Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

А у нас, а у нас...

-- Уходите скорее, -- выпроваживаю я Ыкла и чадо из дома, -- мне надо срочно убрать квартиру!
-- Дорогая, -- растерянно смотрит на меня Ыкл, -- к нам же через два дня придёт уборщица, для чего тебе убирать квартиру, да ещё и срочно?
-- Как это для чего? -- я смотрю на него и понимаю, что мы, наверное, действительно с разных планет, -- как это для чего?! Во-первых, она придёт, а у нас такой бардак, кошмар! Стыда не оберёшься! Так и вижу как она потом всем рассказывает -- ходила тут убирать квартиру, а у них такой бардак, такой ужас, стыд да и только!
-- Подожди, -- прерывает меня Ыкл, -- так если чисто, для чего ей тогда вообще приходить?
-- Подожди секунду, -- не даю я сбить себя с толка, -- сейчас и до этого дойдём. Так вот. Во-вторых, она всё равно убирает плохо. В смысле, может, по каким-то там стандартам, она и не очень плохо убирает, но с моей точки зрения -- плохо. И поэтому мне всё равно надо будет после неё убирать, так уж лучше я заранее это сделаю. Понимаешь? -- я выдыхаю и беру паузу. Я молодец, всё так замечательно объяснила.
-- Нет, -- вздыхает Ыкл и смеётся, -- не понимаю. Для чего тогда уборщица, если ты всё равно убираешь всё до неё, а потом ещё немного после?!


-- Ха! -- победно смотрю на него я, -- а я тебя о чём уже месяц спрашиваю? Я ведь всё время хожу и спрашиваю: вот для чего нам уборщица? На эти деньги я бы лучше ещё пару обуви себе купила. Вот пара обуви -- я точно знаю для чего. Но ты говоришь, что надо, вот я и молчу. Почти.
-- Как это для чего?! -- он снова вздыхает и смотрит с тоской куда-то вдаль, -- чтобы тебе жизнь облегчить, понимаешь? Чтобы дома было чисто, а тебе при этом было легче.
-- Мне и так легче, -- ворчу я, -- ведь теперь, когда я знаю, что она придёт, хочу того или нет, я встаю и убираю квартиру. Потому что стыдно. Потому что чужой человек в доме, а такой бардак. Вот не приходила бы, ни за что не убирала бы. Мне лень. Да и к тому же я терпеть этого не могу.
-- Тогда почему ты это делаешь? -- он обнимает меня и гладит по голове, -- ведь именно для этого мы и платим уборщице!
-- Фуф, -- вырываюсь я, -- да потому, что я убираю лучше. Лучше, понимаешь? Ты помнишь как давным-давно к нам пришла убирать вот та женщина? Помнишь? Я её тогда попросила помыть верхние полки шкафа, а она губы поджала, посмотрела на меня как на сумасшедшую и выдала: для чего там вообще мыть, вы всё равно туда не достаёте! А я вообще почти никуда не достаю, так что, теперь только пол мыть?
-- Помню, помню, -- отмахивается Ыкл, -- ты же не дашь забыть! Но ведь эта тебе такого не говорит!
-- Не говорит, да, -- соглашаюсь я, -- она не говорит, но и не моет. Потому что для чего мыть, если я всё равно туда не достаю. К тому же, -- устало объясняю я в сотый раз, -- я всё равно это делаю лучше.
-- Ты вообще лучше всех! -- согласно кивает Ыкл, -- и убираешь тоже лучше всех! Но идея была не в том, чтобы было убрано лучше всего, а в том, чтобы тебе стало легче и не надо было этого делать.

Я выталкиваю их за дверь, согласно киваю, но гну свою линию

-- Уходите уже! Я же действительно не успею всё убрать, а она придёт уже через два дня!

*******

Младенцы вызывают умиление, но некоторые, даже самые лучшие, родители, как оказалось, совершенно не помнят что это такое.

-- Расскажи скорее что она уже умеет! -- мама выжидательно смотрит с экрана компьютера, а я пытаюсь сообразить какой ответ она от меня ждёт.
-- О, она уже столько всего умеет, -- радостно начинаю я, -- вот эллиптические интегралы уже, к примеру, брать умеет. Интегралы по контуру сейчас осваиваем
-- Подожди, -- прерывает меня папа, -- а почему вы не начали с обычных, определённых, интегралов?
-- Потому что, -- важно сообщаю я, -- начинать надо со сложного. А с лёгким потом разберёмся!
-- Тьфу на вас обоих, -- вклинивается мама, -- я же серьёзно! Так что она уже умеет?!
-- Если серьёзно, -- осторожно начинаю я, -- то ты скажи что ты имеешь в виду, а я попробую ответить.
-- Ну вот она улыбаться, к примеру, умеет? -- мама выжидательно смотрит, затаив дыхание.
-- Нет, конечно, -- мотаю я головой, -- недели через две только, или даже через месяц.
-- Ну ладно, -- соглашается мама, -- а вот, к примеру, переворачиваться она умеет?
-- Мама, ты чего? -- я широко раскрываю глаза, всем видом демонстрируя весь абсурд данного вопроса, -- это вообще только через несколько месяцев!
-- Значит и переворачиваться не умеет, -- подытоживает мама, думает, перебирает губами и продолжает, -- а вот, к примеру, тебя она узнаёт? В смысле когда подходишь ты, она знает что это ты подошла?
-- Ты спрашиваешь сообщает ли она мне "здравствуйте, дорогая мама, не соблаговолите ли вы послужить ближайшие полчаса комплексным обедом?" Так вот нет, не сообщает.
-- Тьфу на тебя ещё раз, -- смеётся мама, думает о чём-то и разочарованно тянет, -- так она что, вообще ничего не умеет?
-- Мама! -- обречённо выдыхаю я, -- ей только-только месяц, о чём ты говоришь вообще?
-- О! -- мама победно смотрит, -- а вот ногами и руками она, к примеру, уже умеет шевелить? Дёргать ими, в разные стороны разводить?
-- Руками и ногами умеет, -- довольно сообщаю я.
-- Видишь?! -- мама довольна, это видно даже через экран, -- а говорила, что ничего не умеет!
-- Я?! -- удивляюсь я и смеюсь, -- я такого не говорила. Она, к примеру, если мы уже об умеет, умеет кричать лучше всех на свете! Так кричит, что в Австралии слышно. Без телефона. Вот это -- лучше всех на земле умеет!
-- Прям таки лучше всех, -- смеётся мама и поджимает губы, -- не клевещи на дитя! Интегралы эллиптические, а! Ну расскажи как человек, что она умеет?
-- Мама, -- смеюсь я, -- она хомячок, понимаешь? Хомячок. Она ест, спит, кричит, шевелит конечностями и копит пропитание про запас на случай вселенского катаклизма. Обычный хомячок. Только крупнее.
-- Хомячок?! Что ты такое говоришь? Надо же, -- мама вздыхает, -- хомячок! Вот я дуру родила, ужас какой! Бедная твоя девочка! Чувствую я уже какая она будет несчастная, чувствую!

*******

В нашем саду цветут бугенвиллея и белая сирень. В соседском саду раскинулась и дразнится персидская сирень: богатого фиолетового цвета с огромными кистями цветов. Ещё у них цветут дивно-малиновые пионы и сводящие с ума своей красотой тёмно-бордовые высокие бархатные розы. Невероятно надменные. Хочется завернуться в сирень полностью -- именно в этот цвет, именно в такой узор. Хочется прийти к какому-нибудь умельцу с веткой этой сирени и попросить: а давай-ка, милый мой человек, постарайся, пожалуйста, сделай такое платье, чтобы вот такого цвета, чтобы такой же узор, чтобы юбка пышная, а верх соблазнительно-обтягивающий, чтобы плечи открытые, чтобы я в нём как королевишна, как первая дама; чтобы кто увидел и сразу ахнул и так и не смог бы забыть -- не меня, честно, чёрт со мной, но платье это, платье; чтобы утром надеть его с кроссовками и пойти на уток смотреть, а вечером чтобы сменить кроссовки на те дивные фиолетовые замшевые, словно бархатные, лодочки, которые я так люблю. И так и ходить и утром и вечером, не снимая этот шедевр, пока не надоест окончательно. И плевать, что оно меня затмит, ему можно. А потом, чтобы не надоело, аккуратно повесить на мягкую вешалку, обернуть чехлом -- чтобы не пылилось, чтобы не чихало, чтобы не болело. И пусть висит до следующего раза, когда опять срочно понадобится инъекция большого количества сирени. Очень нужная инъекция, очень важная.

*******

Каждый день мы стараемся не убить, не утопить, не покалечить, не потерять запчастей у практически нового младенца.

С младенцами вообще очень легко, если вы не знали. В отличие от взрослых, они, к примеру, бурчат и ворчат исключительно тогда, когда есть на то уважительная причина. К примеру, младенец хочет есть. Младенец достаёт и прячет язык лучше любой змеи, засовывает кулак в рот так глубоко, что становится страшно -- не достал бы ненароком до гланд; и всё время кричит: оно и понятно -- младенец голоден. Или, к примеру, у младенца мокрый подгузник. А что -- вполне уважительная причина. Ведь если задуматься, никому из нас не хотелось бы сладко спать в мокром подгузнике -- такой сон уже вовсе не сладок, он омрачён наличием этого самого грязного подгузника. Или, к примеру, у младенца болит живот. Вполне имеет право покричать. Его надо пожалеть, конечно, а не мечтать в глубине души накинуть на люльку покрывало и сделать вид, что ты глух на оба уха. Или, к примеру, у младенца плохое настроение. А что -- вам, значит, можно проснуться в плохом настроении, встать, так сказать, не с той ноги, и бурчать на всех и вся, не понимая какая муха вас вообще укусила, но при этом совершенно не в состоянии остановиться, а ему что -- нельзя? Можно, конечно. Или, к примеру, у него хорошее настроение, но он отрабатывает навык громкого художественного крика. Или, к примеру, это учебный крик -- засечь сколько конкретно времени возьмёт нерадивым родителям добежать и спасти. Ведь в случае чего -- надо точно знать ожидать тебе скорого спасения или смириться с горькой участью. Или, к примеру, вообще ничего из этого, а что конкретно -- чёрт его знает.

-- Я тут прочитала об одной женщине, -- задумчиво-сердито говорю я, -- у неё младенец практически никогда не кричит. Она носит его всё время на руках и только он начинает показывать признаки недовольства, как она -- раз -- и сразу начинает его кормить. Представляешь?
-- Представляю, -- смеётся Ыкл, -- я же не против. Хочешь тоже так, пожалуйста. Но тогда, дорогая, ты вряд ли сможешь курить. Что, может, в теории, само по себе и не так плохо, но на практике у нас дома станет очень тесно -- ты и твоё настроение заполните всё пространство.
-- Нет уж, -- ещё более сердито сообщаю я, -- пусть кричит. И вообще -- это ненормально если ребёнок не кричит. Ребёнок должен кричать, на то он и ребёнок. Я вот покормила и бегу курить, а если ей хочется покричать -- да пожалуйста, что ж я, изверг какой что ли, родному ребёнку всласть покричать на дам?

С младенцами очень легко -- просто надо знать причину и больше ничего. А причин-то конечное количество. Впрочем, времени в сутках тоже. Отсюда и всё недопонимание.

Если отвлечься от вышесказанного, младенец, в принципе, очень полезный в хозяйстве предмет. Вот, к примеру. Гимнастика с младенцем. Ложитесь на пол, сгибаете ноги в коленях, приподнимаете их немного от пола (так, чтобы почувствовать мышцы живота), берёте в руки младенца и начинаете упражнение с младенцем. Младенец исполняет роль гантели -- иногда кричащей и извивающейся, но неуклонно поднимающейся в весе. Поднимаете, опускаете. И так двести семнадцать раз. Двести семнадцать просто потому, что это значительно красивее простых и банальных двухсот. Хорошо развивает мышцы рук, живота, ног, а также тренирует нервную систему: даже если младенец орёт, пока не подняли туда-сюда двести семнадцать раз -- игнорируете. Можно считать вслух. И так четыре раза в день (как минимум). Мужчины могут усложнить упражнение и держать младенца только одной рукой. Могут и не усложнять.

Через восемнадцать лет сможете смело говорить (прямо как Фитне у Низами), скромно опуская глаза долу и поднимая двести семнадцать раз восемнадцатилетнего кричащего дитятю, вернувшегося в два часа ночи с какой-то там попойки: это не талант, господа, это -- тренировка.
Tags: жизнь, стёб, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments