Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

И совершенно не имеет значения какая погода за окном. То, что снаружи изнуряющая жара, которая немного жалеет нас, простых смертных, и становится просто жарой после заката -- не имеет значения. На улице осень. Это тот самый факт, который невозможно оспорить или опровергнуть. Осень не зависит от погоды. Осень -- это тягучая, сладко-горькая, тоска. Осенняя хандра. То, что её отличает от любой другой; то, что характеризует именно осеннюю хандру, то, что так сложно описать словами, сложить в предложения -- это ощущение, что она никогда не пройдёт. Ни-ког-да. Никогда ты не будешь больше счастливо беззаботен. Так счастливо беззаботен, какой бывает только глупая юность, не подозревающая о сложностях, не думающая ни о терниях, ни о звёздах. Ни о чём, по сути, не думающая. Теперь на тебе вечный серый флёр тоски и сопутствующей некоторой безысходности, ни одну из которых ты не в состоянии ни объяснить, ни, впрочем, нормально прочувствовать. Дышит, дожидается своего часа, пурпурное вино в бокале на толстой ножке. Не пристало осенью пить из легкомысленных тонконогих бокалов. И понимаешь ты, что ты не Король, что у тебя, как раз, на носу очки, в душе осень, и огромная фига в кармане, в которой сосредоточена вся осенняя хандра. Та, которая никогда, кажется, не пройдёт.

Иерусалимские кошки -- символ осенней хандры. Движения замедляются, становятся более тягучими, плавными. Кусок бутерброда, который они нагло просили ещё буквально вчера, сегодня просят лениво. Извлечение каждого звука, самого обычного мяу -- становится тяжёлым заданием. Они приходят целыми стайками. Смешные безалаберные котята -- те самые, больные глупой беззаботной юностью, не ведающие осенней хандры, не понимающие о чём вообще речь -- именно они делают всю сложную работу. Прыгают вокруг, носятся, проделывают сложные кульбиты -- посмотри на меня, разве я не прекрасен? раз я прекрасен, дай-ка мне кусок твоего дивного бутерброда с куриной печёнкой! а лучше, отдай весь -- тогда нам всем достанется и мы не поссоримся! -- взрослые лениво наблюдают, пронизанные той самой осенней хандрой, которой пропитан весь ты. От корней волос до самых кончиков. Эй вы! не шикайте на иерусалимских котов! На них нельзя шикать. Они -- ваша осень. Ваша фига в кармане.

Лениво забирает бумагу у подъезда специальный бумажный мусоровоз. Огромная клешня поднимается и опускается, захватывая по пути ещё несколько картонных ящиков и пакетов. За мусоровозом огромная очередь, он перегородил дорогу и продолжает лениво клещами собирать бумагу. Наконец, на асфальте остаётся один последний тетрадный лист. Он одиноко лежит и будто надеется, что его не заметят. Клешня опускается раз, ещё раз, ещё несколько раз. Все терпеливо ждут -- осень. Наконец, суровая машина побеждает одинокий лист, цепко хватает его клешнями, опускает в утробу и пережёвывает. Вот и всё. В любое другое время ты бы подумал о том, что это прекрасно -- его переработают и появятся новые тетради, новые листы. Но сейчас тебе его ужасно жалко. Ты и осень -- вы очень похожи на лист и мусоровоз. Осень подцепила тебя клешнями, забросила к себе в утробу и теперь перерабатывает во что-то. Ты сам не знаешь во что. Ты больше не хозяин, у тебя наступила осень. Твоя личная. Такая, которой не бывает больше ни у кого и которая не закончится никогда.

Хорошо, что пурпурное вино всё ещё ждёт.

И вот ещё -- невероятно прекрасное и совершенно осеннее, посмотрите!
Tags: осень
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments