Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Доброе слово

Папе сейчас нельзя жареное. Так сложилось. Коронное мамино блюдо -- жареная картошка -- пока не имеет право на существование. У мамы сложные отношения с кухней в общем, и с кулинарией в частности. Мама решила обрадовать задержавшегося папу пюре -- пюре можно.

-- Ты знаешь, я в очередной раз убеждаюсь, насколько у мамы потрясающе научный подход ко всему! -- восторженно сообщил мне папа. -- Вот, к примеру, пюре. Ты с нами не живёшь, конечно, но вот ты -- ты помнишь где у нас толкушка?
-- Толкушка? -- я закрываю глаза, представляю себе родительскую кухню, вспоминаю -- Вспомнила! Она у вас на стенке на верёвочке висит. Ну, вот там..
-- Точно! -- папа меня прекрасно понимает. Ещё бы -- столько закодированных мной и мамой фраз подобного толка в течение, кажется, вечности. Папа мастер дешифровки. -- Так вот, -- продолжает папа, пытаясь не рассмеяться, -- я всё это к чему. Ты ни за что не угадаешь чем мама толкла картошку! Угадай!
-- Явно не толкушкой, -- начинаю я рассуждать вслух, -- иначе ты бы не спрашивал. Ложкой? -- я не уверена, но мне ничего не приходит в голову.

-- Вот ты -- человек без капли воображения! -- победно смеётся папа в телефон, -- не то что мама! Мама толкла картошку молотком для отбивных!
-- А как молотком толочь картошку? -- удивляюсь я.
-- Откуда я знаю? -- папа тихо смеётся и я сразу вижу всю картину: мама где-то рядом, если услышит, немедленно обидится. Папа перестаёт смеяться, я слышу мамин голос, папа добавляет, -- а я её очень похвалил! Правда ведь -- какой полёт мысли!

*******

Все любят когда их хвалят. Особенно когда делают то, что делать не хочется, не нравится и вообще. Ыкл не любит вставлять одеяло в пододеяльник. Я не люблю это ещё больше. Поэтому вставляет он. И невероятно радуется доброму слову.

Вчера Ыкл мучился полчаса, вставляя квадратный плед в прямоугольный пододеяльник. Надо -- ночами прохладно, чадо попросила утеплить. Чадо просыпается, сладко потягивается, обнимает и, вместо доброго утра

-- Папа вчера очень хорошо, просто изумительно, -- тянет она второе "и" и вытягивает губы; пытается раскрыть глаза, -- затолкал плед в пододеяльник! -- сопит немного, трёт кулаком глаза и снова мечтательно складывает губы в трубочку, -- просто изумительно! Не забудь ему передать, хорошо, мама? -- она открывает глаза, пристально смотрит и назидательно повторяет -- передай, что изумительно!

*******

-- Вчера приходили подростки, -- рассказывает мне парикмахер, -- не стричься, нет. Пришли и говорят: ты, говорят, сам не знаешь какая у тебя прекрасная парикмахерская! И улыбаются. Я думаю -- как здорово, они ещё даже не стриглись у меня, но добрая репутация своё дело делает. И вот, -- продолжает он и смеётся, -- я думаю что надо их поблагодарить и уже даже пытаюсь что-то сказать, как чёрт меня дёрнул, спрашиваю: а почему она такая прекрасная? И вот они стоят, смеются, все с телефонами, что-то там в них смотрят, тихо переговариваются, в кнопки тыкают, а потом говорят: у тебя полно вот этих! И слово какое-то сказали, то ли пикчу, то ли шикчу, не помню. Но суть в том, что эти, которых у меня много, это главные из этих, как их, покемонов. И оказывается, сами покемоны везде бегают, а этих главных тяжело найти -- их все ищут, и мало кто находит. А у меня в парикмахерской, -- он хохочет и бьёт себя в грудь, -- у меня, представляешь! у меня, оказывается, притон! И я спрашиваю у них -- а чего они все у меня засели? Те смеются, плечами пожимают, головами крутят и вдруг говорят: а ты, наверное, любишь хвалить! А они, наверное, любят быть там, где много хвалят! Вот черти, -- продолжает и смахивает несуществующую слезу, -- врут поди, но как приятно!

*******

-- Сегодня мы будем делать омбре! -- радостно сообщает парикмахер. -- Слушай, я понял, -- вдруг отвлекается он, -- я всё никак не мог понять принцип: когда ты приходишь стричься. Потому что иногда ты приходишь вовремя -- так, что только поправить, а иногда -- у тебя уже такое на голове, что два часа работы. И вот я никак не мог понять: вот во втором случае, когда ты приходишь. А сегодня понял! -- он радостно смотрит на меня, а я сокрушённо молчу. На голове действительно кошмар и ужас. Просыпаюсь, смотрю и думаю: какой кошмар. Но ему я в этом не признаюсь, ни за что. -- Вот когда ты просыпаешься, смотришь в зеркало и думаешь: какой кошмар! вот тогда ты бежишь срочно ко мне! Скажи, я прав? -- Я восторженно смотрю на него, пытаясь понять чем я себя выдала. Удивлённо киваю и спрашиваю: а откуда ты знаешь? Ха! -- победно хлопает он меня по плечу, -- я умный, я всё знаю! Но если честно, -- он наклоняется и почти шёпотом, -- у тех, кто стрижётся так, как ты, обострённое чувство прекрасного. А когда такое гнездо, -- он укоризненно ерошит мою копну, оценивая фронт работ -- чувство прекрасного гибнет. -- молчит немного, всё ерошит и ерошит волосы и добавляет, -- в страшных конвульсиях! Молодец, -- добавляет он вдруг, -- в смысле, молодец, что пришла! Не волнуйся, час-другой -- и я сделаю из тебя человека!

Он фотографирует меня со всех сторон: когда закончим, сравнишь! До и после? -- смеюсь я.

Он заканчивает стричь -- я невероятно довольна. Я снова прекрасна, жизнь заиграла новыми красками, зеркало перестало быть злостным врагом. Он разворачивает меня к себе и снова фотографирует со всех сторон: а теперь сравни! Я тебя обожаю, -- смеётся он, глядя на фотографии, -- я твои до и после могу выставлять в виде дипломных работ, с ума сойти! Я любуюсь дивной прядью, покрашенной ныне омбре: тёмно-фиолетовая у корней и ярко-малиновая у кончиков, радостно морщусь и соглашаюсь: хорошо. Ты, главное, -- грустно добавляет, -- там найди хорошего парикмахера! Чёрт с ними, с улучшениями, но чтобы не испортил хотя бы! Какая красота, а! -- он не смотрит на меня, всё смотрит на экран телефона: до и после, и довольно кивает сам себе: какой я молодец, а!

*******

Все активно обсуждают американские выборы: парикмахеры и их клиенты. Все делятся впечатлениями, у каждого есть что сказать. В соседнем кресле сидит мужчина, лет пятидесяти. Его уже побрили, теперь стригут. Их разговор явно начался какое-то время назад. У мужчины тяжёлый английский акцент. Я стараюсь не прислушиваться, мне интереснее думать о своём, да и политика -- не для меня. Но краем уха ловлю

-- Там, понимаешь, всё по-другому. Там на выборах учитывается сколько голосов из каждой... -- мужчина запинается, пытается подобрать слово, -- страны. Вот, к примеру, моя страна -- Нью-Джерси. И в моей, в смысле, в их конечно, моя теперь -- Израиль! -- он смущённо откашливается и продолжает, -- голосовали правильно! Как надо! И вот если бы все так голосовали, всем бы было хорошо.
-- А как голосовали в Нью-Джерси? -- интересуется парикмахер. Он на секунду застывает с ножницами в руках и смотрит на клиента в зеркало. Я замираю -- мне тоже интересно. Что же такое как надо.
-- Я же говорю! -- серьёзно отвечает клиент, -- правильно голосовали, как надо! Молодцы.

Я вспоминаю негласное правило нашей страны: говорить о политике в публичных местах крайне неприлично. Я отмечаю элегантный способ ответить, не ответив, и мотаю на ус. Молодец, -- тихо хвалю я, -- ответил так, как надо.
Tags: зарисовки, мимоходом
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments