Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Короткие встречи

Невероятно люблю рассматривать людей. Честно стараюсь этого не делать или хотя бы не пялиться так сильно, но иногда совсем не получается.

Стояла на платформе рядом с потрясающей девушкой. Она была одета в лосины и короткую толстовку. Её ноги начинались там, где заканчивалась вся я. Я даже незаметно попыталась пройти рядом, чтобы посмотреть сколько меня осталось там, где только начинаются её ноги, но она вдруг обернулась, посмотрела на меня удивлённо, вежливо кивнула и отвернулась опять. Стало ужасно неудобно и я осталась стоять там, где стояла, всё пытаясь издалека решить эту задачу. Всё проводила мысленно черту в воздухе -- вдруг её ноги уже начались, а я всё ещё есть. Надежда так и не умерла; утешилась тем, что если бы была на каблуках, то от меня точно что-нибудь да осталось бы -- хотя бы каблуки.

Потом села в вагон и уткнулась взглядом в безумный низ: на ногах у неё были кожаные кеды, закрывающие щиколотку, переходящие в плотные чёрные матовые колготки, сверху которых кокетливо разлетелась чёрная мелко плиссированная юбка из какой-то невесомой материи. Я поднимала взгляд всё выше, стараясь не торопиться, придумывая по дороге как же она полностью выглядит. После юбки взгляд наткнулся на тяжёлую кожаную куртку косуху, тоже чёрную, с большим количеством молний и каких-то симпатичных кнопок. Одна рука её покоилась где-то на животе -- чуть морщинистая, худая, крепкая. Три пальца украшали огромные серебряные перстни -- на одном зелёный плоский камень сверху, на втором бугристый фиолетовый, третий же был вообще без камня, но с какой-то забавной мордой, так и не разглядела с какой. Я чуть не подпрыгнула от восторга, всё до сих пор было практически идеально. Уже перед самым лицом взгляд выловил тонкую шаль, обвивающую шею -- вся в ярких цветах, разводах, дивно гармонировавших с перстнями, с большими кистями и бахромой, словно в противовес всему чёрному до того. Я всё не хотела смотреть на лицо, пыталась представить сколько ей лет и придумать ей какую-нибудь сумасшедшую жизнь, но не сдержалась и посмотрела. Тонкое лицо, там и здесь прорезанное морщинами, яркие, говорящие глаза, тонкие яркие губы, на голове кудрявая копна волос, соль с перцем. Она поправляла время от времени непослушные кудри, которые лезли в глаза, огромные перстни на фоне её лица казались ещё больше, хотя куда уже больше. Настоящая богема. И вот тогда мне подумалось, что я ей завидую. Я точно поняла, что у неё была бурная молодость. Она, наверное, срывала с себя бюстгальтер на площади, она боролась, бунтовала, уезжала на мотоцикле в ночи в неизвестное никуда, она любила, она дышала, она делала то, что хотела, а не то, что должно и нужно. И сейчас она точно такая же. Потому не замечает возраста, ей, наверное, на него плевать -- она всё ещё там: на мотоцикле, в косухе и плиссированной юбке, она доедет, снимет шлем, махнёт непослушными кудрями и закурит кальян. Она улыбнулась мне и подмигнула, я смутилась, отвела взгляд от лица и вернулась к кедам. Всё надеялась, что она выйдет раньше, всё хотела понять как она выглядит стоя, но объявили мою станцию, я сошла и потом долго пыталась представить куда же она ехала -- в чёрных кожаных кедах, чёрной плиссированной невесомой юбке, чёрной косухе, сумасшедшей шали и с такими горящими изумрудными глазами.

На автобусной остановке рядом остановилась женщина. Она тащила два огромных чемодана, я было ринулась помогать, но она улыбнулась -- не надо, не надо, я сама управлюсь, вот только эти дурацкие пупырышки пройду, а после них всё ровно, будет легче. Невероятно красивая женщина -- элегантные чёрные брюки, кипенно-белая распахнутая туника до середины бедра, на шее ряд крупных изумительных золотых жемчужин южных морей формы барокко, на лице смешные очки в красной пластмассовой оправе. Коротко стриженная и седая -- та самая красивая седина, которую жалко красить, ни с какой краской не сравнится. От неё доносился дивный горьковатый аромат, напоминающий одни из моих любимых духов.

-- Ха-ха, -- осмотрела меня женщина не менее внимательно, -- как мне нравится ваша причёска, и этот цвет, какой дивный цвет! Там разные цвета, -- она оглядывала мою прядь и всё говорила, -- как вы так сделали?

Почему-то я совсем не смутилась, засмеялась ей в такт и рассказала как мучила парикмахера в самый первый раз, объясняя что хочу градуированный цвет -- от густого серьёзного фиолетового до хулиганского малинового. Поначалу не всегда получалось, но сейчас она набила руку и всякий раз выходя из салона, я не могу удержаться -- всё заглядываю во все витрины и любуюсь.

-- А я перестала краситься! -- смеясь, сказала женщина, -- я как-то утром встала, посмотрела на себя и подумала: ба, а ты, чертовка, хороша и так. Да и легче так намного. А то всё время волновалась -- отросло, надо поправить, надо срочно бежать, а то неприлично. А теперь всегда прилично, да и чего там скрывать, на лице-то всё равно всё написано. А вот раньше, -- цокнула она языком, закатила глаза и совсем по-детски засмеялась, -- я во все цвета на свете красилась, вообще во все. Была красная, оранжевая, фиолетовая, голубая. Голубой, кстати, -- скептически пожала губы, -- доложу я вам, совсем не ах. И чего все так сходят с ума по этому голубому? Голубой и голубой. Скучный и блёклый.

Она время от времени вертела жемчуг свободной от чемоданов рукой. Подошёл автобус, но в нём не было места для коляски и мы остались ждать следующего.

-- Откуда вы? -- спросила женщина и быстро добавила, -- раз всё равно ждать автобуса, давайте болтать.
-- Из Израиля, -- ответила я, даже не удивляясь тому, что радуюсь этой беседе, несмотря на то, что не очень люблю беседы ни о чём с незнакомцами. Она казалась какой-то волшебной феей из сказки. Того гляди, вытащит волшебную палочку и исполнит три, нет! семь, заветных желаний. Я было подумала приготовиться и придумать желания, но не успела.
-- О, Израиль, -- прижала она руку к груди, -- умираю хочу в Израиль! Моя подруга поехала туда с группой. У них была такая специальная поездка -- по культурным местам. Но что-то там случилось, не помню уже что и почему, но, в общем, повезли их на Мёртвое море. А у моей подруги ужас какие отёчные ноги. И вы представляете, она мне звонит и говорит -- я, говорит, всего пятнадцать минут посидела в этом самом море, и всё как рукой сняло! Прямо какое-то волшебство. А вот скажите, -- заинтересованно посмотрела на меня, -- оно что, действительно такое волшебное?
-- Ещё какое, -- я прикрыла глаза, вспоминая Мёртвое море. Удивительно, конечно, я совсем не люблю Мёртвое море -- там жарко, там солёный ветер, после которого сохнет кожа и всё чешется, там такой смешной песок, от которого все стопы становятся зелёными, будто у лягушки и потом ходишь, как дурак, и объясняешь, что это не проказа, это песок такой смешной. Но оно же действительно волшебное. Заходишь, сидишь минут десять и словно заново рождаешься. Вот ещё бы поставили мощный кондиционер и дали средство от зелёных ног, чтобы не пугаться собственных пяток. -- Оно действительно волшебное, -- выплываю я, наконец, из собственных мыслей.
-- Автобус идёт, -- восклицает женщина и показывает пальцем на приближающийся автобус.

Я чинно благодарю, направляюсь к автобусу. Но нет -- там опять заняты места для колясок. Я возвращаюсь назад, а она хохочет.

-- Это прямо знак, что нам надо ещё болтать! Меня зовут Сонья, -- протягивает она мне руку. Рука у неё сухая, гладкая, а пожатие крепкое и доброе. Я даже перестала жалеть об очередном пропущенном автобусе. -- Мы едем в отпуск. Вон мой муж сидит, -- она указывает на остановку. Там сидит элегантный грузный мужчина с ещё двумя чемоданами. -- Пока он не слышит, я скажу. Бог мой, вот мужчины говорят, что, мол, мы, женщины, не умеем ездить налегке. А они, мол, умеют. Так вот я так скажу -- чушь это всё. Мой муж три дня, -- она показывает мне три пальца для пущей убедительности, -- три дня собирался! И на случай если холодно, и если вдруг будет жарко, и если дождь, и если солнце, и если ураган! Я ему, -- наклоняется она ко мне и переходит на громкий шёпот, -- сказала: ты ещё диван возьми с собой, на случай если твёрдо! И он, представляете, даже на секунду задумался! Я прямо испугалась -- вдруг действительно возьмёт. А он осмотрел меня и говорит: будет твёрдо, на тебя лягу. Это он мне намекает, что я толстая! Конечно, я толстая, -- нежно поглаживает она свой живот, -- но он же ещё толще! Ваш автобус, идите скорее, а то вон, ещё одна с коляской! А у вас детка значительно симпатичнее, -- добавляет она шёпотом, наклоняется и обдаёт своим дивным ароматом ещё раз.

Мы прощаемся в очередной раз и я иду к автобусу. Мест опять нет, мы возвращаемся и она хохочет так заразительно, что я тоже начинаю хохотать.

-- Давайте ещё говорить, -- продолжает она, когда я возвращаюсь на прежнее место.
-- У вас невероятные духи, -- восхищённо сообщаю ей я. Давно надо было сказать, но неудобно ужасно. Надо выяснить с южных ли морей этот жемчуг. Если да, то я вздохну и буду жить дальше, а вот если нет -- я тоже такой хочу.
-- Вам нравятся? -- она трогает свою шею и кокетливо улыбается, -- моя подруга всегда говорит мне: Сонья, сначала приходят твои духи, а только потом, много позже, приходишь ты.
-- Мне очень нравятся! -- я втягиваю горьковатый дивный аромат, -- простите за вопрос, -- набираюсь я смелости, -- это жемчуг южных морей, так ведь?
-- Этот? -- она ласково теребит крупные жемчужины, -- да, кажется. Он красивый, но, главное, он живой! Он же совершенно живой!

Я согласна. Это то, о чём я думала пока разглядывала фотографии такого жемчуга -- он живой и дышит. И невозможно это объяснить, это просто так и всё тут.

-- Какая у вас симпатичная детка! -- она наклоняется к дитяти и протягивает палец, -- привет! -- дитя думает несколько секунд, всё осматривает её, но вдруг расплывается в улыбке, хватает палец и что-то лопочет.
-- Очень приятно познакомиться, -- чинно кивает Сонья дитяти, -- вы знаете, -- поворачивается она ко мне, -- я совсем не люблю детей, вот совсем. Я знаю, это, наверное, даже стыдно вслух произносить, но не люблю и всё тут. Но ваша, -- она снова смотрит на дитяти и протягивает ей палец, -- она совершенно очаровательная, прямо даже удивительно, честное слово! Ваш автобус, -- вдруг смотрит она на дорогу, -- идите скорее!

Мы в очередной раз готовимся. Автобус останавливается, распахивает двери -- ура, есть одно место. Мы садимся в автобус, двери медленно закрываются, Сонья стоит на остановке и машет нам рукой. Она что-то говорит, но я не слышу и никак не могу понять. Через пару мгновений её уже не видно.

Мы продолжаем наш путь. Нам предстоит важное дело, мы едем покупать первую пару обуви.
Tags: годно, зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 58 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →