Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Франция. Впечатления (часть пятая)

Марсель

По Марселю мы гуляли всего полдня. Я там уже как-то была. Марсель прекрасен. В нём прекрасно всё -- безбашенная суета, активно жестикулирующие люди, величественная громада Базилика, подъёмы и спуски, карусель на набережной, вино в подворотне и бельё, свисающее с балконов шестнадцатого века. Добираться до Базилика тяжело, семь потов спустишь. Впрочем, так и надо. Когда добираешься, весь Марсель -- вот он, прямо перед тобой. Море, горы, старинные дома вперемешку с новыми громадами, где-то внизу чёртово колесо (боже, оно же таким огромным казалось, какое же оно теперь такое маленькое).

На набережной остро пахнет креветками и вином. Этот запах окутывает полностью и стоишь в этом запахе, будто в густом винно-креветочном тумане. И никогда, кажется, не смыть. Так и будешь, всегда, пахнуть вином и креветками.

Люди бегут, спешат, на столбах рождественские украшения -- совершенно нелепые и оттого, почему-то, невероятно трогательные. Будто хмельной художник насмехается над всеми зрителями. И почему-то вспоминается Остап с его сеятелем и становится хорошо и уютно. Хочется вина.

Бродишь по улицам, смотришь, смотришь, а потом случайно набредаешь на что-то огромное и величественное. Тут, говорят, раньше был приют для бездомных, а вот это -- Капелла. В Капелле пусто, начинаешь говорить, слова отскакивают от стен, ударяются, громкое эхо повторяет каждую твою глупость. Тссс, -- лучше шёпотом, а то чего скажешь, кажется, останется в этой пустоте навсегда.

В Люмини тихо, спокойно, никого нет. Удивительно -- отъехал на двадцать минут и на тебе активно жестикулирующие, переполненные эмоциями марсельцы, готовые указать, рассказать, показать и напоить вином. Жалко, что так мало, я обязательно вернусь.

Вовнарг

Мы приехали туда утром. Чудесная деревня. Удивительно -- кажется, я никогда не видела настоящих деревень. Почта, одновременно исполняющая обязанности мэрии и информационной будки, два небольших ресторанчика, один магазин. Узкие улицы, старые дома. Сколько там улиц-то -- две, три. Мы не собирались задерживаться, нам на гору Сэн Виктуар -- любимую гору Сезанна -- нам только узнать как проехать к началу маршрута. Господин, лет пятидесяти, схватил Ыкла и потащил на почту -- показать карту. Вернулись они минут через пять, Ыкл довольно кивал, сел в машину: сейчас он покажет нам как доехать. В каком смысле покажет? -- изумилась я. В прямом: мы поедем за ним. Господину было совсем не туда, но это же глупые туристы, вдруг заблудятся. Мы ехали и ехали, пока вдруг он не остановился у какой-то карты.

Ыкл и господин беседовали минут десять.

-- Садись, поехали, -- скомандовал довольный Ыкл.
-- Куда? Что это было? -- у меня не проходило ощущение театра абсурда.
-- Он мне показал маршруты. Сказал, что вот тут начинается маршрут и он красивый, но не самый красивый, а вот дальше есть ещё красивее, просто самый красивый! Именно туда он нас и везёт.

Ыкл довольно ехал за господином, а я всё думала о том, какие прекрасные люди нам попадаются на пути. Господин довёз нас до парковки у подножья, поговорил о чём-то с Ыклом (содержание беседы для меня осталось загадкой -- я поняла только, что там было что-то о Палестине и войне. Расспросы Ыкла ни к чему не привели, так как он эту часть, как неважную, прослушал) и мы пошли на гору.

Говорят, Сезанн любил приезжать, забираться на самый верх и рисовать. Я верю. Там действительно красиво. Мы прошли по огромному мосту через голубое озеро. Настолько голубое, что не верится. Что хочется спросить -- эй, вы, хранители, чем вы его красите? На самой высокой точки горы крест. Его видно уже снизу и кажется, что он невероятно далеко, кажется, что никогда не дойдёшь. Мы карабкались и карабкались и казалось, что никогда не дойдём. Везде пахнет майораном. Так пахнет, что кажется, что попал в диковинный магазин специй, так пахнет, что останавливаешься и нюхаешь и невозможно идти дальше. Что же это за растение, ведь такой знакомый запах, невероятно знакомый, сейчас, сейчас. Майоран -- вспомнила! Теперь можно идти дальше.

Мимо бодро бегут собаки -- ну почему, почему им так легко, а я как больная старуха. Не ныть, вперёд, через сто лет доберёмся и до креста. Или через двести.

До креста мы добрались за два часа. Ветер, тишина и невероятно голубое озеро где-то далеко внизу. Горы, лес -- я определённо понимаю Сезанна. Он был прав. Чести ради, если бы я так любила эту гору, то спускалась бы только раз в неделю. Впрочем, может он именно так и делал.

-- Вот где нужно устроить конференцию! -- радостно сообщил Ыкл, -- Здесь действительно никто и ничто не отвлечёт.
-- Да-да, -- пессимистично подхватила я, -- а доберутся сюда только организаторы, да и то -- только энтузиасты. Разве что...
-- Разве что нанять людей, которые донесут сюда всех участников вместе с багажом! -- радостно перехватил Ыкл.

Сидеть на этой горе, тихо курить, ощущать ветер в лицо и смотреть на это голубое озеро -- я определённо понимаю Сезанна. Мы последний раз осмотрелись, вздохнули и начали спускаться. Впереди ещё много всего. В первую очередь, сам Вовнарг.

Для начала, мы пытались самостоятельно найти комнату. Мы увидели стрелочку, на которой значилось комнаты на съём и радостно поехали. Ехали и ехали, заехали на какую-то ферму. Слева два больших дома, справа, за оградой -- лошади. Потрясающие лошади.

-- Слушай, мне кажется, мы не туда заехали, -- шептала я и всё смотрела на лошадей.
-- Ну как же не туда, если стрелка была именно сюда! -- Ыкл смотрел где сдаются комнаты, ему было не до лошадей.

Объехали ферму, удостоверились в том, что, кроме лошадей, здесь, кажется, никого нет. Выехали на дорогу и уже было собрались ехать в Экс де Прованс, как Ыкл развернулся

-- Поехали ещё раз посмотрим! Ну не бывает так, не бывает! Ведь вот же стрелка!

Мы опять проехали по узкой гравиевой дорожке, посмотрели на лошадей и собрались было уезжать, как Ыкл заметил стоящую за нами машину.

-- Сиди здесь! -- махнул он мне и побежал к машине.

Вернулся расстроенный.

-- Они действительно сдают комнаты, но не сейчас. Сейчас -- не сезон. Ладно, -- решительно сказал он после небольшой паузы, -- поехали в сам Вовнарг. Если и там ничего не найдём, то, делать нечего, поедем в Экс.

Ыкл забежал в единственный супермаркет и...Дальше вы знаете.

После того, как мы нашли комнату, мы направились в единственное открытое место попить пива. Там мы встретили тех самых женщин, которые обзванивали всю деревню и искали для нас комнату. Они обрадовались нам как старым знакомым. Говорили с Ыклом по-французски, я неспешно пила пиво и наслаждалась звучанием языка.

-- Ты знаешь, что они говорят? -- Ыкл прервал мои мысли, -- они говорят, что вот этот замок, который мы проходили... Ну, здесь, рядом, когда гуляли сейчас... Так вот -- в этом замке похоронен Пикассо! Он его купил и завещал себя там похоронить. Он сказал: Сезанн рисовал эти горы, а я их купил.
-- Слушай, какой нахал, с ума сойти, -- ошалело пробормотала я, -- а можно туда зайти, посмотреть?

Ыкл не успел перевести, как женщины энергично замахали руками -- нельзя! Я расстроенно поджала губы, женщина повторила моё движение и мы дружно рассмеялись. Место уже закрывалось, да и нам уже было пора. Мы вышли и пошли бродить по Вовнаргу. Мне очень сложно передать эту атмосферу небольшой южной французской деревни. Где все друг друга знают, где кивают и желают доброй ночи, бегут помогать -- ведь это же гости. На столбах рождественские гирлянды, немного прохладно и всё кажется прянично-сказочным. Однако, каков нахал это Пикассо, -- вдруг вспомнила я. Мы чудесно провели ночь у Мари-Люиз и отправились дальше.

Экс

Нам говорили: обязательно, если будет возможность, загляните в Экс -- там такие фонтаны, такие фонтаны! К сожалению, оказалось, что не только у комнат на съём, но и у фонтанов тоже не сезон. Фонтанов в Эксе действительно много, но ни один из них, к сожалению, не работал. Впрочем, мы не долго расстраивались. На эти фонтаны хорошо смотреть в любом случае. Ажурные, элегантные, самоуверенные. Мы гуляли по старому городу, наслаждались улочками, неработающими фонтанами, мостовыми и атмосферой.

Заглянули в музей -- нам была обещана большая выставка Рембрандта и Эрнста. И тот, и другой были представлены ровно одной картиной. Картина Рембрандта странная -- не похожа ни на что. Говорят, долгие годы сомневались в том, что это действительно его. Но сейчас верят. Сезанн, как всегда, порадовал; как всегда не поняла постмодерна, немного задержались на двух картинах Рубенса и, немного разочарованные, пошли дальше.

Невероятно уютный город. На одной из улиц набрели на небольшой магазин глиняных фигурок. Всё смотрели, выбирали, так ничего и не выбрали. Как они их делают? Маленькие, выписанные, аккуратные. Чудеса да и только.

Гулять там можно долго, несмотря на то, что старый центр, в общем и целом, небольшой. Но завораживающий. Мы гуляли и смотрели на фонтаны. Гуляли и смотрели на здания. Я, конечно, жадно смотрела на людей -- эмоциональных, заразительно хохочущих, пьющих вино посреди дня и гуляющих под ручку.

К сожалению, у нас было мало времени -- мы торопились на ужин и чудесную ночь в магическом месте.

Авиньон

На следующее утро после мишленовского ужина, мы поехали в Авиньон. Мы знали, что времени будет немного, но не могли не поехать. Доехали, припарковались на, в сущности, случайной парковке, вышли и оказались прямо у ворот папского дворца. Громада дворца поражает.

-- Когда была чума или что там, -- вспоминаю я голос Поппи, -- они сожгли всё в округе дворца. Так и стоял дворец на огромном пустыре. Страшно им стало, понимаете?

-- Слушай, -- дёргаю я Ыкла за рукав, -- объясни мне, что там с папами было, я совсем забыла.
-- Ну как. По политическим причинам, уже не помню каким, Папа переехал сюда. И был здесь долго. В смысле, они менялись и продолжали оставаться здесь. Всего девять пап, из которых два анти-папы. А потом уже Папа переехал в Ватикан и тогда они друг друга заклеймили лже-Папами и каждый другого проклял и отлучил от церкви.
-- Так если отлучил от церкви, какой же он папа? -- запуталась я.
-- Потому и был бардак, -- смеётся Ыкл, -- они же друг друга отлучили.

Как бы то ни было, дворец прекрасен. Величественный, как и всё той эпохи, строгий и надменный. Люблю гулять по древним городам. Время в них будто остановилось. Будто и не было прогресса, не было семи веков, ничего не было. Впрочем, не совсем. На стене дома нарисованы все девять пап, включая двух анти-пап. Большие портреты, искусно раскрашенные, подписанные, украшенные.

-- Как же они этих пап до сих пор любят, -- поразилась я.
-- Ещё бы! -- смеётся Ыкл, -- если бы Папа жил в Тель-Авиве, даже год, весь Израиль на ушах стоял бы. Кто бы что знал об Авиньоне, если бы не это?

Что-то в этом есть. По дороге маклерская контора.

-- Смотри, -- я подбегаю и всё тяну Ыкла и не верю своим глазам, -- вот здесь, под ценой в шестьдесят тысяч евро, тут что написано?
-- Тут, -- читает Ыкл, -- написано, что продаётся двухкомнатная квартира. Меблированная. Не в центре.
-- И это её цена? -- я поражена как человек, увидевший мамонта в стенах старого города, -- надо срочно покупать здесь квартиру, как считаешь?

Мы, смеясь, обсуждали покупку квартиры в Авиньоне, а я думала, что за эти деньги дома невозможно купить даже конуру для собаки. Впрочем, если без двора, то, наверное, хватит.

Старый город обнесён стенами. Не такой маленький как Экс, но не большой. Одна из улиц широкая и прямая -- сквозная, центральная. Шум, запахи, суета, всё на ней.

-- Я знаю почему она тебе так нравится! -- Ыкл хитро смотрит -- Она похожа на парижские, а ты -- любишь Париж.

Мы съели худший в жизни креп, купили мне чудесные ботильоны, обошли сколько могли и поехали дальше. Нам в Лион, в аэропорт, по старому шоссе, через деревни и сёла.

Старое шоссе действительно проходит через массу небольших деревень, не обозначенных на карте. Я с удовольствием надела новые ботильоны на шпильке и готовилась наслаждаться видами из окна.

-- Ух ты! Смотри! -- Ыкл указывал куда-то вбок, где виднелась крепость -- У нас ещё есть время, поехали, посмотрим! Мы заехали в деревню, поехали на гору и дорога кончилась -- дальше пешком.
-- Пожалей меня, -- взмолилась я.
-- Не ныть, -- бодро хлопнул меня по плечу Ыкл, -- Посмотри, туда ведёт асфальтированная дорожка. Всего-то метров триста.

Мы поднялись на гору, асфальт кончился, плевать -- зато какой вид. Мы стояли, смотрели и говорили о том, что квартира в Авиньоне, может, и не такая плохая идея. Но время поджимало и мы поехали дальше. В какой-то момент, с сожалением свернули на новое шоссе и поехали в Лион.

Через два часа будем в Дюссельдорфе. Но об этом в другой раз.

Хороших всем выходных!
Ваша Я.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments