Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

********

Я хотел вернуться на белом коне. Я должен был вернуться на белом коне. Я должен был въехать в город, белый конь должен был гарцевать, а я, я, я -- должен был держать окровавленный меч, высоко подняв руку, сдержанно улыбаться и слушать восторженные вопли толпы. Всё должно было быть именно так.

Нет, я не был уверен в том, что всё получится именно так. Но мне очень хотелось. Мне хотелось так, будто от этого зависела вся моя жизнь. Впрочем, почему будто. Когда едешь биться с драконом, тут не до будто -- тут или он, или ты. Но я не смог. Я очень хотел, но не смог. А ты, ты -- который исступлённо кричит о моей трусости и слабости -- именно ты -- ты бы смог? Нет, подожди, не отвечай. Подумай, представь. Ты -- один на один с ним в пещере, размером с его коготь на пятой, самой маленькой, запасной ноге. У него стекает слюна, он отвратителен, он страшен, он внушает страх и отвращение одновременно. Он лежит и знать не знает, что ты пришёл его победить. Да ему наплевать на тебя, честно-то говоря. Но ты уже пришёл. Он пока спит, вязкая, липкая слюна вытекает из угла чёрного, шершавого рта; он царапает когтями камни, будто видит дурной сон, словно знает, что сейчас надо проснуться и защищаться. Либо он, либо ты. Подумай, прежде чем отвечать -- ты смог бы? Уверен? Убеждён?

Я тренировался всю жизнь. С детства знал, что в этом моё предназначение. Слушай, говорили мне, ты сможешь, конечно сможешь, все могут -- и ты сможешь. Ну ладно, не все, но те, кто хочет и делает -- сможешь обязательно! В этом твоя правда, твоя истина. Я смотрел вокруг -- все, один за другим, ездили на битвы и возвращались на белых конях. Толпа восторженно падала на колени, толпа боготворила, а я... Я завидовал. Я тонул в плотном киселе собственной зависти. Она стала настолько осязаемой, что можно было отрезать куски и кормить придорожных псов. Я тренировался и день и ночь. Два главных приза -- она, и право убивать дракона каждый год.

Драконов было несколько. Головы регенерировались в течение полугода. Ещё полгода они набирались сил и, наконец, через год можно было снова идти убивать. Наивысшая награда за всё -- право убивать из года в год, право побеждать, право каждый год въезжать на белом коне под восторженные вопли беснующихся примитивных людишек, не ведающих эйфории победы, не понимающих горечь поражения. Что они знают? Кто они вообще?

Я сидел на очередном пиру в честь очередного победителя. Победитель был полупьян и доволен. Он отирал лоснящиеся от гусиного жира пальцы о камзол, подливал вина в победный кубок и интимно хлопал меня по плечу: ты следующий, друг мой. Всё получится. Ты должен, ты сможешь. Это же, -- он откинул голову и расхохотался, -- легче лёгкого. Он наклонился, подмигнул помутившимся глазом -- обойди все пещеры, найди того, кто тебе по зубам. Победителей не судят. Никто не знает какой из них сильный, а какой так -- воздушный шар. Главное уверенность. Громко объяви -- я пришёл тебя убить. И не теряйся, только не теряйся. Они, заразы, -- он расхохотался опять, я вздрогнул, -- уворачиваются, словно угри. Он внезапно потух и смачно харкнул -- но я его сделал, сделал! Отчего-то глаза наполнились бесконечной тоской, впрочем, только на мгновение.

Тренировки. Каждый день, изо дня в день. Начинали с деревянных мечей -- не стой как истукан, уворачивайся, уворачивайся! Прыгай, да прыгай же, черт тебя подери. Тренер орал, отсекал мне руки, ноги, голову -- вот так он тебя, вот так, да уворачивайся же, бей, бей!

Я хотел победить. Я тренировался. Возвращались победители, звучали фанфары, а я не мог ни о чём думать, кроме как о том, что я не смогу. Ничего не смогу. Я завидовал и боялся. Я хотел, действительно хотел. Я гасил приступы острой зависти часами тренировок. Иногда получалось, впрочем, не всегда. Тогда я уходил в горы и выл от бессилия и тоски. От осознания предстоящего провала. Я не верил в победу и алкал её как ничто другое. И мне было стыдно. Отвратительно стыдно. За собственное бессилие, за приступы зависти, которые я удачно скрывал. За то, что я ненавидел их всех -- тех, которые побеждали просто так. Которые могли прожить и без этого. Мне нужна была преклоняющаяся толпа -- её восхищение, её подобострастный вид, её признание. Им же было наплевать -- они побеждали потому, что могли. А толпа -- что толпа? Толпа -- уличная девка, не ведающая стыда, не понимающая, слепая, готовая отдаться любому. Мне нужно было её признание. Мне нужно было победить.

Я успокаивался, спускался и продолжал тренироваться, стирая пальцы в кровавое месиво, давя внутреннюю боль внешней.

В назначенный день я не спал всю ночь. На рассвете я вышел в горы. Спиной я ощущал взгляды из окон. Они меня ждут. Они возведут меня на пьедестал если повезёт, и забросают навозом, если вернусь ни с чем. Лучше вообще не возвращаться тогда. Но она -- она ждёт меня. Я должен вернуться хотя бы к ней.

В третьей по счёту пещере было темно и душно. Дракон лежал, положив голову на передние лапы. Он спал. Вязкая, липкая чёрная слюна стекала из угла его рта. Не то чтобы я испугался, нет. Оцепенел. Лучше бы сдох. Развернулся и на цыпочках двинулся к выходу.

-- Парень, ты чего пришёл? -- он равнодушно смотрел на меня, немного приподнял голову. -- Ты пришёл меня убить?

Он смотрел с интересом, разглядывал, словно оценивал. Я собирался громко и чётко сказать -- я пришёл убить тебя -- но у меня пересохло в горле и я не смог издать ни звука, только кивнул.

-- Так чего тогда стоишь? -- он, кажется, насмехался. Ещё бы, если бы он только знал о моём бессилии, если бы он только знал о том, что я никогда не смогу его убить. Никогда. Если я не убью его сегодня, мой следующий шанс наступит через десять лет. Десять лет! Кто я буду через десять лет? Где я буду? Смогу ли я тогда, если не могу даже сейчас?

Я направил на него меч, побежал навстречу и заорал. Но он был уже за моей спиной. Я не успел заметить как, я не успел понять когда. Мы играли в догонялки, но он был изворотливее, спокойнее и увереннее. Я направлял остриё вверх, его шея взмывала ещё выше, я пытался поразить сбоку, но он оказывался за моей спиной, я пытался оказаться сзади, но он успевал увернуться и обдувал меня сажей. Я честно пытался. Я сделал всё, что мог. Моего всё оказалось недостаточно. Обессиленный, я сел на корточки и прислонился к холодной стене. Дракон смотрел на меня и мне всё больше хотелось его убить -- он жалел меня! Жалел!

-- Не расстраивайся, -- он, наконец, выдохнул, -- Не ты первый, не ты последний. Это не каждому дано. Убить дракона непросто. Тебе обязательно повезёт в следующий раз.

Я сидел, прислонившись в холодной стене, и глотал собственный тоскливый вой, пытающийся вырваться наружу. Как мне теперь возвращаться?

-- Слушай, -- он отечески склонился надо мной, -- да не расстраивайся ты так. Хочешь, я дам тебе коготь? Только вчера отвалился -- свежий. Предъявишь его. Хоть что-то.

Коготь? Он издевался, он просто издевался. Что он так цепляется за свою голову, что? Она отрастёт через полгода. Что ему -- жалко?! Я ничего не сказал, медленно встал и пошёл к выходу.

-- Слышь, парень, -- он окликнул почти ласково, -- удачи в следующий раз. Тебе повезёт, точно!

Не помню сколько я бежал. Когда я упал, я начал думать. Помню читал когда-то про то, что главное убить дракона в себе. Что я сам -- и есть дракон. Я расхохотался. Я -- дракон? Ну уж нет. Я не дракон. Это не сказка. Я -- никто. Я не сумел его победить. Я вернусь сейчас в город и толпа, ожидающая триумфа, сбесится как унылая баба. Она будет забрасывать меня навозом с тем же азартом, что и поднимала бы к небесам. Толпа -- бездумная шлюха, чьё признание для меня было важнее всего. Я не мог вернуться. Не сейчас.

Я свернул и пошёл к ней. Я всегда шёл к ней, когда понимал, что больше не могу. С ней было легко. Можно было ничего не говорить, можно было свалиться в бессилии -- она всё понимала. Она считала меня лучшим.

Я пришёл и рухнул. Меч мой был девственно чист. Она всё поняла. Подошла, обняла -- не расстраивайся, всё будет хорошо. Сейчас утро -- раньше полудня никто тебя не ждёт. Ложись.

Я заснул в то же мгновение. Мне снился дракон, снился коготь. Может, я зря его не забрал? Это не то, это совсем не то, но хоть что-то. Хоть что-то, чтобы смыть несмываемый позор. Мне снилась она, мне снились они -- победители. Даже во сне я им завидовал и ненавидел. За то, что они смогли то, чего не смог я. Я не знаю сколько я спал. Я проснулся оттого, что она гладила меня по щеке и осторожно целовала руки. Вот мой приз, -- подумал я во сне, -- плевать на всех. Мы сбежим, мы скроемся, мы сделаем вид, что нас здесь никогда не было. Я никогда не сумею его победить и никогда не смирюсь с этим. Лучше сбежать. Я открыл глаза, зная что сейчас скажу, но не смог сказать ничего. Она стояла, сияющая, довольная -- с меча стекала кровь. Она вложила мне меч в руки -- иди, тебя все ждут. Я с ужасом смотрел на кровь -- она убила моего дракона. Того, которого не смог убить я. Ей не нужно было этого делать, ей всё равно. Она убила его просто потому, что могла. Она -- мой дракон. Вот он сидит -- улыбающийся, радостный, не понимающий что вообще натворил. Я хотел её убить, но не мог. Я хотел её убить, и поэтому ушёл. Ушёл, оставив ей меч. Ушёл под бормотание -- что случилось, любимый, что? Я хотела как лучше, ведь ты так этого хотел!

Она ничего не поняла.
Tags: годно, зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments