Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Колбаса

-- Яги, ты где? Я умираю, ну где же ты? Ты купила колбасу, Яги?

Сто раз говорила ей как меня зовут. И кивает, соглашается, улыбается (нет, пожалуй не улыбается -- скалится), а потом опять своё Яги. И будто специально подчёркивает ударение на я, протяжное -- яяяяги, знает же, что не переношу ударение на эту треклятую я. На второй слог, даже в твоём дурацком -- на второй, всяко лучше этого ужасного протяжного яяяги. Но не скажу ничего, чего тут говорить, бесполезно. И всегда так жалостно зовёт, будто действительно умирает.

-- Да, Нора, купила, сейчас приду, -- сегодня будет колбаса так колбаса. Не забудешь эту колбасу.

Честно говоря, я никогда не любила своё имя -- Ягут, кто, интересно, так придумал назвать. Что это вообще значит. Помню в школе все девочки бегали с анкетами. Брали общую тетрадку, разрисовывали её красиво и всем давали заполнять, только я не заполняла, спотыкалась на имени. Как зовут, что любишь, о чём мечтаешь, кто из мальчиков в классе больше всего нравится, кто из девочек, какую собаку хочешь. Собаку. Я всегда хотела собаку, сколько себя помню. Но ни у кого не было времени. А потом, когда в музыкалку при консерватории перешла, так стало понятно, что и у меня его нет. Но всё равно хотела. Смешно, правда, кому теперь моя консерватория нужна? Кому вообще всё это нужно. Чтобы Норе попу мыть, никакая консерватория даром не нужна. Я уж и не помню когда в последний раз не то что играла, когда пианино-то видела.

-- Яги, ну где же ты? Ты смерти моей хочешь? Ты хочешь уморить меня голодом? Хочешь, чтобы я сдохла, да?

Второй акт. Сейчас плакать начнёт, потом орать, потом смеяться.

-- А почему вы хотите у нас работать? -- она смотрела на меня и ждала ответа. Смешно, честное слово. Что мне ей сказать? Вот она сидит -- в своей красивой юбке, у неё зарплата, у неё язык, ей не надо думать на что хлеб купить. Нет, конечно, я не планировала там долго задерживаться, но куда я ещё могла пойти? Вот куда? Консерватория -- пшик, да и только. Языка не знаю, здесь без году неделя, что мне прикажете делать -- министром проситься?
-- Я люблю людей. Люблю и умею ухаживать за пожилыми, -- на самом деле, я даже почти не врала. Десять лет с лежачей матерью -- тут кто хочешь чему хочешь научится. Не пошла бы попы мыть, кабы жизнь не заставила, что она -- дура? Задаёт дурацкие вопросы и ждёт. Чего она ждёт? -- Хорошо готовлю, -- и это чистая правда. Вот если что ещё умею в жизни, так это готовить.

Но надо отдать ей должное. Про норин характер она мне сразу сказала. Сказала, что уже три сиделки сбежали, только их и видели. В подробности не входила, но сказала

-- Есть одна женщина. Характер у неё, правда, сложный. Но, в общем и целом, не самый плохой вариант. Не в маразме, в здравом уме и трезвой памяти, язык учить не надо, она из ваших краёв родом. Но характер сложный -- я обязана предупредить, чтобы потом вы не приходили и не говорили, что не сказала. Вы понимаете?

И смотрела на меня как на пришпиленную муху. Я и есть муха. Подумаешь, характер сложный. Это они не видели сложных характеров -- когда ты варишь суп, а тебя потом в него мордой, не суп вовсе хотели, а жаркое. Ну да, сказали суп, но потом же передумали. А я что -- телепат?

-- Яги, где моя колбаса? Ну где?

Вот уже и плакать начала. Сейчас, сейчас -- будет тебе твоя колбаса. Много колбасы, как ты любишь. Подожди немного.

Поначалу я её побаивалась. Она из тех, которых я всю жизнь побаивалась. В классе была такая -- Юлька, королева жизни. Все девчонки ей в рот смотрели, мальчишки домой провожали. Всё ей. Красивая, да. Но глупая. Правда тогда это не имело значения. А Нора не только красивая, она ещё и умная. Ни дать ни взять королева. Показывала мне фотографии -- где она молодая. Стоит прямо, красивая, глаз не оторвать. А взгляд -- колючий, высокомерный, снисходительный. Знает цену не только себе, но и всем окружающим. И все они, совершенно все, кроме её обожаемого сыночка -- ничего не стоят. Ни гроша. Ничего, бросил её обожаемый сыночек, не справился с мамашей. За сиделками побежал, как только петух клюнул. Жалко мне её даже было. Не то чтобы жалко, таких людей и не пожалеешь особо -- как мне её жалеть, когда она даже сейчас на меня смотрит как лось на кровососку -- но обидно. Не могу объяснить, никогда не могла. Обидно -- что вот даже такую бросили. Хотя, чего уж тут говорить, таких, наверное, не бросают -- это так, статистическая ошибка.

Говорить с ней интересно. Вот с Юлькой неинтересно было. С ней вообще не поговорить было. Она не по разговорам. А с Норой интересно. И плевала я на всё её высокомерие -- подумаешь. Ведь интересно же рассказывает. Даже про любовников рассказывала -- снисходительно, но шёпотом. Как будто это имеет сейчас какое-то значение. Подумаешь, любовники -- нашла чем удивить.

-- Яги! Ты хочешь меня в могилу свести! Тебе за что деньги платят? Ты чего там делаешь? Где моя колбаса?!

Сердится. Но не встанет, не подойдёт. Сегодня представление под названием -- я не могу ходить, я несчастная, меня все бросили, даже колбасы не дают. Не подойдёт, ни за что не подойдёт. А я подойду, конечно, подожди, Нора, подожди. Через пять минут получишь свою колбасу.

Потом мы даже подружились. Ну, как подружились. Понятно, что я ей -- плюнуть и растереть. Но ведь, кроме меня, и поговорить особо не с кем. Тут и с батареей подружишься, если надо. Стала больше рассказывать, больше вспоминать. Будто ей необходимо было кому-то рассказать всю свою жизнь, всю. Как есть, без прикрас. Рассказала мне про собаку....

-- Яги, а ты знаешь, я когда девчонкой была, я думала, что я страшная. Вот действительно страшная. Думала, что меня только на роль Яги и брать, -- и рассмеялась дробно. Её всегда веселило это будто бы совпадение, -- А мне хотелось королевой быть. Вот, чтобы все девчонки мне в рот смотрели, чтобы все мальчишки только в меня влюблялись, чтобы всеми повелевать. Ты и не поймёшь, наверное, -- она тогда так посмотрела, что сбежать захотелось. И не скрывает даже -- я не человек для неё. Во всяком случае, не полноценный человек. Так, обслуга. А чего это я не понимаю. Я очень даже понимаю. Даром что ли я Юльку до сих пор помню. И мне хотелось. Я даже думать об этом начала, как услышала, -- ты не обижайся, но такие, как ты, о таком даже не мечтают. Каждому своё. -- замолчала, заулыбалась. Нора, когда улыбается, сразу красавицей становится. Ни морщин не видно, ни халата не замечаешь. Сидит: прямая, шея длинная, лицо, будто вылепленное. Как вот такая могла думать, что она страшная? Вот как? -- И тогда я составила план, -- Нора тряхнула головой, тихо засмеялась, -- я попросила отца купить мне собаку. Не помню как порода называется, не кинолог я, но я тебе сейчас расскажу какую. Маленькую, белую, пушистую, чтобы глаза как стеклянные бусины, чтобы она была очаровательной. Ты видела таких когда-нибудь? -- я кивнула. Видела, конечно. Сколько слёз я пролила, сколько умоляла, просила, обещала. Именно такую -- маленькую, белую, глаза бусины, пушистая. Чтобы со мной в кровати лежала, чтобы рядом с пианино сидела, пока я тренируюсь, чтобы гулять с ней, тискать её. Я думала, умру тогда. Лягу -- и умру. Ничего, выжила. -- Купил мне отец. Он меня обожал. Любое желание выполнял -- единственная, любимица. Всю жизнь папина дочка была. Именно такую, как описывала. Уж не знаю где он её достал, может и не купил, но принёс. Какая она была очаровательная, ты бы видела! -- Нора всплеснула руками, закатила глаза, -- Глаза бусины, хвостом виляет, ласкается, руки мне облизывает, бегает за мной всюду. -- я тогда чуть не заревела, честное слово. Так ясно я всё это увидела -- и собаку эту, и девочку Нору, красавицу, что бы она себе ни думала, и её отца: высокого, статного. И так мне хорошо тогда стало и её ужасно жалко стало, по-настоящему. Не плохой у неё характер, подумаешь, странности. Стыдно признаться, я тогда чуть обниматься не полезла. Я-то думала, что знаю что будет дальше. Собаки не вечны, что ж поделаешь. Хорошо, что не полезла. -- Если бы ты только знала, -- она вдруг посмотрела на меня спокойно, глаза колючие, словно репей, -- как я её ненавидела! Кто бы знал, как я ненавидела эту бегающую половую тряпку. Слюни её, поведение -- унижающееся, просящее. Как же я её ненавидела! -- я тогда аж вздрогнула. Вот не ожидала, честное слово. Чего угодно ожидала, только не это. И замолчала она вдруг надолго. Молчала, молчала, а я уже испугалась, что она ничего и не скажет больше.

-- А что дальше было, Нора? -- идиотка, вот настоящая идиотка, чего я полезла тогда с вопросами. Она молчала ещё немного, смотрела куда-то мимо меня, вспоминала. Наконец повернулась

-- Было то, что и должно было быть. Фурор! У нас в классе её увидели, все как с ума посходили. А она ни к кому не шла, только ко мне. Но если я говорила, к примеру, Лизавета -- это я назвала её так, не Шариком же ей ходить, -- это друг, это хороший, то тогда она смягчалась. Сразу хвостом начинала вилять, руки облизывать. Они все за мной таскаться начали -- весь класс. Куда ни пойду, сразу -- Норачка, дорогая, может тебе портфель до дому донести, хочешь погулять сегодня пойдём, Нора то, Нора это. Удивительно -- маленькая шавка, а какое влияние, -- ещё бы, я хотела её прервать. Ещё бы не влияние -- когда красивая, ласковая. Таких всегда любят. Она и сама это понимает, не может не понимать, вот сейчас скажет, -- С каждым днём я ненавидела её всё больше и больше. -- она говорила так спокойно, что мне стало страшно. -- Понимаешь, ладно план. Я сама хотела. Но видеть как из-за какой-то шавки я стала королевой. Так что -- без неё, получается, никак? И ещё хуже то, что надо было делать вид, что я влюблена в эту крысу. Гладить её, кормить, гулять с ней. А мне хотелось: изо всех сил, прямо ногой заехать по этому шерстяному боку. Так, чтобы отлетела и о стену размазалась. Вот чтобы размазалась.

Почему я тогда не ушла на кухню? Для чего сидела там? Сама дура, честное слово. Ведь подумать -- чего такого страшного она рассказывала. Подумаешь, есть девочка, есть собака. Девочка не любит собаку. Тоже мне история. Но что-то такое от неё исходило, будто не про собаку она мне рассказывает. Словно, самое главное в её жизни эта собака и эта ненависть. Я погладила её руку, думала смягчится, расплачется. Не Дракула же, в конце концов, обычная женщина -- просто умнее и красивее многих.

-- Как же я плакала, когда она, наконец, издохла! -- Нора громко рассмеялась, от души, -- как же я рыдала! Искренне ведь рыдала, наконец издохла, какое счастье. Помню отец меня утешал, по волосам гладил, сидел на краю кровати и всё говорил что-то, говорил. Как же я рыдала, ты бы видела! -- ну вот, говорю же, не Дракула, обычная женщина. А характер у нас у всех не сахар. -- Хочешь, я тебе расскажу что-то, чего никто не знает, ни одна душа? -- она наклонилась ко мне, вцепилась мне в руку, кисти будто птичьи лапы с когтями, сухие, злые какие-то. Господи, о чём я думаю. Я кивнула -- от страха, мне кажется, она меня тогда словно околдовала, -- Это я её отравила! Я! Надоела она мне, не нужна она мне была больше, я и так королева стала -- что с ней, что без неё. А ненавидела я её так, что даже ночами просыпалась, всё думала о том, как бы её швырнуть, да так, чтобы раз, и всё. Но тогда бы все всё поняли. Я купила колбасы -- знала бы ты, как эта шавка колбасу любила, кусками её жрала, кусками, понимаешь, -- напихала туда крысиного яда и скормила ей. Она не хотела есть, почуяла, а я ей прямо в глотку запихала. -- Нора засмеялась так, что на глазах выступили слёзы, она захлёбывалась, икала и казалось, что она никогда не прекратит смеяться и никогда не отпустит мою руку. Но она вдруг замолчала, стала серьёзной, -- ладно, поговорили и хватит. Иди, делай что-нибудь.

Я ушла, конечно. Еле встала, думала прилипла к этому креслу, думала, не встану с него никогда.

-- Яги! Да где же ты, чёрт тебя побери! Яги, Яги, сейчас пойду искать! Ты что -- в детство ударилась, в прятки со мной играешь?

Вот, уже смеётся. Ну ничего. Сегодняшняя колбаса будет тебе особенно вкусной, я позаботилась. Подожди, подожди.

-- Не играю я, Нора, не волнуйся, -- я так и думала, что она, как всегда, сидит в своём кресле. Даже не сдвинулась. Только голову наклонила, смерила меня всю
-- Где моя колбаса? -- не просит, требует. Ну что ж, колбаса, так колбаса.
-- Вот же, Нора, вот, -- я поставила на стол тарелку, на которой красиво разложила колбасу. Сбоку поставила чашку, -- И чай тебе горячий сделала, как ты любишь -- шесть ложек сахара. Приятного аппетита! Ты ешь, а я пойду биточки на завтра сделаю. Давно у нас биточков не было.
-- Биточки, -- сплюнула-засмеялась, -- ну иди, делай свои биточки. Иди давай.
Tags: годно, опусы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →