Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Дни лета: 5-8

*******

Невероятно горжусь собой -- проверила почти сто пятьдесят работ за два с половиной дня. И действительно -- есть чем гордиться, ведь после каждых десяти хочется всё бросить, накапать себе сто граммов коньяка, уволиться к чёртовой матери и провозгласить себя совершенной бездарностью, которая не в состоянии объяснить даже самых элементарных вещей. Один мой знакомый, заканчивая стопку из двадцати экзаменов, выпивает пятьдесят граммов текилы -- он утверждает, что только это возвращает ему душевное равновесие и позволяет проверять дальше не крича: всё, пошли все к чёрту, включая меня, потому что ну как?! как вот это можно было написать?!

Я думала, что видела всё, однако, проверяя промежуточный экзамен и обнаружив в нескольких работах запись "предел, когда i (мнимая единица -- примечание моё) стремится к бесконечности", и это на восьмой неделе семестра, я поняла, что видела далеко не всё, и всё, наверное, никогда не увижу. Всегда будет что-то. В том же промежуточном экзамене, у трети студентов значение косинуса достигало скольких угодно (к примеру, восьми) и это ведь в совершенно мирное время (как мы знаем, в военное время, его значение легко может достигать четырёх. Не восьми, правда, это даже в военное время не происходит). Им это совершенно не мешало -- восемь и восемь, значит так сложилась жизнь. Тяжело ему -- косинусу этому.

Рассказывают, что в одном из израильских университетов, на одном из экзаменов по дискретной математике, был задан вопрос, звучащий приблизительно так: даны четыре господина. У них есть три ящика водки, пять ящиков пива, два ящика вина и ящик коньяка. Как они должны разделить это между собой, так чтобы... (дальше был хитрый вопрос, требующий знаний комбинаторики).

Один из студентов, которому особенно тяжело давалась комбинаторика, написал в экзамене приблизительно следующее: после того, как они каким-то (совершенно любым) способом разделят между собой ящик водки, не будет иметь никакого значения как делить всё остальное. Он получил четверть оценки -- думаю, измученный первым экзаменом преподаватель, написал этот вопрос во втором именно потому, что надеялся, что кто-нибудь ответит именно так. Более того, думаю, что измученный преподаватель заранее продумал сколько конкретно баллов он оставит за находчивость и смекалку. Чести ради, я хорошо понимаю этого студента: сама не знаю и не люблю эту науку про: давайте посчитаем сколько есть способов усадить восемь мальчиков, девять девочек и трёх енотов, так, чтобы пять мальчиков сидели на девочках, а один ещё и на еноте, еноты чередовались с девочками и чтобы одна держала его в руках, а лиса чтобы стояла отдельно и за всем этим наблюдала. И не спрашивайте откуда взялась лиса -- она появилась в ходе сложных вычислений, как вспомогательная функция.

Закончив проверять, обнаружила письмо -- невероятно приятное. Дорогая профессор! -- пишет мне студентка, которую я песочила после промежуточного экзамена, который она провалила; я же считала, что она может и должна получить практически идеальную оценку, -- я хочу тебя поблагодарить за всё! Я получила огромное удовольствие от курса и мне так нравится как вы преподаёте, что я специально приходила на дополнительные часы за компанию, просто, чтобы ещё раз насладиться вашим преподаванием. Пишу специально до публикации оценок, чтобы вы не подумали чего дурного. Мне кажется, я хорошо написала экзамен. Я надеюсь, что Вы будете довольны мной и моей оценкой! У меня не хватает слов благодарности, я многому научилась у вас, и всё было всегда логично обосновано и понятно. Поздравляю с малышом! Люблю вас от всего сердца! С уважением и почтением.

Прочитав письмо, я побежала проверять сколько же она получила: довольно улыбнулась (облегчённо) -- я была права (впрочем, я почти всегда права, по крайней мере в своих оценках чьих-то способностей) -- она получила почти сто. Да, экзамен был тривиальный, да, такая как она, несмотря на её собственную неуверенность, должна была написать его одной левой. Она боялась и сомневалась, но упорно училась, забрасывала вопросами и жадно впитывала ответы. Я очень довольна, невероятно.

Всё, теперь только переэкзаменовку проверять. Но это когда ещё будет.

*******

Дитя растёт -- толстеет, становится длиннее, становится всё больше похожей на человека.

-- Слушай, -- восклицает Ыкл, внимательно разглядывая её со всех сторон, -- а ведь ты права! Щёки действительно как у хомяка! Как так может быть -- ощущение, что она сама не очень увеличилась, но вот щёки, щёки! -- он разглядывает её со всех сторон и задумчиво добавляет, -- хотя нет, смотри: двойной подбородок! В таком юном возрасте!
-- А также двойные бёдра и двойные колени, -- спокойно добавляю я.

*******

Чадо любит маленьких детей. На площадке она готова избавить любую мать от работы -- она готова с ними возиться, развлекать, качать и делать всё, чтобы ребёнок был доволен. Она мне всё больше напоминает профессиональную няню. Сначала чадо всегда обращается к старшему (родителю, бабушке, сестре, няне, другу семьи): здравствуйте, говорит чадо, и рассказывает о себе всё, что можно: как зовут, где учится, сколько ей лет, как у неё идут занятия в школе, кем работают родители, сколько недель новой младшей сестре, как они ладят, и как родители доверяют ей играть с этим небольшим существом. Чадо всё рассказывает и рассказывает -- непринуждённо, будто ей ничего не надо, только рассказать. После она спрашивает чем они занимаются, как их зовут, где работают, сколько лет, сколько у них детей, старший ли тот малыш, который носится по площадке, или младший, где они живут и есть ли у них няня. Выяснив всё и предоставив всю информацию о себе, завоевав доверие и расположив к себе старшего, чадо переходит к делу: а можно я поиграю с ребёнком? я буду очень аккуратно, я умею. я могу, к примеру, покачать на качелях, могу поиграть в догонялки, могу в прятки, могу с ним просто посидеть и посмешить его, могу рассказать как складывать двузначные числа, а ещё могу рассказать как их умножать (это, -- важно добавляет чадо, -- между прочим, значительно сложнее!). Как правило, к этому моменту, родители (бабушки, сёстры, няни, друзья семьи, и прочие) окончательно подкуплены и согласны на всё. Вот у кого надо учиться проходить интервью, -- думаю я, вспоминая собственные муки.

В этот раз на площадке женщина с маленьким ребёнком. Женщине за пятьдесят, девочке -- год. О том, что девочке год, я узнаю от чада, которая, в свою очередь, за минуту до этого прошла и провела интервью с женщиной.

-- Мама, -- сообщает мне чадо, -- я поиграю с этой девочкой, ладно? Я аккуратно, мне разрешили. Мама, -- смотрит она серьёзно, -- я сейчас тебе всё расскажу. Эта женщина из маленькой страны, называется Литва, это она мне сама так сказала. Подожди, мама, -- останавливает она меня, замечая, что я хочу что-то сказать, -- мы говорили по-английски, но она сказала, что немного знает русский, а вообще она говорит по-польски. Я пойду поиграю с ребёнком и ещё немного с ней поговорю, ладно? -- Я не успеваю ответить, чадо убегает к женщине и ребёнку.

-- Давайте тогда говорить по-русски, -- слышу я их разговор, -- вернее, так, -- серьёзно сообщает чадо, -- я буду говорить по-русски, а вы -- по-польски.
-- Ты знаешь польский? -- изумлённо смотрит женщина на чадо. Для меня это тоже новость, и я, затаив дыхание, жду ответ.
-- Пока нет, -- без тени смущения сообщает чадо, -- но папа говорит, что он похож на русский. Надо же когда-нибудь учиться. Поэтому давайте вы будете говорить по-польски, и я буду его учить, а я -- по-русски. И тогда вы улучшите русский, а я подтяну польский.
-- Боже мой, -- женщина смотрит на чадо так восхищённо, что я невольно начинаю гордиться, -- а ты много языков знаешь?
-- Нет, не очень много, -- скромно сообщает чадо, -- русский: но это потому, что это мой родной язык, на котором говорят родители и бабушки с дедушками; английский -- потому, что я живу в Лондоне и хожу здесь в школу, было бы странно, если бы я не знала английский, -- говорит чадо, и прыскает, прикрывая рот ладошкой, демонстрируя всем видом насколько абсурдно последнее предположение, -- ещё я знаю иврит: потому, что я израильтянка; ещё я сейчас в школе учу французский (за полгода они научились считать до десяти, сообщать как зовут, говорить где живут и восхищаться, говоря -- оу!) -- но я пока его плохо знаю, -- вздыхает чадо, -- нас не очень хорошо учат, а с папой мы редко говорим по-французски; ещё я знала корейский, когда была моложе, -- горько вздыхает чадо, -- но сейчас я его немного забыла, так как не повторяю и говорить не с кем. А больше, -- выдыхает она, -- я никаких языков не знаю. Вот будете говорить со мной по-польски, я его, наверное, выучу. Но не сразу.
-- Ты очень умная, -- восхищённо смотрит на неё женщина, -- очень много языков знаешь.

Чадо довольно и спокойно кивает, смотрит украдкой на меня: видишь, мол, какая у тебя дочь! Я вижу, я всё вижу.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →