Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Дни лета: 13; памяти В.

В. умер в тринадцатый день лета. Это был самый обычный день, мы собирались купать дитя, когда позвонили и сообщили, что он умер.

Я позвонила его дочери, я её очень люблю. Я пыталась найти слова, но получалось коряво. Я предложила поговорить о том смешном, что с ним связано. Или не смешном, но просто интересным. Я просила рассказать историй; сказала, что обязательно запишу.

-- А вот есть шикарная история, -- смеялась она в телефон, -- про то, как он бросал ножичек в бюст Ленина. Сейчас расскажу. Случилось это когда он ещё был студентом в университете. Там, у входа кажется, стоял деревянный постамент, на котором -- этот самый бюст. И вот, кажется на спор, он начал бросать ножичек в этот постамент. Но так случилось, что вместо постамента, попал в Ленина! Как его не выгнали, до сих пор не очень понятно.

-- Слушайте, -- перебиваю я, -- я совсем не по теме, но я вспомнила про моего дедушку и Ленина! Моему дедушке, который преподавал в техникуме, как-то, после очередных экзаменов, особенно любящие студенты подарили статуэтку Ленина -- большую, увесистую: стоит Ленин в кепке и указывает десницей в светлую даль. И мы всегда смеялись -- это ж что же он им такое сделал, за что они его так... хм-хм... любили. И этот самый Ленин стоял у бабушки с дедушкой на серванте, прямо на всеобщее обозрение. До сих пор не понимаю почему они от него не избавились. Когда брат был маленький, они с мамой гостили у бабушки и дедушки (меня, кажется, вообще ещё не было) и вот он увидел этого Ленина и как начал канючить: дедушка, подари нам, пожалуйста, Ленина! И дедушка сразу очень радостно согласился, конечно, но мама представила себе перспективу держать это теперь у нас дома и оказала должное сопротивление: как ты можешь?! -- воскликнула она, -- дедушке подарили такой дорогой подарок, самого Ленина! мы не можем забрать у него такой дорогой подарок, понимаешь?! И вот дедушка всё повторял, что можно конечно, а мама, сдерживая смех, всё говорила: папа, что ты, мой сын и, по совместительству, твой внук -- очень сознательный мальчик, он ни за что не заберёт у тебя такую ценную вещь!


-- Он вообще был очень упорный и упрямый. Если чего решал -- не сдвинешь. С самого детства. Было ему лет одиннадцать или двенадцать, послали его в пионерский лагерь. Лагерь этот был достаточно далеко от города -- надо было ехать на поезде, а потом ещё идти через лес. И вот, в лагере, мальчишки ему устроили тёмную за то, что он еврей. После этого он решил сбежать и добираться до дома. Просто решил, что всё это ему не подходит, что надо спасаться; и ушёл в ночь. В смысле, дождался ночи и сбежал. Это было совершенно нетривиальное мероприятие -- ночью, через лес, к станции. Решил добраться, и добрался.

Очень упрямый был. Ну вот, к примеру, заканчивал он университет. Он был блестящий студент с блестящим дипломом, подающий огромные надежды. Но еврей. И всё это распределение было тонким вопросом -- там какие-то вопросы задавали, на них надо было отвечать, надо было готовиться к этим беседам, а он, естественно, не готовился. Он вообще не знал что это такое и что там надо делать. И вот он приходит, и оказывается, что его посылают куда-то далеко. Туда, откуда ему будет достаточно сложно поддерживать отношения с руководителем и дописывать диплом. И понятно, что его согласие должно было быть пустой формальностью -- ему дали бумаги, по их сценарию он их должен был подписать, пожали бы друг другу руки, и он поехал бы. Но он не хотел ехать. И проблема не в том, что он не хотел ехать, многие не хотели, проблема в том, что он написал: с распределением не согласен! Посмотрел на карту, ткнул в какую-то точку и сказал -- если не оставляете здесь, то отсылайте хоть сюда. Туда и послали -- там было село, где была вечерняя школа и где требовался преподаватель математики. Исключили из университета и послали. Сейчас уже не вспомнить кто вступился и кто ходатайствовал, но через год дали вернуться, восстановиться и дописать диплом -- на год позже всего потока. Потом рассказывал, что у него на занятиях в этой вечерней школе было ровно три студента. Но один часто пропускал, по уважительной причине частых запоев.

Много позже, когда уже работал в институте, вызвали его то ли в партком, то ли в райком, то ли в партбюро. В общем, куда вызывали тогда, туда и вызвали; сказали, что он должен выступить и осудить сионизм и уезжающих. Ровно тем же тоном, что и раньше, он, не думая, сказал: не буду, не готов. И ведь должны были смести, растоптать, но, на удивление, ничего не сделали.

А до этого, когда он работал над докторской, ему позвонили и сказали, что он должен ехать в колхоз -- что-то там убирать. Тонкость в том, что в этом статусе людей в колхоз уже, как правило, не посылали. Как легко догадаться, он опять сказал не поеду и даже, кажется, бросил трубку. В колхоз он, конечно же, в конечном итоге, поехал. Но неприятности всё равно были. У него они всегда были, характер такой. Он пришёл получать характеристику -- на защиту докторской -- получали её в партбюро. И там устраивали экзамен. Спрашивают: какой сейчас год пятилетки? Он не знает, конечно. Он вообще был в себе, редко замечал что-то. А тут вдруг про пятилетку. Ну откуда он знал какой год пятилетки? Одна женщина в комиссии, которая к нему очень хорошо относилась, решила ему помочь, навести на мысль: вот, говорит, вы когда подходите к институту, что там на плакате над институтом большими буквами написано? какой там год пятилетки указан? А был то ли решающий, то ли определяющий и, конечно, было написано на плакате какой конкретно. Но дело в том, что он не только про пятилетку не знал, он и о существовании этого плаката не знал. Не замечал. Не дали ему тогда характеристику, сказали опять приходить -- когда подготовится и будет всё знать про пятилетку. И ещё, -- добавляет и смеётся, -- если уже про характер и колхоз. Он был очень методичным, всё в жизни вопрос определений. В институте его по имени-отчеству звали, а отчество, как ты знаешь -- Соломонович. В колхозе же, местные жители называли Семёновичем. И ему совершенно не мешало -- то есть, это исключительно вопрос математического определения: в городе Соломонович, в колхозе -- Семёнович.

А ещё он был невероятно рассеянный. Постоянно какие-то истории приключались, и смех и грех. Как-то раз собрался за продуктами в магазин, взял свой любимый рюкзак, вышел, сел в машину, поехал в магазин. Приезжает, а рюкзака нет. Нигде нет. Он разнервничался и поехал назад, домой, проверять где может быть рюкзак. Приезжает, а во дворе, там где стояла его машина, стоит соседка и растерянно держит его рюкзак в руках. Вот он удивился! Оказалось, что он оставил рюкзак прямо там, рядом с машиной. Соседка вышла, увидела, стала думать что же с ним делать и, пока думала, он уже успел вернуться.
-- Боже, -- перебиваю я, -- это ж разве рассеянный?! Давайте я вам расскажу что такое рассеянный с бассейной. Вы же помните мою кошку? Ну вот. Жила я когда-то за зелёной чертой, в небольшом поселении. И вот, как-то раз, собираюсь я в университет -- в тот день я преподавала. И опаздываю ужасно, бегаю как сумасшедшая по квартире, собираю вещи, бросаю лекции в рюкзак, хватаю рюкзак, куртку, ключи, вылетаю пулей из квартиры -- действительно ужасно опаздываю. Подбегаю к машине, бросаю рюкзак на переднее сиденье, завожу машину, еду. А на выезде был КПП. И обычно проезжала через КПП, солдаты мне махали, мол, хорошего дня, и всё. Но тут вдруг остановили и попросили предъявить документы. И вот, поворачиваюсь я к пассажирскому сиденью, чтобы достать из рюкзака, который, с моей точки зрения, на нём лежит, документы. А на сиденье, вместо рюкзака, сидит моя кошка и смотрит на меня совершенно ошалевшими глазами, мол, хозяйка, ты чего -- совсем обалдела?! Уши прижаты, сидит, ни звука не издаёт.
-- Так ты что, взяла кошку вместо рюкзака?!
-- Ага, -- киваю я, -- солдат тот посмеялся, я поблагодарила его и небеса от души (как бы я лекцию читала, интересно), развернулась, поехала домой и заменила кошку на рюкзак.

Мы смеёмся, я забираю свой победный вымпел и с удовольствием слушаю дальше.

А вот другая история, совсем про другой рюкзак. Поехал он как-то на конференцию в Харьков. Поселили его в гостинице и каждый день он ходил пешком из гостиницы в институт. По дороге была спортивная площадка, на которой он любил останавливаться. Он мастерски крутился на турнике. Останавливался там, крутился на перекладине, на брусьях прыгал, а потом шёл дальше. Кроме него там было много мальчишек, все занимались чем-то, а на краю площадки все складывали свои рюкзаки. Так вот. Звонит он оттуда в полной растерянности -- у меня пропал рюкзак, а в нём все кредитные карточки, документы, всё-всё. Отмените, говорит, кредитную карточку, а то мне отсюда не с руки. Мы, конечно, позвонили, всё отменили, а он позвонил часа полтора спустя -- рюкзак нашёлся. Что оказалось. Когда он уходил с площадки, он взял рюкзак и пошёл. А когда пришёл, открыл рюкзак -- а там какая-то спортивная одежда, обувь, ещё что-то, и всё -- совершенно не его. Вот тогда он и позвонил, попросил всё отменить. Но буквально час спустя к нему в гостиницу пришёл мальчик с его рюкзаком! Как он его нашёл?! Мальчик пришёл меняться.
-- Слушайте, -- прерываю я, -- так ему пришлось все карточки заново заказывать? Какой кошмар! -- я вспоминаю всю эту канитель и мне заранее жалко того, кому приходится это делать.
-- Да, -- смеётся она, -- но он привычный уже был: он раз в полгода, приблизительно, их заказывал -- то терял, то крали, то ещё что. Мы подшучивали: у него, говорили, карточки всегда новые, блестящие, прекрасные, как с иголочки. Не успевают ни протереться, ни помутнеть, ничего!

-- Я знаю про рассеянность, -- киваю я, -- наслышана о том, сколько чайников, кастрюль, сковородок полегло.
-- Э, нет, чайники и прочее -- это наши общие лавры. Я свою лепту тоже внесла.
-- Как это? -- удивляюсь я, -- сколько вас знаю, вы всегда такая организованная, такая ответственная!
-- Я?! -- хохочет она, -- во-первых, я стала старше. Во-вторых, изобрели чайники, которые выключаются сами -- самое лучшее в мире изобретение. А в детстве -- это же ужас был. Я уходила на минуту почитать, а через час оказывалось, что всё сгорело и надо покупать новый чайник. Или новую кастрюлю. И это была трагедия, как есть трагедия. Невозможно было достать эти чайники, их нигде не было. Ничего невозможно было достать!

Ещё он очень любил учиться и был невероятно методичен. Если надо было научиться чему-то новому, то практиковался пока не понимал как это работает. И была одна смешная история. Ему объяснили как с помощью банкомата открывать и закрывать деньги на собственном счету. Он, конечно же, решил попрактиковаться. И ходил от банкомата к банкомату, открывая и закрывая деньги на собственном счету. Но случайно, в один из разов, набрал неправильную сумму -- попытался закрыть какую-то огромную, по сравнению с имеющимся, сумму. И что-то там произошло со счётом: то ли закрылся, то ли взяли с него какой-то дикий процент, я не знаю всех подробностей. А знаю я это всё от его друга, к которому он тогда помчался: помоги, друг, вот такая история приключилась. И он помог, конечно. Но смеялся. И мы все смеялись. И он сам, конечно, смеялся. Ты понимаешь, вот это вот желание проверить: а что будет если вот так, а если в такой последовательности, а если вот эдак, а если вот так, а потом эдак -- это очень характерно для него.

Ты с ним познакомилась когда он уже плохо себя чувствовал, и поэтому ты не видела его таким, каким он действительно был. Ему лет семьдесят было, поехал он на экскурсию на север (Израиля). Эта экскурсия включала в себя уроки горных лыж. Он на горных лыжах в жизни не стоял, но надо же было учиться. И у него заболела нога, его отвезли вниз на санках, а потом, когда они вернулись домой, повезли его к доктору. И доктор осмотрел его и сказал: я вас поздравляю! не знаю про катание, но такие травмы, вот такие, бывают только у молодых!
Tags: зарисовки, истории о В., чтобы помнили
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments