Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

*******занимательная орнитология*******

-- А вот ты знаешь чем отличается скворец от чёрного дрозда? -- важно подходит ко мне Ыкл и выжидательно смотрит.
-- Тем, что один из них скворец, а второй дрозд? -- неуверенно начинаю я, проклиная всё на свете. Мои знания орнитологии исключительно теоретические. Как же они выглядят-то, господи? Тут и этого не вспомнишь.
-- О, я тебе сейчас скажу, -- радостно, словно ребёнок, только что выучивший что-то новое и важное, довольно сообщает Ыкл, -- скворец по земле ходит, а дрозд -- прыгает. Вот как увидишь кого-то, похожего на дрозда или скворца, сразу смотри как он передвигается. И вот если ходит -- скворец, а если прыгает -- дрозд.
-- Бог мой, -- сокрушаюсь я, -- то есть, ты мне предлагаешь тихо стоять, там, где кто-то, похожий на них обоих, а потом ещё пытаться понять прыгает оно или ходит? А вдруг оно прыгает, а я решу, что это у него походка такая? Или наоборот -- оно будет важно ходить, но я случайно шевельнусь и оно от страха как прыгнет! И тогда я решу, что это дрозд -- прыгнул же -- а это на самом деле ходящий скворец, который прыгнул совершенно случайно, от испуга!
-- А ты не шевелись! -- строго смотрит на меня Ыкл.

Я представляю себе картину: идём мы по улице, а на дороге сидит птица. Которая выглядит как скворец и чёрный дрозд одновременно, только вот жаль, что я не знаю как они выглядят. И мы останавливаемся, не шевелимся, стоим, затаив дыхание и делаем ставки -- прыгнет, пойдёт, прыгнет, пойдёт. А птица, тем временем, просто взлетает. Всё, теперь не отличишь, обречённо думаю я.

Ещё я вспоминаю как моя тётя в своём далёком детстве мучалась, пытаясь писать о скворцах. Эти скворцы никак не хотели писаться так, как надо. Она допустила ошибку, учительница написала слово скворцы на отдельной странице и попросила её переписывать это слово пока страница не кончится. Тётя аккуратно исписала всю страницу: сковорцы, сковорцы, сковорцы... Учительница вздохнула, перечеркнула и попросила повторить. Тётя сопела, старалась, переписывала. Довольно отложила ручку. На странице красовались свокорцы. Хорошо, думаю я, что её не просили рассказать прыгают эти самые сковорцы и свокорцы, или ходят.


*******занимательная ботаника*******

-- Мама, идём скорее, -- тянет меня чадо, -- я тебе сейчас такой хитрый сад покажу! У них цветы растут, ты не поверишь! -- чадо делает паузу, широко раскрывает глаза, набирает в рот воздуха, и выпаливает -- в сапогах!
-- В каких таких сапогах? -- удивляюсь я.
-- В самых настоящих сапогах! В резиновых! В детских таких. А ещё, -- смеётся она, -- один цветок растёт в школьных туфлях, представляешь? В таких же, как у меня!

Мы останавливаемся рядом с какой-то калиткой и чадо показывает -- смотри туда, вниз, смотри же! По бокам дорожки аккуратно стоят резиновые сапоги, заполненные землёй. Из каждого торчат небольшие ростки, правда понять что же в них растёт нам не удаётся.

-- Мама, смотри сколько их!

Сапог много -- все небольших размеров.

-- Мама, давай в моих старых сапогах тоже что-нибудь посадим! -- у чада горят глаза, она всё смотрит на сапоги и вдруг дёргает меня за руку, -- смотри, а вот в школьных туфлях тоже земля, тоже что-то будет расти! А ещё, -- я не успеваю реагировать, -- смотри, ещё тут чайник и игрушка! И в них тоже что-то растёт!

Сбоку стоит большой эмалированный чайник, расписанный крупными цветами. Он доверху заполнен землёй -- даже в плавно-загибающемся носике земля. Из чайника тоже торчат ростки и кажется, что он вот-вот засвистит: созрело, бегите скорее! Чуть вдали стоит игрушечный ярко-жёлтый самосвал. Колёса его давно потерялись, но в стекле кабины поблёскивает отражение сапог, а кузов доверху наполнен землёй. Я смотрю на него и всё представляю как в кузове вырастут тюльпаны. Или нарциссы -- под цвет кузова.


*******занимательная философия*******

Ыкл держит кричащее дитя, а я спокойно замечаю -- отдай её мне, она хочет есть, понимаешь?

-- Посмотри на нашу маму, -- фыркает Ыкл, обращаясь к кричащей девице, -- она уже убеждена в том, что всё твоё недовольство, всегда, исключительно плотского характера. Вот что она нам говорит, -- продолжает он ритмично качать, -- если ты вдруг чем-то недовольна, так это обязательно и исключительно потому, что хочешь есть. Как пошло! Как ужасны эти мысли! А духовное? Мама, -- он пытается сдержаться, но всё равно тихо смеётся, -- считает, что ты исключительно приземлённая особа -- тебе только есть и спать подавай. А ты, может, сейчас кричишь так как тебе не хватает сонетов Шекспира, изучения корейского или ещё чего -- возвышенного и духовного! А вовсе не приземлённое желание отобедать вызывает столько недовольства.
-- Отдай мне ребёнка, -- смеюсь я, -- она есть хочет, я тебе говорю! Она духовное тоже, может, хочет. Но сейчас она хочет есть. Я точно тебе говорю!

Ыкл недовольно протягивает мне дитя и продолжает ворчать -- вот сейчас увидишь, дело вовсе не в еде. Дитя незамедлительно начинает есть. Она ест жадно, чавкает, издаёт восхитительные стоны, шмыгает носом, сопит, снова стонет, чавкает ещё громче и громко глотает. Ыкл внимательно наблюдает и вздыхает.

-- В этот раз, -- вздыхая сообщает он дитя, -- победила мама. Ты, наверное, действительно всего лишь хотела есть. Что не отменяет исключительной важности духовного развития!


*******занимательная анатомия*******

-- Слушай, -- я разглядываю дитя и встревоженно сообщаю Ыклу, -- у неё тут уши немного примяты, видишь? Так она что, всегда будет с примятыми ушами? -- он не успевает ничего ответить, я продолжаю, -- ужас какой! Я уже почти смирилась с тем, что у ребёнка почти совершенно отсутствуют брови и ресницы. Почти смирилась. Но уши! Это же девочка! Как же она будет -- без ресниц, без бровей и с примятыми ушами?!
-- Мама считает, -- смеётся Ыкл и обращается к дитя, -- что ты будешь без бровей и без ресниц. Ты скажи маме, пожалуйста, что надо запастись терпением. Не тебе, -- он меняет ей подгузник и успокаивает, -- маме. Скоро будут и ресницы, и брови! И никакие они не примятые, -- разглядывает он уши, -- прекрасные уши, просто прекрасные! Что мама от тебя хочет, не понимаю.

Я вспоминаю наш диалог семь лет назад -- когда на месте дитя была чадо. Ыкл тогда удивлённо прибежал и сообщил, что оказывается, у детей, когда они рождаются, уши не до конца приросшие. Они потом только окончательно прирастают. Я тогда изумилась -- у каких таких детей? у абстрактных или у каких-то конкретных. Конкретно у нашей, -- сообщил он мне, и я побежала изо всех сил проверять приросли ли уши.

-- Слушай, -- ворчу я, -- я же не говорю, что они не приросшие! Я говорю, что они примятые. Вот, видишь?
-- Мама мне никогда не забудет, -- успокаивающе сообщает он дитя, -- те не приросшие уши. А сама, сама -- совсем не лучше. Прекрасные у тебя уши, не слушай маму!
Tags: зарисовки, мимоходом
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments