Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

И вдруг я подумала (как всегда, совершенно зря). Есть вопросы настолько интимные, что ни один приличный, уважающий себя человек, ни за что, ни при каких обстоятельствах, не задаст их женщине. Конечно, если он приличный человек, но о других мы же не говорим -- правда же? Нет, это совсем не про секс, как можно было бы подумать -- три раза ха! Куда там сексу до того интимного, о котором я сейчас подумала. И это даже не о деньгах, которые, как известно, всегда и у всех являются самой сокровенной темой, а вопрос -- есть ли у тебя деньги -- на сегодняшний день перешёл из разряда немного неприличных в оскорбительный, до дуэли. И не имеет значения какой на него ответ -- он оскорбительный всё равно. Скажешь нет -- значит, нищий; скажешь -- да -- ничего себе, жирует, зараза. И это даже не о возрасте, несмотря на все навязанные стереотипы (впрочем, о возрасте тоже лучше не надо -- ну для чего вам эти проблемы, честное слово). Нет, я совсем не об этом. Есть что-то значительно более интимное и сокровенное. О том, о чём говорю я, действительно нельзя спрашивать. На это даже нельзя намекать.

Никогда, ни при каких обстоятельствах, нельзя спрашивать у женщины сколько у неё пар обуви! Вы даже не представляете себе насколько это неприлично! Вы даже не представляете себе какую бурю эмоций может вызвать этот вопрос. Каждая, уважающая себя женщина, стремится к тому, чтобы количество пар обуви, имеющейся в её распоряжении, медленно, но, тем не менее, верно, стремилось к бесконечности. Но ни одна, вы слышите, ни одна -- в этом честно не признается. Мы будем отводить взгляд, смущённо смотреть в пол, а в это время усиленно пытаться понять какое число в конкретно этой беседе с данным конкретным индивидом будет считаться приличным. Будет таким, которое не бросит тень на репутацию, которое не произведёт обратный ожидаемому эффект, за которым не будет автоматически следовать вопрос про сакральное знание о голодающих детях Африки.

Да, мы все знаем об этих детях. Нам их всех очень жалко. Но, к сожалению или счастью, это знание никаким образом не влияет на то, самое волнующее, самое интимное, самое-самое чувство -- когда смотришь на босоножки (туфли, мокасины, сапоги, ботильоны) и понимаешь -- именно их, только их, и никаких других -- категорически не хватает в твоей и так несчастной жизни. Они изумительно подойдут именно к тому платью, которое я купила тогда на распродаже! Да, с тех пор я его ни разу так и не надела, и что? Это не потому, что оно мне не нравится, совершенно нет! Это всё потому, что у меня нет к нему обуви! Да, ни одна из имеющихся пар к нему не подходит. Нет, никакие другие тоже не подойдут -- это же ясно даже идиоту, прости, конечно, пожалуйста, речь исключительно о риторическом идиоте, о том, который не понимает, что эта красота, это изумительное, дивное платье, третий год подряд висит в шкафу исключительно из-за того, что ни одни, понимаешь, ни одни мои туфли! -- совершенно к нему не подходят. Не напрягайся, я потом тебе объясню что значит подходить.

Мы не можем открыто признаваться в том, сколько конкретно у нас пар обуви. Это даже хуже, чем признаться в том, сколько у тебя было мужчин. Подумаешь, мужчины -- они были и их уже нет. А туфли, божественные туфли -- это то, что спасает в горестную минуту, то, что держит на плаву, то, что даёт смысл жизни, когда кажется, что эта самая жизнь настолько лишена смысла, насколько что бы то ни было может быть лишено смысла. Эти дурманящие кожаные полоски, эти свисающие водопады бусинок, эти каблуки -- боже! Они все разные. Ну вот посмотри, посмотри же -- вот этот и этот каблуки совершенно разные, ну как ты не видишь! Они выглядят похоже, не спорю, но если я тебе скажу, что Мерседес выглядит похоже на Запорожец, вот ты как -- что ты мне скажешь? Это не -- ну ты сравнила -- это так и есть! Нет, они не стоят как Мерседес! Максимум, как дурацкий Запорожец. Ну посуди -- сколько разборок из-за какого-то Запорожца! Так ведь хорошо же, что нам не нужен Запорожец -- я это и говорю! Поэтому я могу их купить -- ну, раз нам всё равно ни к чему Запорожец, ты же сам сказал. Нет, это не сотая пара, это даже не близко к сотой. Они совершенно не похожи ни на одни, которые у меня есть! У них каблук рюмочкой, понимаешь? У меня ни одних, совершенно ни одних -- у которых рюмочкой! И вот эти мне тоже нужны. Это другие шпильки, другие тебе говорю! У меня и близко похожих нет. А мне, между прочим, ещё и вот эти штаны не с чем носить! Они длинные, для них нужен высокий каблук! Нет, их не надо укорачивать, к ним нужны туфли с правильным каблуком. Именно с таким. Этот вот -- очень правильный.

Мы теряемся, когда нам приходится признаваться. Мы судорожно вспоминаем что у нас есть и теряемся ещё больше. Ведь мы всегда вспоминаем о тех замечательных босоножках, купленных года три назад, кажется, на вот той распродаже. Чёрт, что с ними стало вообще? Я их надела-то всего пару раз. Куда я могла их запихать?! Нет, задумчивость на нашем лице не произрастает от дум о бедных детях. Она произрастает из другого. И нам стыдно. Это невероятно интимно, какого чёрта, ничего себе -- наглость какая!

Никогда, слышите, никогда не спрашивайте женщину о том, сколько у неё пар обуви. Хуже только может быть вопрос о количестве сумок. Это вообще неслыханно.
Tags: стёб
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 92 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →