та не подозревала, что этой может нравиться то, что ей сейчас нравится. Я тепло отношусь к той, другой, но она -- это не совсем я. Мы во многом похожи, но мы разные.

Ты возвращаешься другим и надеешься, что остальные не изменились. Тебе это надо уже хотя бы для того, чтобы, как Антей, зарядиться от неизменного фундамента. Ты можешь измениться, остальные -- нет. Это очень важно и нужно, и напрочь не соответствует реальности. Реальность диктует свои законы. В них вписывается твоё малиновое платье, твой вечерний бокал вина, в них должно вписаться изменение окружающей действительности. И оно вписывается, конечно, шаг за шагом, по миллиметру, по микрону. Оглядываешься вокруг -- ну что ж, другие правила, другая жизнь. Вздыхаешь и соглашаешься. Таковы правила игры -- не тобой и не для тебя созданные, но данные как факт и никуда не денешься.

Говорят, когда кто-то уезжает, три четверти грусти остаются остающемуся. И это, наверное, правда. Но и радость возвращающегося тоже делится, хоть об этом и не говорят.

Чтобы уехать, впрочем, совсем необязательно действительно уезжать.
Tags: мысли вслух
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments