Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Category:

Декабрь

Дитя похожа сама на себя, но окружающие упрямо пытаются найти хоть какое-то сходство хоть с кем-нибудь из нас. Наибольшим успехом пользуются уши, лоб и форма черепа. Посмотри, -- восклицают любимые родственники, -- у неё твоя голова, совершенно твоя! Если тебя обрить и немного ужать голову -- прямо точь-в-точь! А уши-то, уши -- будто с тебя сняли и на неё надели! Я совершенно убеждена в том, что если случайным образом выбрать младенца и взрослого, посадить их рядом, то другие, случайным образом выбранные взрослые, обязательно найдут хоть какое-нибудь сходство. Даже если они совершенно не похожи, всегда есть спасительное сходство: уши! Уши точно как у тебя! Их ровно два, они по бокам, в них витиеватые загогулины, а уж мочки-то, мочки -- один в один!

*******

Самый осенний (и отчего-то самый тяжёлый) месяц закончился, осень уступила место зиме, на улице ветер и дождь. Сполна ощущается широта: просыпаешься ещё ночью, возвращаешься уже ночью. День становится всё короче и скоро от него практически ничего не останется. Ноябрь жадно откусывал светлые часы, декабрь же неспешно доедает то, что осталось. Мы не сдаёмся: на улице тучи, на улице серым-серо, на улице настоящая поздняя осень. Чадо надевает яркие лосины, усыпанные крупными разноцветными цветами. Надевает летнее платье, сверху набрасывает белую кофту -- чадо такая яркая, что может служить солнцем, цветами и всем прочим, тесно связанным с яркими временами года. Ты не замёрзнешь? -- обеспокоенно оглядываю её я. Не волнуйся, мама, -- смеётся чадо, -- я надену куртку! Фиолетовую! В фиолетовой куртке точно не замёрзнет. Как можно замёрзнуть если на тебе солнечная фиолетовая куртка?!

*******

Тебе позвонила Р? -- интересуется Ыкл, не ждёт ответа, поспешно добавляет, -- она сказала, что позвонит. Она организовывает небольшую пред-рождественскую вечеринку для мам из школы и хочет тебя позвать. Я начинаю качать головой, но Ыкл не даёт ответить -- сходи, я думаю, тебе понравится, а даже если не понравится, думаю, что тебе полезно хоть куда-нибудь сходить. Мы тебя отпускаем, -- важно качает он головой. Отпускаете? -- смеюсь я, -- в смысле, как только я закончу служить ужином, всё уберу, всё доделаю, отделю горох от чечевицы, загружу восемнадцать килотонн белья, разгружу, смешаю горох с чечевицей, разделю опять... Я всё понял, -- смеётся Ыкл, -- ты устала, поэтому тебе совершенно необходимо туда пойти! Это большая вечеринка? -- осторожно интересуюсь я. Я не знаю, -- разводит руками Ыкл, -- Р. сказала только, что это девичник и что будут мамы, она тебе сама позвонит и всё скажет.

Я думаю что бы такое надеть, представляю как я (в кои веки) наряжусь, сделаю вид, будто я легкомысленная, не обременённая заботами молодая девица, надену каблуки (господи, как я по ним скучаю -- ходить на каблуках с таким большим рюкзаком на животе я опасаюсь) и буду порхать среди серьёзных мам аки птичка.

Ты придёшь на наш девичник? -- спрашивает Р., -- ничего особенного, просто девичник, будем сидеть, болтать; приходи, я буду очень рада. Постараюсь, -- осторожно отвечаю я, -- у меня два небольших вопроса: во-первых, какая форма одежды (я уже всё придумала, я буду невероятная красавица, ух какая), во-вторых, сколько приблизительно будет человек? Будут несколько мам из нашего и соседних классов, -- уклончиво отвечает Р., -- что же касается формы одежды, так мы, в смысле я, решили, что это будет а-ля пижамная вечеринка. Как пижамная? -- я растерянно смотрю в стену, и бормочу скорее самой себе, -- а я планировала одеться красиво, так как сто лет нигде не была, думала хоть сейчас оденусь... Так одевайся, -- смеётся Р., -- не все будут в пижамах, поверь мне, некоторые мне так и сказали -- я, мол, ни за что не выйду из дома в пижаме! А одна мама сказала, что она вообще спит в семейных трусах мужа и поэтому никак не может прийти в том виде, в котором действительно спит. Я всё киваю, но понимаю, что, наверное, не стоит наряжаться -- а вдруг они все действительно будут в пижамах. Я вздыхаю и всё думаю как совместить желанные каблуки с чем-то, что (хотя бы отдалённо) напоминает пижаму. У меня никогда не было пижамы, кому вообще нужна пижама -- я всё думаю и думаю и наконец нахожу решение: я надену мягкие свободные бархатные штаны (совершенно дивные детские штаны, практически новые, богатого винного цвета -- они, конечно, вовсе не пижама, они практически нарядные, но у меня нет пижамы, не хочу пижаму, хочу ух, хочу ах!), надену мягкий свободный кашемировый свитер (дивный светло-серый свитер с кокетливо выглядывающей из кармана на боку Малышкой Мю), и вот тогда -- тогда я точно могу надеть любимые сапоги, так как никто не сказал, что ноги тоже должны быть пижамного вида. Ура!

Ыкл жарит кабачковые оладушки. Слушай, -- зовёт он меня, -- тут неожиданно много получилось, может возьмёшь коробочку на девичник? Я смотрю на десяток оладушек -- сдаётся мне, тут слишком мало. Да ну, -- смеётся он, -- сколько там будет мам? Десять? Пятнадцать? Как раз каждой по оладушку. Я думаю, -- задумчиво смотрю я на коробочку, -- что тут слишком мало оладушков на такое количество мам. Несмотря на то, -- добавляю я и внутренне содрогаюсь, -- что я не знаю точно сколько их там будет.

Таксист весело интересуется: у вас там что, вечеринка? Да, -- удивлённо киваю я, -- откуда вы знаете? Да вы уже пятая, которую я туда везу. Я вжимаюсь в кресло -- а как они были одеты? -- добавляю практически шёпотом. Красиво, очень красиво, -- цокает языком таксист, -- одна была в такой... очень мини юбке и в таких... очень высоких сапогах. Другие тоже красиво! В юбке, наверное, та, -- думаю я, -- которая спит в семейных трусах. И правда -- не в трусах же ей приходить. Я всё думаю не повернуть ли мне назад и переодеться, но мы неожиданно останавливаемся: приехали.

Двор и дом ярко освещены, из дома доносится шум, дверь приоткрыта. Я стою на улице и курю -- для храбрости. Там, думаю я, как минимум пятнадцать человек, я не умею когда так много, почему я отпустила таксиста, может, думаю, быстро сбежать, пока не заметили. Я набираю полную грудь воздуха и вхожу в дом. Вся гостиная заполнена дамами, стоит мерный гул, все пьют, закусывают, все разбились на кучки и что-то активно обсуждают. Да уж, -- смеюсь я про себя, -- вот именно оладушков тут и не хватает. Огромный стол ломится от подносов с едой, Р. ходит по гостиной и подливает то шампанское, то вино. Р. в пижаме -- комбинезон с огромным капюшоном, на котором красуется розовый плюшевый рог. Несколько мам в похожих пижамах -- кто-то в обличье коровы, кто-то кролика, кто-то единорог. Остальные одеты кто куда -- на что хватило воображения и сил. Как здорово, что ты пришла, -- восклицает Р., хватает меня за руку, тащит на кухню, вручает бокал -- это твой бокал, не теряй, а то я как-то не рассчитала и бокалов впритык. Подожди, -- держит она меня за руку, -- я тебе сейчас в него что-нибудь налью! Я выбираю красное вино. Я стою с бокалом, я пытаюсь услышать, что мне говорит Р. В гостиной шумно и весело. Идём скорее, -- тащит она меня в гостиную, -- я тебя познакомлю с некоторыми мамами. Я вообще-то, -- тихо говорит мне она, -- в первый раз такое устраиваю, поэтому не знала точно получится или нет, как оно получится -- в общем, детали решались по дороге. Кажется, неплохо получилось, -- она наклоняется ко мне и подмигивает, -- но главное не это, главное -- детей я отправила к бабушкам-дедушкам, мужу строго-настрого наказала не спускаться в гостиную до утра, так что сейчас я как будто совершенно свободная женщина, -- заливисто смеётся Р., -- по крайней мере, до завтрашнего утра! Виват нам, свободным женщинам, -- она поднимает ладонь вверх, хватает меня за руку и тянет в гостиную. В другой руке она держит огромную бутылку шампанского. Мы пробираемся сквозь густую толпу, Р. то и дело останавливается и подливает шампанское в полупустые бокалы. Всякий раз Р. представляет меня очередной маме.

Я ужасная мать, -- думаю я, -- чадо столько времени ходит в эту школу, а из всего этого полка мам, мне знакомы буквально две. Я знакомлюсь, я улыбаюсь (всё бы хорошо, но мышцы лица начинают о себе напоминать, впрочем, говорят, что это дивное средство против морщин), я пытаюсь найти тему для беседы, и она, конечно же, сразу находится -- я рассказываю про движение электрона, про случайные и периодические барьеры, про квази-кристаллы, я почти освоилась, даже мышцы лица практически не болят. А. внимательно слушает, кивает, улыбается. Стоп, кажется я увлеклась (кажется, А. освоила улыбку против морщин), пора улыбаться и ретироваться.

Ко мне подходит М. -- её я знаю, нам не надо знакомиться и, несмотря на то, что знаю переводится как "я её узнаю, выделяю из толпы, помню имя и мы всегда здороваемся", на данный момент она мне кажется почти родной. Тяжело? -- участливо спрашивает меня М., -- давно на вечеринках не была? Я не была на вечеринках сто лет, а на таких, кажется, все двести. Я асоциальный человек, -- оправдываюсь я, -- не анти-социальный, но асоциальный. А что, -- приподнимает бровь М., -- это разные понятия? Конечно, -- выдыхаю я и неловко смеюсь, -- анти-социальный не любит людей, а асоциальный, может, и любит, но совсем не умеет с ними общаться. Делов-то, -- восклицает М., -- смотри: вот я тебе говорю -- пойдём-ка покурим, что скажешь? Там и поболтаем -- там тихо, прохладно, хорошо. Ура, -- искренне выдыхаю я, -- это изумительная идея! Мы выходим в сад, садимся на скамеечку, закуриваем и упоённо болтаем обо всём на свете, включая электроны и хитрости финансистов.

Мой первый выход в свет удался. Я благодарю, откланиваюсь и возвращаюсь в реальную жизнь -- завтра опять отделять горох от чечевицы, завтра обычный новый день.

*******

Невероятно люблю декабрь. Это самый лучший месяц. В нём всё -- Ханукка, Новый год, но самое главное -- мой день рождения. Я всегда нетерпеливо жду дня рождения, я нетерпеливо жду когда он наступит, бью себя по рукам всякий раз, когда мне хочется заглянуть в самые скрытые уголки и обнаружить что же такое мне собираются дарить. Обожаю подарки, восторженно прыгаю, нетерпеливо открываю... Но это всё ещё будет. Зато Ханукка -- она прямо сейчас.

-- Ты хочешь пончиков? -- Ыкл смотрит хитро и нетерпеливо ждёт ответа.
-- Хочу, конечно, спрашиваешь! -- я представляю во рту вкус мягкого сладкого теста, вкус сахарной пудры, обжигающее варенье; боже, какой ужас, я растолстею, я не пролезу в дверь, думаю я и обрываю саму себя -- тебе пока не дали пончиков, пока это только слова.
-- А ныть, что растолстеешь не будешь? -- ехидно спрашивает Ыкл.
-- Буду, конечно! -- честно обещаю я, -- но пончики хочу всё равно! Какая Ханукка без пончиков?! Но их здесь нет, -- вздыхаю я, -- чего ты дразнишься!
-- Не дразню я тебя, -- серьёзно сообщает он мне, -- нас пригласил в гости М, сказал, что будем праздновать первый день Ханукки: будет сырное фондю, а потом пончики. Самые настоящие, как ты любишь! Соглашаться?
-- Хм... -- я всё тяну с ответом, представляю как надо будет быстро собраться, одеться, выбежать, потом так же быстро возвращаться, всё настолько сложно, ужас как сложно, какая же я ленивая, какой кошмар, -- соглашайся, -- киваю я, больше не пытаясь оправдывать собственную лень. У Ыкла и чада горят глаза: ура, мы поедем все вместе праздновать Ханукку!

На столе изумительное сырное фондю. Н. протягивает корзинку с кусочками багета.

-- Значит так, -- объясняет Н., -- бери руками столько, сколько хочешь. Потом уже будешь нанизывать по одному вот на эту вилочку и макать в сырную смесь.

Н. жила много лет в Швейцарии, она знает толк в фондю. Ароматная сырная смесь бурлит в керамической плошке. Мы макаем в неё кусочки хлеба, нанизанные на тонкий железный прутик, и аккуратно едим, пытаясь не обжечься.

-- Тебе нравится? -- спрашивает Н. чадо.
-- Не очень, -- серьёзно парирует чадо, -- здесь слишком много алкоголя.
-- Какой алкоголь? -- поражаюсь я, -- чего ты придумала? Это просто сыр!
-- Нет-нет, -- прерывает меня Н., -- она права. Я купила эту смесь в Швейцарии и там действительно указано, что в ней есть совсем немного алкоголя. Не помню точно какого, но он есть.
-- Вот! -- чадо смотрит на нас взглядом победителя, -- вы не чувствуете, вы ничего не понимаете, а я всё понимаю, я же сказала, что там есть алкоголь!

И когда она успела стать таким гурманом? Когда успела стать такой огромной, такой самостоятельной, с таким... ярко-выраженным мнением?

На десерт настоящие хануккальные пончики. Пудра разлетается во все стороны, щекочет в носу, пончики лопаются от малинового варенья -- это самые лучшие пончики, самые хануккальные! Нет, они ни за что не сравнятся с самыми лучшими на земле пончиками из той самой небольшой пекарни рядом с прежним домом в Израиле, но они есть и они правильные.

-- Мама, -- теребит меня чадо, -- не забудь, пожалуйста, дать мне ханукке-гелт! -- чадо наслышана о традиции дарить детям монетку на Ханукку.
-- Вот нахалка, -- смеюсь я, -- не забуду, не волнуйся, тебе в какой валюте?
-- Мне, -- задумывается чадо на мгновение, -- фунт, пожалуйста.

Как прекрасны хануккальные пончики! Сразу хочется творить, бежать, прыгать, побеждать.

Улицы же украшены к Рождеству. Повсюду гирлянды, лампочки, игрушки -- всё переливается, подмигивает, светится. На витринах стоят наряженные ёлки. Ничего, думаю я, к нам тоже скоро приедет ёлка, совсем скоро -- через неделю. А потом, почти сразу после её приезда, будет мой день рождения. Я буду принимать подарки, благодарить, телефон будет звонить, я буду восторженно прыгать, а Ыкл с чадом, по нашей традиции, будут танцевать вокруг меня и петь хвалебные поздравительные оды. Но это чуть позже.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →