Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Йентль, или безумству храбрых поём мы песню

Я знаю, что немного исчезла. Знаю, что появлялась крайне редко. Но честное слово у меня невероятно уважительная причина -- ей уже целых пять дней и она огромная и уважительная: 3160/51.

Но лучше по порядку.

-- Так когда ты хочешь начать рассказывать родителям и друзьям? -- всё спрашивал меня Ыкл.
-- Я пока не знаю, -- качала я головой, -- но точно не сейчас. Надо чтобы момент был подходящий. Сначала надо понять что всё в порядке, что всё хорошо, пол узнаем, посчитают все руки, уши, ноги, что там ещё считают...
-- Да-да, -- радостно подхватил он, -- потом в школу пойдёт, в университет, поступит в аспирантуру и вот тогда! Тогда-то точно можно будет рассказывать!

Не то чтобы он был совсем не прав. Моя бы воля -- так, наверное, и было бы. Впрочем, нет. О. я рассказала почти сразу: надо же мне было хоть кому-то рассказать.

-- Вот зараза, -- смеялась она в телефон, -- подробностей давай!
-- Вот тебе подробности, -- прорывалась я сквозь её смех, -- пошла я сегодня к врачу и говорю: послушайте, говорю, своей машинкой сердцебиение. Ну, что оно там есть. А она мне отвечает: я, конечно, попробую, но срок очень маленький, так что ты не особенно надейся. Нет, бывает конечно, что и в восемь недель уже слышно, но редко. И вот, принесла она свою дьявольскую машинку, водит мне по животу и вдруг, раз -- слышишь, говорит? Вот оно. Потом задумчиво посмотрела и добавила: вот если бы ты была ещё худее, быстрее нашли бы.
-- Если бы ты была ещё худее, -- прервала меня О. -- вам не понадобилось бы ничего слушать! Всё было бы видно как на ладони!
-- Ну да, -- согласно кивнула я трубке, -- что-то в этом духе она и пробурчала.

Мне вручили большую оранжевую папку и строго-настрого наказали не расставаться с ней никогда. В смысле, ближайшие девять месяцев.

Зимой нам сообщили: девица, однако! Ыкл всё ходил вокруг монитора и улыбался. Девица, однако.

-- Слушай, -- задумчиво читал Ыкл какие-то документы, -- тут написано, что начальнику тоже надо сообщить.
-- Чего это? -- поразилась я, -- я уже и так согласилась рассказать родителям. Всем. А начальник через пару месяцев сам всё увидит
-- Дорогая, -- ласково погладил меня Ыкл, -- через пару месяцев все увидят готовый продукт. А сообщить надо бы сейчас. Тут так написано.

Мой начальник/коллега всё переспрашивал: в смысле вы прямо вот сейчас беременны? и прямо вот сейчас уже на седьмом месяце? вот мы тут говорим с вами, а вы немножечко на седьмом месяце? Да, -- довольно смеялась я, вращала глазами и добавляла, -- но это строго конфиденциально. Только для вас и бюрократов. Так-то ни за что не рассказала бы. Он посмотрел на меня и усмехнулся -- верю!

Потом-то, конечно, уже все заметили. Поздравлять подходили: ну что, спрашивали, ближе к июню, да? И хитро подмигивали. Отчего ж к июню, серьёзно отвечала я, в любой момент сейчас. Люди кашляли в кулак и, на всякий случай, отходили.

За неделю до предполагаемого события мы поехали на конференцию. На поезде, конечно. Я честно ходила на лекции, несмотря на то, что казалось, что университет не пару километров от жилья, а, минимум, пятнадцать. Мы поднимались по крутому подъёму, я цеплялась за Ыкла и всё ныла -- вот до того столбика, а потом передохнём, ладно? Ладно, соглашался он, но тогда есть шанс, что мы дойдём только к закату.

В больницу я уезжала радостная: столько простых чисел на этой неделе -- семнадцатое, девятнадцатое, в крайнем случае, двадцать третье! В этот раз, радостно думала я, точно будет простое. Но у неё были свои планы и она появилась двадцатого. Всего через пару часов после окончания девятнадцатого. Я уговаривала изо всех сил, но она была непреклонна. Не нужны мне твои простые числа, мамаша, я когда хочу, тогда и рожусь, поняла? Я всё поняла. Поняла, к примеру, что она меня, если что, одной левой. Впрочем, чадо первая начала и благополучно продолжает. И хорошо, что так.

На третью бессонную ночь, всё ещё в больнице, засыпая на ходу и пытаясь понять как может быть так, что такой симпатичный (совершенно объективно) и такой спокойный днём ребёнок, ночью вдруг устраивает вот такое, я поняла. Этому есть только одно разумное объяснение. Ровно в половину двенадцатого на землю с небес спускаются демоны. Они приближаются к ней и шепчут прямо в ухо: они рассказывают ей о том, что если она сей же час не поборет их, то они, в свою очередь, уничтожат и маму, и папу, и старшую сестру. А потом и вообще всех. И тогда она останется совершенно одна. И она, будучи необычайно ответственной, отважно с ними борется до половины шестого утра -- до самого рассвета. И вот, победив их всех на рассвете, она обессиленно засыпает и весь день ей приходится исключительно спать, есть и копить силы на следующую ночь. И пока они приходят, она никак не может спокойно спать (простите, родители, вас же спасаю!), а то, что с ней заодно не спят все -- так то побочный эффект, что ж поделаешь.

Что могу ещё сказать. Мы уже дома, теперь она борется с демонами дома, а мы бросаем жребий кому в этот раз помогать ей в этой нелёгкой борьбе. Одно знаю точно -- когда-нибудь она их всех победит и мы сможем спать целую ночь. Вместе. И до того, как придёт время поступать в аспирантуру. Впрочем, говорят, спокойно спать мы не будем уже никогда. Но это мы и так уже знали.

Прекрасного всем вечера и спокойной ночи!
Ваша Я.

P.S. Пишу телеграфно, так как надо набраться сил, а то опять до рассвета, видимо, некоторым предстоит бороться, а некоторым другим помогать.
Tags: Йентль, жизнь, зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 187 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →