Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Дни лета: 83

Восемьдесят третий день лета начался суматошно и совсем не так, как должен был. Вечером этого дня должны были прилететь Ыкл, чадо и бабушка Ыкла. Я долго готовилась, всё начищала до блеска всё, что только могла (ведь приезжает бабушка, а у неё всё всегда так идеально, как мне никогда не достичь, сколько ни старайся). Я постелила свежее бельё, выделила всем полотенца, пошла спать, проснулась с улыбкой и собиралась начать ждать (параллельно делая всё, что надо), как вдруг зазвонил телефон. С некоторых пор я не люблю когда телефон звонит утром, от таких звонков можно не ждать ничего хорошего. В прошлый раз, в середине декабря, как раз тогда, когда я должна была улетать на конференцию, телефон точно так же настойчиво звонил всё утро, и оказалось, что мои родители не приезжают, так как папа попал в больницу. Тогда я всё утро занималась только тем, что отменяла билеты и разговаривала с родителями, пытаясь понять надо ли начинать сходить с ума от тревоги, вместо того, чтобы спокойно собираться и повторять доклад. В этот раз я даже было подумала, что сначала я накормлю дитя, позавтракаю, и только после всего этого, если я всё ещё буду нужна тем, кто звонит сейчас и они позвонят ещё раз, только тогда отвечу. Но телефон звонил не прекращая, и я решила ответить. Я подняла трубку и бабушкин друг спросил меня знаю ли я уже о том, что произошло. Неприятно заныло под ложечкой и, несмотря на то, что я всё ещё ничего не знала, я уже точно знала, что бабушка не прилетит. Он вздохнул и сказал, что этой ночью бабушка плохо себя почувствовала и поэтому никак не может лететь. Я всё думала, что это, наверное, шутка, но он попросил отменить билеты и всё вздыхал и вздыхал.

Я позвонила Ыклу, всё никак не могла поверить, всё спрашивала действительно ли надо отменять билеты. Отчего-то мне казалось, что если я спрошу это достаточное количество раз, то они, наконец, признаются в том, что это шутка и я смогу продолжить заниматься обычными утренними делами и с нетерпением ждать их приезда. Ыкл несколько раз повторил, что это не шутка и попросил отменить билеты, так как он собирает чемоданы, у него совсем нет времени, и вообще, всё пошло как-то не так, поэтому нет никаких сил с этим разбираться. Я закончила кормить дитя, уложила её, и начала звонить в авиакомпанию, пытаясь отменить все билеты. Отчего-то единственное, о чём я думала в тот момент, было то, что надо ещё звонить в театр и отменять билеты на мюзикл. Мне очень хотелось её порадовать и я заказала билеты на мюзикл, точно зная, что она будет невероятно довольна. Теперь же я сидела и мучительно пыталась понять как их отменить и возможно ли это в принципе. Я отменила билеты на самолёт (это была очень длинная операция -- её билет сюда, её отдельный билет обратно и билеты её другу туда и обратно; он должен был прилететь чуть позже и билеты в театр были заказаны для них обоих), я позвонила в кассу театра, мне сообщили, что они этим не занимаются и сообщили куда писать, чтобы попытаться это решить. Тем временем, мне позвонила бабушка и всё сетовала на то, как всё неудачно получилось. Подожди, прерывала она меня, я должна рассказать тебе что я передаю тебе и остальным в подарок, это очень важно. При чём тут подарок? -- удивлялась я, всё бормотала что-то невнятное, но радовалась, что сейчас она хорошо себя чувствует и чёрт с ней с поездкой, приедет в следующий раз. Бабушка всё описывала какую конкретно цепочку она мне купила в подарок и повторяла как заведённая, что если она не придётся мне по душе, то я должна её как-нибудь вернуть ей, а уж она-то поменяет на что-то ещё лучше. Она всё описывала эту цепочку, я же понимала, что уже влюблена в неё и ничего менять не надо, она просто прекрасная, о чём вообще тут рассуждать. Я всё сердито бормотала, что не ожидала от неё такого хулиганства, а сама думала почему-то о билетах в театр и как жалко, что их пришлось отменять.

Всё утро, которое должно было быть заполнено радостным ожиданием и последними мелкими приготовлениями к приезду, оказалось заполнено сплошной бюрократией, разговорами с незнакомыми операторами, разбором уже приготовленной постели, и прочими глупостями, которые я совершенно не планировала. Я всё ворчала в пустоту, всё сердилась сама не знаю на кого, присела на минутку и почему-то не смогла сдержаться, расплакалась. Я плакала просто так, совсем не оттого, что грустно, а только потому, что сердилась на те силы, которые поменяли мне все планы, и всё думала о билетах в театр. Почему-то было ужасно жалко эти билеты, сама не знаю почему. После я позвонила бабушке и сказала то, что хотела сказать, когда увижу её у себя в доме. Я решила, что то, что она не приезжает, совсем не повод не сказать то, что планировала и хотела. Я сказала, что сама мысль о том, что она, в принципе, согласна провести у меня в доме несколько дней (и день, и ночь), зная, как она не любит быть нигде, кроме своего дома, наполняет меня невероятной гордостью и ощущением какого-то счастья, которое я не берусь описать. Мы всё болтали и болтали, она переживала понравится ли мне цепочка, а я всё ворчала -- цепочка будет прекрасная, конечно, а вот театр! как же театр?! Бабушка вздыхала и обещала пойти в театр в следующий раз. Обязательно в следующий раз.

Телефон звонил не прекращая -- звонил Ыкл, звонили мои родители, его родители, бабушка, и все говорили только об одном: о том, что она не приезжает. В какой-то момент мне начало казаться, что я никогда больше не буду говорить ни о чём, кроме как об отмене билетов, отмене поездки и обо всё прочим, с этим связанным. Но Ыкл и чадо поехали, наконец, в аэропорт и телефон вдруг замолчал, словно все поняли, что больше можно ничего не говорить, так как теперь уже точно всё. Ыкл рапортовал мне из аэропорта, сообщал о задержке рейса, а я сидела расстроенная и всё думала, что это хорошо, наверное, если у них задержат рейс и они прилетят чуть позже, так как тогда я смогу всласть наворчаться в одиночестве. Было бы нечестно ворчать на них, они ни в чём не виноваты, они соскучились, а тут прилетят, а я только и смогу ворчать о билетах, театре, и о том, что всё совсем не так, как надо. Я, как всегда, начала следить за их рейсом и тут вдруг увидела, что самолёт почему-то летит в Милан. Я несколько раз обновляла страницу, всё тёрла глаза, мне казалось, что этот сюрреалистический день никак не заканчивается, но на странице по-прежнему было написано, что они летят в Милан. Было написано, что из-за опоздания надо срочно сменить экипаж, который превысил дневную норму часов. Сообщалось мелкими буквами, что в Милане они будут совсем недолго -- будут оставаться в самолёте, пока не сменят экипаж и только после этого полетят в Лондон. А это значило, что домой они, в лучшем случае, доберутся не раньше полуночи, в то время, как должны были приехать около восьми вечера. Я внезапно получила тот самый вечер, который хотела, чтобы поворчать в одиночестве и пыталась понять радоваться мне этому или нет. Ничего изменить было нельзя, я решила обрадоваться и поворчать всласть.

Я позвонила таксисту, который должен был их забрать, мы удивлённо сообщили друг другу о том, что они сейчас не в Лондоне, как планировалось, а в Милане. Он сообщил мне, что причин для волнений нет, он всё сделает, встретит их тогда, когда надо, и доставит в лучшем виде. Я же всё повторяла, что очень важно, чтобы он не опоздал (как ни смешно это звучало в тот момент), так как чадо, скорее всего, будет очень уставшая, и мне бы не хотелось, чтобы ей пришлось ещё и в Лондоне стоять и ждать. Они приземлились в Лондоне, позвонили мне, и именно в этот момент я поняла, что очень хочу, чтобы они уже поскорее приехали. Они вошли в дом, чадо бросилась обниматься и всё возбуждённо сообщала мне о приключениях -- Мама, мама, я была в Италии, я была в Милане! Но вы же даже не вышли из самолёта! -- смеялась я облегчённо, обнимая её и внимательно рассматривая. Ну и что, -- хохотала чадо так, как умеет только она, -- всё равно считается! Я была в Италии, -- кружилась она по коридору, -- я была в Милане! Ыкл утвердительно кивал -- теоретически, мы действительно были в Милане, -- сообщал он, -- но практически, вот заразы, уж лучше задержали бы ещё, и тогда мы бы спокойно там переночевали, погуляли ли бы утром по Милану и спокойно прилетели домой в разумное время. Ты ведь не возражала бы, если бы мы погуляли по Милану? -- он хитро смотрел на меня, так как Милан вовсе не его мечта, а моя, особенно с тех пор, что мне стала интересна одежда и прочее. А чего мне возражать бы было? -- проигнорировала я его хитрый взгляд, -- завидовала бы, конечно, но возражать не стала бы, к тому же, если бы оно так сложилось, то мои возражения не имели бы смысла, то есть, тем более, нечего мне возражать. Мама, -- всё прыгала чадо, -- мы возьмём, и как-нибудь все вместе полетим в Милан! Правда? Я посмотрела на Ыкла -- правда? Отчего-то сразу подумала, что поскольку в Милане никогда нет конференций, то полетим мы туда, скорее всего, только в следующей жизни. Или на пенсии.

Чадо всё кричала о том, что ей надо срочно вручить мне подарок -- марципановую собаку, которую она сама вылепила из марципана, когда была в музее марципана в Израиле. Папа, быстро всё распакуй, мне надо отдать маме подарок! Мама, -- обнимала она меня, -- я её не съела, хотя и хотела, я её тебе привезла! Но было уже поздно, мы договорились, что сейчас она пойдёт спать, чтобы быть с утра бодрой и довольной и тогда, утром, вручит мне эту собаку, которую мы все с удовольствием съедим.

В этот же день я говорила с дочерью В., которая рассказала мне ещё несколько историй, я же пообещала их записать, что непременно сделаю при описании следующего дня.
Tags: жизнь, зарисовки, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments